Семнадцать названий радуги: компьютер измерил расстояния между 44 даргинскими говорами

Сколькими способами можно назвать радугу по-даргински? Диалектологический словарь даёт ответ: как минимум семнадцатью. Большинство говоров держится вариаций общего корня — акушинское и мекегинское зурхIяб, цудахарское цухIяб, урахинское дзубхIяр, ицаринское цIиххяб. Но Губден называет радугу тIурши, Кадар — шулхIи, в Карацане и Баршамае это «столб»: ирхIяа тIал и рихIялла тIал, а кубачинцы говорят целой фразой — чяххярилла мукаче. Одно небесное явление — и почти вся история расхождения даргинских диалектов в миниатюре.

Слова вроде «радуги» лингвисты собирают в диалектологические словари. А если такой словарь оцифрован, с ним можно сделать то, что вручную заняло бы месяцы: сравнить каждый говор с каждым — по всем словам сразу — и посчитать, кто кому насколько близок. Мы это сделали. Ниже — матрица близости 44 говоров, дерево их родства, место мекегинского на этой карте и рейтинг расстояний до литературного даргинского.

Откуда данные

Основа — «Дарган мезла диалектологияла словарь» (диалектологический словарь даргинского языка) С. М. Темирбулатовой: 575 страниц, где каждое понятие расписано по десяткам говоров. Мы давно оцифровали его для словарного раздела сайта — по каждому из 44 говоров на сайте есть отдельная страница, от акушинского до кубачинского и мекегинского.

В оцифрованном виде словарь выглядит так: 45 758 записей в расчёте (всего строк в срезе — 46 192, остальные без формы говора или с неизвестным шифром), каждая — тройка «литературное слово — форма говора — русское значение», плюс список говоров, где эта форма встречается. После группировки получается 2 645 понятий, и почти каждое расписано по большинству говоров: у типичной пары говоров 1 623 общих понятия (минимум — 1 065). Для статистики этого более чем достаточно — сравнение опирается не на список Сводеша из сотни слов, как классическая лексикостатистика, а на полторы тысячи параллельных лексем.

Как считали

Все формы приводились к единому виду: палочка — к латинской I, снимались знаки долготы, йотированные записи сводились в одну («ю» и «йу» в разных говорах записаны по-разному — для сравнения это одно и то же, а йецIал и ецIал — одно слово), а ґ приравнивалась к г. Последнее требует пояснения: одной буквой «г» в даргинском пишут два разных звука, и часть записей — в словаре это весь урахинский материал — выделяет второй через ґ, тогда как литературная колонка везде держит «г». Оставь мы их разными буквами, урахинское дуґи «ночь» расходилось бы с мекегинским дуги на пустом месте: это одно слово, записанное двумя конвенциями. Заметим на будущее: ґ встречается ровно в двух говорах словаря — у Урахи (51 статья) и у Герги (6). Конвенции записи, выходит, в источнике не сплошные, а привязаны к его разделам, и это стоит иметь в виду каждый раз, когда пара говоров оказывается подозрительно близкой. Затем формы разбивались на графемы, где один сегмент — это один звук, а не одна буква: диграфы кI, гъ, хь, аффрикаты дз и дж, лабиализованные согласные гв, кв, гьв, кьв, хIв, а также геминаты — удвоенные согласные южных говоров (кк, тт, цц и даже удвоенные диграфы вроде хIхI и хьхь): в харбукском ккуртта «лиса» (лит. гурда) сегментов не семь, а пять. Близость двух форм — нормированное расстояние Левенштейна: 1 минус доля правок, которыми одна форма превращается в другую. Совпадение — 1.0, а вот нижний конец шкалы не нулевой: два случайных даргинских слова совпадут в паре звуков просто так, и метрика даёт им в среднем 0.17 (см. врезку о нулевой точке). Правки при этом не равноценны: замена звука на его закономерное соответствие стоит дешевле замены на произвольный другой. Харбукское ккуртта «лиса» против литературного гурда — это не другое слово, а то же самое, прошедшее регулярный сдвиг (геминация с оглушением); южное хьин против северного шин «вода» — тоже. Считать такие пары настолько же далёкими, как зурхIяб и тIурши «радуга», значит мерить не родство, а конвенцию записи.

