Песни

Алавчалли цIа саби,

Вокруг кольцом огонь есть,

ЦIā цугдайнив ну сайра,

Огня в середине я есмь,

ЦIали игулāхьалли,

Огнем хотя сожигаюсь,

264 ХIушим аманахIикIус.

Вам пощада не сказываю.

Алавчалли диргъ саби,

Вокруг кольцом битва есть,

Диргъла ухIнав ну сайра,

Битвы в середине я есмь,

БутIнарикьулāхьалли,

В куски хотя делаюсь,

ХIушим мутIягIахIирус.

Вам покорный не делаюсь.

Авлахълишиб диркь бигиб,

На поле битва любилась,

Маджуртēла хIял багьис,

Винтовок положение узнать,

Майдайшиб гъазā бигиб,

На открытом месте война любилась,

Турмēла мягIна багьис.

Мечей состояние узнать.

Пякьир мургухьан Муса,

Бедный мургуханец Муса,

Сигъуна гъвабза сайрал!

Каков муж сущий!

АхIбулхъулив уркIицIи!?

Не отделяясь-ли жалость

ХIурхъила зулмукарти!!

Хюркилинские варвары!

Вокруг огненное кольцо, и я посреди огня, но, хотя огонь и сожигает меня, не буду просить у вас пощады. Вокруг боевое кольцо, и я посреди боя, но, хотя в куски меня разорвите, не смирюсь перед вами. Любил я биться 265 в поле и пробовать винтовки; любил я воевать на равнине и пробовать мечи. — Бедный мургукский Муса! Каков он герой! Не жаль ли его, хюркилинские варвары!

ХIулби цIудалли, или,

Глаза черно сказав,

Мадируд хIу къугъали;

Не делайся ты гордо;

БацIли цIудара хIяйъван

Пусто черная скотина

Билгьану тIинилиши.

Привязывается ведь к яслям.

Михъири цIубли, или,

Грудь бело сказав,

Мадашуд шалигьалли,

Не ходи бок вперед,

Квани цIуба чатIала

Живот бело ласточки,

Дирарну дусла гIвямру.

Бывает ведь года жизнь.

Не гордись тем, что у тебя глаза черны; скотина бывает вся черна, а привязывается к яслям. Не ходи подбоченясь, потому что у тебя грудь бела; у ласточки брюшко белое, а жизни ей всего год.

Дубшā чакар дуцили,

В рот сахар взяв,

ИкIули гъай муръили,

Говоря сладко,

ХIуд ну диргIяс бигулли;

Тебе я обмануться нравится;

ДиргIяраши хIуни ну,

Пока обманусь тобою я,

Хья̄гIяби хIу хьанцI урхьна.

Да поглотишься ты синее морями.

ХIулби бархIидякьили,

Глаза день сделав,

ИкIули хIар ванали,

Смотря тепло,

ХIуд ну дуцис бигулли,

Тебе я взяться нравится,

Дуцараши хIуни ну,

Пока уведусь тобою я,

Уцаби хIу цIяб хIвябли!

Да возьмешься ты темно могилой.

Во рту у тебя сахар и говоришь ты сладко; хочешь ты обмануть меня, но прежде чем меня обманешь, да поглотит тебя синее море. Глаза твои блестят и смотрят с жаром; хочешь ты овладеть мною, но прежде чем овладеешь мною, да овладеет тобою темная могила.

БархIи гIяхIбираб, или,

День хорош да будет, сказав,

Арикьвян дила гьалмагъ.

Ушел мой друг.

БархIи сиъван гIяхIбӣсā

День как сделается хорош?

Ахъти дзубрēла дзабцад,

Высокие небес дождь как,

ХIулбазир бисаличу!?

В глазах к плачу.

Дуґи гIяхIбираб, или,

Ночь хороша да будет сказав,

Арикьвян дила шала,

Ушел мой свет,

Дуґи сиъван гIяхIбӣсā

Ночь как сделается хороша?

Урти муснēла кьарцад,

Нижние мест трава как,

Дарглизир пикрумачу?!

Внутри к горям.

Мой друг ушел, сказав мне: добрый день! Где же быть доброму дню, когда из глаз льются слезы, как дождь с высоких небес? Мой свет ушел, сказав мне: добрая ночь! Где же быть доброй ночи, когда внутри меня горя столько, сколько травы в низовьях?

Урхьула хьамхьалишив

Моря на пене

ХьанцIа тази руркъяни,

Серый конь укрощающий,

ХьанцI тазила къакълишив

Серый коня на спине

Мукьараъван умхIяни,

Как ягненок играющий,

Канивā дила Къапи?

Где мой Капи?

269 Таркамēла верхIал ши

Таркамцев семь деревня

Урхьула гъумли дуцаб,

Моря песком пусть возьмутся,

БухIнали верхIал талхъан

Внутри семь князь

Уцихъибну дилара.

Заставили взять так-как моего и.

Ца чархла хIябал хIяка,

Одно тела три шуба,

ХIябаллā бухарила,

Все три бухарцев,

Къярдалиши гIя̄хъили,

На гвозде повесившись,

Имслиини дуґули.

Тлёю съедаясь.

Агь-вай, Къапи, джан Къапи!

Увы, Капи, душа Капи!

Агь-вай, хIула рудзи рибкI!

Увы, твоя сестра да умрет!

Ца бикIла швалла кьапIа,

Одна головы пять шапка,

Швалла къармукъ мукьалла,

Все пять калмыцкий барашка,

ЪвяхIлас хьайсули удул.

Гостям снимаясь портящий.

Агь-вай, Къапи, джан Къапи!

Увы, Капи, душа Капи!

Агь-вай, хIула рудзи рибкI!

Увы, твоя сестра да умрет!

Нудби-хIулби хIивалла,

Брови глаза хивара,

ХIаръуди малāикла,

Взгляд ангела,

ДяхIла сӣпат чаргасла,

Лица облик черкеса,

Куц-курцIа исбагьила.

Статность молодца.

Канивā дила Къапи?

Где мой Капи?

Агь-вай, хIула рудзи рибкI!

Увы, твоя сестра да умрет!

Он объезжает серого коня на морской пене; он, как ягненок, резвится на спине серого коня… Где мой Капи! — Пусть все семь селений таркамских засыпятся морским песком; в них живут семь князей, предавших моего Капи. У него три шубы, все три бухарские; висят на гвозде и тля поедает их. Ах, Капи, душа моя Капи! Ах, да умрет сестра твоя! У него пять шапок, все пять из калмыцкого барашка; он изнашивает их, кланяясь гостям. Ах, Капи, душа моя Капи! Ах, да умрет сестра твоя! Брови-глаза у него хунзахские, взгляд ангельский, облик лица черкесский, статность молодецкая. Где мой Капи! Ах, да умрет сестра твоя!

Эта песня выражает сетование сестры об умершем брате. Обстоятельства смерти Капи мне не известны; выдали его кому-то таркамские князья. Подобные намогильные песни весьма распространены между горцами и соответствуют русским причитаниям. Умерший, каков бы он при жизни ни был, изображается неизменно обладавшим всеми дарами счастья, — дабы обнаружить всю жестокость смерти. — Первые четыре стиха предлагаемой песни заключают в себе похвалу 271 верховой езде покойника; конь объезжается на морской пене, поэтическое изображение легкости коня и искусства всадника. Далее проклятия на таркамских князей, виновников его смерти. Потом, похвала его богатству: три шубы! Следует выхваление его гостеприимства: пять шапок, — он износил их, кланяясь гостям. В заключении изображаются его красоты, согласно горским понятиям. Вся песня дышит неподдельною скорбью.

Агукъē мургьила тIал,

Не будучи хотя золота столб,

Чихъ дзубри дихIвял Аллагь,

Высокие небеса поддерживающий Бог,

ДихIябā хIуни нуша

Поддержи тобою мы

Гьар вайдишла шайзирад!

Всякое дурного из стороны.

Агукъē арцла рахадж,

Не будучи хотя серебра цепь,

Бадз-бархIи дихьул Аллагь,

Месяц солнце ведущий Бог,

Духьабā хIуни нуша

Приведи тобою мы

Фирдавс гьалжанализи!

Парадиз в рай.

Боже, держащий высокие небеса без золотого столба, держи Ты нас вдали от всякого зла! Боже, водящий месяц и солнце без серебряной цепи, введи Ты нас в рай!

БикIлиширти чурмаан

На голове находящиеся косами

Чуллила ши чардикьул,

Дербента селение обвивающая,

Чурмаубил андали,

Под косами находящийся лбом,

Шагьруми шаладикьул,

Города освещающая,

Андалиширти нудба,

На лбу находящиеся бровями,

ГIя̄лимти гIяшикьбикьул,

Мудрецы влюбленными делающая,

Нудбаурти хIулбаан

Под бровями находящиеся глазами

Джагьилти хIяйранбикьул.

Юноши дивиться заставляющая.

Косы головы твоей обвивают Дербент; под косами лоб освещает города; на лбу брови возбуждают любовь в мудрецах; под бровями глаза удивляют юношей.

Ца бархIи дураухъун

Один день выехал

Адала душбан хьавшис,

Отца враг убить,

Гьей, лачин НикIа Булат!

Эй сокол Ника Булат.

Авлахъ дарґиб мусани,

Степь нашел на место,

Шишхьавхъун, хьурабякьиб,

Слез, спешился,

Лачин НикIа Булатли.

Сокол Ника Булатом.

Салам гIялайкум, или,

Мир с тобою, сказав,

Ца гъвабза дураихьиб,

Один мужчина вне попал,

Сис гьишкIу хьурайгьиллē?