Какие соответствия удешевлять, мы не выбирали из учебника. Все родственные формы словаря выровнены посимвольно, замены посчитаны по частоте, и в таблицу взяты четыре с половиной десятка самых массовых: геминация южных говоров (г~кк 15.4 тыс. случаев, д~тт 11.5 тыс., з~цц 8.1 тыс., с~сс 8.3 тыс.), лабиализация (кI~кIв 8.8 тыс., к~кв 3.5 тыс.), спирантизация (къ~хъ 7.3 тыс., гI~хI 6.2 тыс., гь~хI 5.0 тыс.), палатализация (к~ч 7.0 тыс., кI~чI 6.7 тыс.), южное хь~ш (6.7 тыс.), звонкость (г~к, д~т, з~с, б~п), аффрикаты (с~ц, дз~з, дж~ж), абруптивность (к~кI, т~тI) и сонорные (л~р, м~н, н~р). Лабиализация и геминация стоят 0.3 и 0.35 обычной замены, большинство остальных — 0.5, сонорные — 0.7.

Отдельная группа — чередование классных показателей (б~в~д~р, по частоте оно в самом верху списка). Это не звуковой сдвиг, а грамматика: вакIес «пришёл» и ракIес «пришла» различаются классом субъекта. Но в словарной статье выбор класса — свойство того, как составитель записал пример, а не речи села, поэтому такую замену мы тоже удешевляем — до 0.6, мягче фонетических. Вклад её невелик: из общего сдвига матрицы (+0.031 в среднем на пару) на классные показатели приходится +0.003, остальное дают фонетические соответствия. То есть это поправка на конвенцию записи, а не то, на чём держится результат.

Откуда сами значения весов. Они назначены руками, до всякой сверки, по типу соответствия: чем более оно регулярно и позиционно, тем дешевле — лабиализация и геминация 0.3–0.35, прочие фонетические 0.5, классные показатели 0.6, сонорные 0.7. Никакой подгонки под результат: мы пробовали и вдвое более смелый набор (0.2–0.35 вместо 0.3–0.5), и урезанный до одной лабиализации с геминацией, и все три варианта дают согласие со Сводешем в пределах 0.749–0.753 — то есть картина от точных значений почти не зависит, и спорить о третьем знаке в весах бессмысленно.

Отдельно проверили, не подсмотрены ли пары у тех же данных, на которых потом считается матрица: разделили понятия пополам, набор соответствий отобрали на одной половине, матрицу посчитали на другой. Отбор устойчив (40 пар из 45 совпадают у обеих половин), а согласие со Сводешем при «чужих» весах 0.747 против 0.748 со «своими» — разница в третьем знаке при том, что без весов вовсе выходит 0.739.

Взвешивание проверяется независимо — списком Сводеша Ю. Б. Корякова, который считался другими людьми, по другой выборке слов и без всякой оглядки на нашу матрицу. Ошибка подгонки — сумма квадратов остатков логистической кривой, которой связываются две шкалы на 33 узлах схемы, в единицах словарной близости — падает заметно: 0.145 → 0.131. Прирост ранговой связи меньше — 0.747 → 0.754, — и его мы проверили тем же способом, каким дальше проверяем пары говоров: 1000 пересборок понятий, на каждой обе метрики считаются по одной и той же выборке, интервал строится для их разности. Разность оказалась +0.006 с интервалом [+0.004; +0.008] и не задела нуля ни на одной реплике из тысячи. Прирост маленький, но не случайный.

Что взвешивание не переставило. Ранговая корреляция старой и новой матриц — 0.999: все 946 пар подросли почти одинаково (медиана +0.030, крайние +0.011 и +0.052). Ближайший сосед сохранился у 44 говоров из 44. Проще говоря, изменилась шкала, а не порядок: пять расхождений с классификацией, обособленность юга, мекегинско-мюрегинская зона — всё, о чём речь ниже, получено что на старой метрике, что на новой. Для выводов статьи это важнее, чем сам прирост согласия. Когда у говора записано несколько вариантов слова, наборы вариантов сравниваются симметрично: для каждого варианта одного говора берётся лучшее соответствие в другом, и наоборот, а результаты усредняются. Это принципиально: у говоров словарь расписан с разной полнотой, и простая мера «лучшая пара из всех вариантов» дарила бы говору с богатой синонимикой близость со всеми сразу — на любое сравнение нашёлся бы удобный вариант (на этом чуть не попался Харбук, о нём ниже). Близость пары говоров — среднее по всем их общим понятиям; всего пар — 946.