Для чего сюда пешим сделался?

Гьей, лачин НикIа Булат!

Эй сокол Ника Булат!

Ну НикIа Булат сайил

Я Ника Булат сущий

ХIуни сили багьадē?

Тобою чем узнал-ли?

ХIу НикIа Булат сайил

Ты Ника Булат сущий,

Нуни сис ахIбагьишā?

Мною как не узнал-бы?

Адала душбан эсли,

Отца враг если есмь,

Абала игнаб эсли!

Матери любовник если есмь.

Адала душбан эдли,

Отца враг если еси,

Абала игнаб эдли,

Матери любовник если еси,

ДакьахIā ца-ца гьунар!

Сделаем по одному подвиг.

КIвилелла ивгьиб дарсур.

Обоими выстрелилось друг в друга.

Душбā тупанг ахIагиб,

Врага ружье не попало,

Лачин НикIа Булатли

Сокол Ника Булатом

УркIи бяхъяб, хьайхьихъиб

Сердце ударил, повалил,

Сунна адала душбан.

Свой отца враг.

МуцIур буциб, бикI алъун,

Борода взял — голова отрезал,

ТIулби дуциб, някъ салъун,

Пальцы взял — рука отрубил,

ХьадакIили хунджани,

Положив в чувалы,

Мурдаииб, ватихьиб

Сел верхом, поехал

Гьей, лачин НикIа Булат!

Эй сокол Ника Булат!

Ассалāму гIялайкум,

Мир с тобою,

Ну вякьиб дила аба!

Я сделанный моя мать,

Савгъатличу ливкьвялла,

С подарком приезжаю,

ХIаръа, гьилди хунджани!

Взгляни эти в чувалы.

Абаан хIаръиб хунджани;

Матерью взглянулось в чувалы;

МуцIур буциб, бикI бакIиб.

Борода взяла, голова пришла.

Я Аллагь, хIу алъунē,

О Боже, ты отрезавшего,

ХIулаъван бикIра алъваб!

Твоя подобно голова и да отрежется!

Чум-чумра бугIяр дуґи,

Сколько сколько и холодная ночь,

Дарх хьадатур бикI либну!

Вместе положенная голова были ведь!

ТIулби дуциб, някъ бакIиб.

Пальцы взяла, рука вышла.

Я Аллагь, хIу салъунē,

О Боже, ты отрубившего,

ХIулаъван някъра салъваб!

Твоя подобно рука и да отрубится.

Чум-чумра бугIяр дуґи,

Сколько сколько и холодная ночь,

Хъвяб садуциб някъ либну!

Шея обнявшая рука была ведь!

ХIяй гавур, эски душбан!

О неверная, старый враг!

Гьит ахIин, хIури душбан!

Он не есть, ты еси враг.

Суннāбара хьадушиб,

Своя мать и убил.

Аба хьадушибхIили,

Мать в то время как убил,

Рудзба гьуядяхъябгва,

Сестрами крик ударили,

КIвеллалдира хьабушиб

Их обеих и убил

Лачин НикIа Булатли!

Сокол Ника Булатом

Вякьили шанта хвала,

Сделавшись поселянами велик,

Хьāтур хваладишлизи

Сел на старшинство

Гьей, лачин НикIа Булат!

Эй сокол Ника Булат.

Некогда отправился в путь затем, чтобы убить врага отца своего, сокол Ника-Булат. Нашел место в степи, слез с лошади и спешился сокол Ника-Булат. Подошел мужчина и сказал ему: здравствуй, — ты зачем здесь спешился, сокол Ника-Булат? — Как узнал ты, что я Ника-Булат? — Как не узнать мне, что ты Ника-Булат, коли я враг твоего отца и любовник твоей матери. — Коли ты враг моего отца и любовник моей матери, то оба сотворим честную расправу. — Оба выстрелили друг в друга; ружье врага не попало в цель; сокол Ника-Булат попал в сердце и повалил врага отца своего. Взял за бороду и срубил голову, взял за пальцы и отрубил руку. Положив в сумы, сел верхом и поехал сокол Ника-Булат. Здравствуй, родимая моя матушка, с гостинцем я приехал, загляни-ка в эти сумы. — Мать заглянула в сумы; взяла за бороду, вышла голова. «О Боже, да отрежется также голова у того, кто отрезал тебя: сколько и сколько холодных ночей лежала голова эта подле моей!» Взяла за пальцы, вышла рука. «О Боже, да отрубится также рука у того, кто отрубил тебя: сколько и сколько холодных ночей рука эта лежала, обняв мою шею!» — «О, неверный, давний враг! не он, а ты враг!» и убил мать свою. Как убил 278 он мать свою, завопили сестры, и их обеих убил сокол Ника-Булат. Возвеличили его за то жители, и сделался старшиною сокол Ника-Булат.