У метода есть честные ограничения, о которых стоит сказать сразу:

• Метрика различает «другое слово» и «то же слово в другом произношении» лишь отчасти. Мекегинское губен против литературного адиял «одеяло» — лексическая замена; ургьу против урхьу «море» — фонетический сдвиг. Веса на регулярные соответствия разводят эти случаи (первый даёт около нуля, второй — 0.8 и выше), но только там, где сдвиг попал в таблицу: редкое или нерегулярное соответствие по-прежнему считается полной заменой. Мера отражает суммарную непохожесть речи, а не только родство корней.
• Мы меряем словарь, а не язык. Что записано у Темирбулатовой — то и сравнивается; полнота записи по говорам разная, а грамматика (склонение, спряжение, синтаксис) в расчёт не входит вовсе.
• Словарь вычитан носителями неравномерно. Полную проверку с исправлением ошибок прошли лишь несколько говоров — лучше всего вычитаны мекегинский, урахинский и дегвинский. По остальным носители не раз указывали на неверные слова, но взяться за систематическую вычитку — дело долгое — согласились немногие. Сколько это стоит в числах, видно на Дегве. В первой версии статьи её материал был не вычитан, и мы предполагали, что пара Дегва—Мекеги занижена. Носители прошли словарь и внесли 488 исправлений в 485 из 1909 дегвинских статей — близость выросла, а доля форм, совпадающих буква в букву, поднялась с 56% до 64%. Прогноз оправдался, и это не колебание счёта: сравнение «до и после» на одних и тех же понятиях дало прибавку +0.020 с интервалом [0.013; 0.027] — измерено на прежней, невзвешенной шкале, где пара стояла на 0.79 и поднялась до 0.81; на нынешней она стоит 0.82. Любопытнее другое: к Мекеги и Урахи Дегва придвинулась, а от Акуши и Мюрего отдалилась (−0.019 и −0.018, обе разницы достоверны), и средняя близость ко всем чуть просела. Похоже, ошибки записи тянули говор к литературно-акушинской норме, а вычитка вернула ему собственное лицо. Только оговоримся: это один говор, и делать отсюда правило про вычитку вообще нельзя — зато подозрение, будто вычитанные говоры выглядят ближе ко всем просто оттого, что вычитаны, эти числа не подтверждают. Поправить конкретную статью может любой носитель — прямо на сайте: на каждой странице диалектологического словаря есть кнопка «Предложить изменения» (она же — в телеграм-боте сайта).
• Правки носителей никто не перепроверяет. Исправления приходят через сайт и применяются после проверки редактором, но независимой сверки между носителями нет: те же 488 дегвинских правок пришли с трёх разных адресов, и ни одна статья не была исправлена дважды разными людьми. Один настойчивый человек, правящий формы в сторону своего произношения, способен сдвинуть говор на всей матрице. Пока правок немного и они ложатся в ожидаемую картину, но чем дальше, тем важнее перекрёстная проверка.
• Мы меряем запись, а не звучание. Формы сравниваются так, как они записаны практической кириллицей. Часть расстояния — различия не речи, а конвенций записи: у геминат (кк, тт) и лабиализованных (кв, хIв) единой нормы нет, материал по разным говорам собирали разные люди в разные годы, и один и тот же звук у них мог лечь на бумагу по-разному. На больших числах это скорее шум, чем систематический сдвиг, но по отдельным парам говоров может давать лишние сотые.
• Это не генетическая классификация. Столетия соседства сближают словари говоров даже разных ветвей — торговля, базары, смешанные браки. Дерево ниже показывает, кто на кого похож сейчас, а не кто от кого произошёл.

Чтобы числа читались, шкалу стоит привязать к знакомым точкам. Все реперы — из самой матрицы:

Близость	Что это такое	Пример
0.82–0.84	два села, говорящие практически одинаково	Акуша — Леваши (0.84), Дегва — Мекеги (0.82)
0.76–0.78	ближайшие соседи внутри одной группы	Ашты — Кубачи (0.78), Мекеги — Мюрего (0.78)
0.64–0.73	разные диалекты севернодаргинского	Мекеги — Акуша (0.73), в среднем по северу 0.64
0.49–0.52	разные языки по классификации ИЯз РАН	север — кайтагский (0.49), север — цудахарско-сирхинский (0.52)
0.35–0.38	противоположные концы даргинского мира	Кубачи — Мегеб (0.35)
~0.16	случайное сходство: нижняя точка шкалы, не ноль	перемешанный словарь

Реперы здесь — способ читать числа, а не эталон: они собраны по группам целиком, а спорим мы дальше о конкретных парах говоров.

Где у этой шкалы ноль

«Ничего общего» на такой шкале — не 0.0. Два даргинских слова набраны одним алфавитом и одной фонотактикой, поэтому пара звуков у них совпадёт случайно — тем чаще, чем короче слова. Мы это измерили: 199891 случайных пар слов из разных понятий дают в среднем 0.17, а каждая двадцатая пара забирается до 0.39 — при том, что общего у этих слов ничего нет.

Ещё нагляднее, если прогнать через метрику весь словарь с перемешанными соответствиями: понятия у пары говоров сопоставлены случайно, всё остальное как обычно. Такая «близость» пары говоров выходит 0.16 в среднем и 0.21 в максимуме — это и есть уровень шума нашей матрицы. Самая далёкая настоящая пара, Кубачи с Мегебом, стоит на 0.35: вдвое выше шума, но и заметно ближе к нему, чем к верхнему концу шкалы.

Практический вывод: разницу между 0.35 и 0.40 читать как «в полтора раза дальше» нельзя — обе цифры сидят в нижней трети живого диапазона, который на деле идёт не от нуля, а примерно от 0.16 до 0.84.

У каждой пары говоров пол свой. Мы посчитали его отдельно для всех 946 пар — по 200 случайных сопоставлений форм разных понятий на пару: в среднем 0.16, но от 0.13 до 0.21. Напрашивалось объяснение, что дело в богатстве звукового инвентаря: у южных говоров есть геминаты и лабиализованные, случайных совпадений там должно быть меньше, а значит юг выглядел бы дальше от всех просто из-за арифметики. Проверили — не подтверждается: связь пола с инвентарём почти нулевая (+0.07), хотя инвентари различаются заметно: от 57 сегментов у говора Акуша до 83 у говора Цудахар. Пол связан с другим — с самой близостью пары (+0.41): у похожих говоров похожа и фонотактика, поэтому случайные слова у них совпадают чаще.

Проверка на устойчивость. Если пол у пар разный, честно поделить на него — это метрика LDND из проекта ASJP: измеряется не «сколько различий», а «во сколько раз их меньше, чем у случайных слов». Пересчитали всю матрицу так: ранговая корреляция с основной 0.997, ближайший сосед сохранился у 41 говоров из 44, все 5 расхождений с классификацией устояли (разрывы даже выросли), рейтинг обособленности тот же — Чираг, Кубачи, Ашты, Мегеб впереди, корреляция рейтингов 0.992. То есть выводы статьи не держатся на разнице полов; мы оставили простую метрику как более понятную, а LDND использовали как проверку.

И одна оговорка о составе: «север» в этой таблице — все 27 говоров восьми северных диалектных групп, включая муиринские и гапшиминские. В сверке со Сводешем ниже узел «севернодаргинский» — это схема Корякова, где их 18: муиринские и гапшиминский вынесены отдельными узлами. Отсюда и разные числа у похожих на слух строк (0.64 против 0.67) — считаются они по разным множествам говоров.

Напоследок — проверки на то, не меряет ли счётчик что-нибудь постороннее.

Не выглядят ли говоры с богатым материалом ближе ко всем? С числом фиксаций связи нет (+0.08). Зато нашлась другая: чем шире у говора покрытие понятий, тем он в среднем дальше от всех (−0.43). Причина техническая: широко расписанный говор попадает в сравнение и на редкой лексике, где расходятся все. Проверяется это просто — пересчётом на ядре из 722 понятий, записанных во всех 44 говорах без исключения: там связь слабеет (−0.38), но не исчезает. Значит охват объясняет часть эффекта, но не весь: говоры с широким покрытием стоят дальше от остальных и по общему ядру, а это уже свойство самих говоров, а не полноты записи.

Не мешает ли то, что каждая пара считается по своему набору понятий? Тот же ядровой пересчёт отвечает: порядок пар практически тот же (ранговая корреляция 0.993), все пять расхождений с классификацией на местах с теми же числами. Поэтому основной остаётся полная матрица — она вчетверо богаче, а выводы даёт те же.

Не завышает ли близость богатая синонимика? Это про Харбук, у которого 2,5 варианта на понятие против типичных 1,2. Симметричная мера сняла главный артефакт (см. ниже), но не весь: если оставить Харбуку по одному случайному варианту на понятие, его средняя близость ко всем падает с 0.60 до 0.51, и в рейтинге он съезжает с шестого места на тридцать второе (у говора с обычной полнотой такая же обрезка стоит шести позиций). Читая, насколько Харбук близок ко всем, эту фору надо держать в уме. А вот на том, с кем именно он близок, она не сказывается: и на полном материале, и на обрезанном его окружение — тот же муиринский пояс, Дейбук впереди, а «свои» Муги далеко позади.

Третья проверка — про вычитку — описана выше на примере Дегвы.

Прежде чем читать результаты, метод стоит проверить на том, что известно и без него. Проверка сходится: самой близкой парой из всех 946 оказались Акуша и Леваши (0.84 — два говора акушинского диалекта; вплотную за ними, в пределах погрешности, Герга и Урахи — 0.83), а ближе всех к литературному языку — акушинский говор (0.85): литературный даргинский и построен на акушинской основе. Это проверка на «не сломано»: счётчик не путает очевидного. Она не доказывает, что там, где готового ответа нет, он меряет именно родство, — но показывает, что считает он что-то осмысленное.

Матрица: все против всех

Вот главный результат одной картинкой — попарная близость всех 44 говоров. Чем темнее клетка, тем ближе два говора; порядок строк подобран так, чтобы похожие говоры стояли рядом, — поэтому вдоль диагонали проступают «кварталы» диалектных групп. Цветные полосы вдоль осей показывают шесть языков, на которые делит даргинские Р. О. Муталов в актуальной классификации ИЯз РАН. Наведите курсор на клетку — увидите точное значение.

Тёмные блоки читаются сразу: урахинско-акушинско-мекегинский «север» в левом верхнем углу, плотный муиринско-харбукский квартал в середине, компактный хайдакский блок ниже, отдельная пара Кубачи—Ашты. И наоборот: строки Мегеба, Чирага, Кубачи, Ашты светлые почти по всей длине — это самые обособленные идиомы даргинского мира. Самые далёкие друг от друга — Кубачи и Мегеб: 0.35. Это заметно дальше, чем типичная пара через границу языков (0.49–0.52 по шкале выше), — предельный случай для даргинского мира.

Дерево: что словарь воспроизводит уверенно, а что нет

Ту же матрицу можно свернуть в дерево — алгоритм кластеризации (UPGMA) шаг за шагом объединяет самые близкие говоры и группы. Серым подписана традиционная диалектная атрибуция каждого говора — так, как она дана в словаре Темирбулатовой и на страницах нашего словарного раздела, а цветная метка — язык по шестичленной классификации Муталова (ицаринский и амухский отнесены к цудахарско-сирхинскому предположительно, у самого Муталова они со знаком вопроса).

Жёлтым числом подписаны развилки, которые держатся неуверенно: это доля пересчётов на случайных выборках понятий (см. врезку ниже), где развилка получилась такой же. Подписаны только слабые — те, что ниже 90%; остальные 26 узлов из 43 воспроизводятся почти всегда, и подписи бы им только мешали. Правило чтения простое: чем ближе развилка к корню, тем меньше ей верить. Пары и мелкие гнёзда — Акуша с Левашами, Дегва с Мекеги, Герга с Урахи, Ашты с Кубачи, кайтагская четвёрка — держатся на 100%. А вот подписанные развилки — в основном крупные объединения в середине дерева — держатся лишь на 39–88%: словарь уверенно говорит, кто с кем в паре, и гораздо менее уверенно — в каком порядке эти пары сходятся между собой.

Главное впечатление от дерева — насколько точно арифметика собрала группы, которые диалектологи выделяли десятилетиями. Алгоритм ничего не знает ни о географии, ни об истории — только цепочки графем. И тем не менее: семь урахинских говоров собрались в одну ветвь (вместе с Гергой — о ней ниже), пять хайдакских — в другую, цудахарские, гапшиминские, кубачинские — каждый со своими.

А вот порядок, в котором эти группы сходятся между собой, дерево угадывает плохо — те самые 39–88% на подписанных развилках. Поэтому про отдельные языки надёжнее говорить не по форме дерева, а прямо по матрице: считать, насколько говор в среднем далёк от всех остальных. Самые обособленные — Чираг (0.41), Кубачи и Ашты (0.42 и 0.42), Мегеб (0.44), и это ровно те точки, где классификация Института языкознания РАН проводит границы отдельных языков: чирагского, кубачинского, мегебского. Следом идёт южная периферия — Ицари, Кунки и Амух (0.47–0.48); ицаринский и амухский у самого Муталова стоят со знаком вопроса, Кунки же числится сирхинским говором.

Соответствие тут одностороннее, и это честнее проговорить: самые обособленные говоры действительно оказываются отдельными языками, но обратное неверно. Кайтагский — полноценный отдельный язык, а его говоры сидят на 0.45–0.50, вперемешку с южной периферией; цудахарские и вовсе выше. Резкой ступеньки между «языками» и «диалектами» матрица не показывает — она показывает градиент, и границы языков проведены в его нижней части.

Интересно и то, как дерево делит «север»: Акуша с Леваши и Мекеги с Дегвой и Мюрего оказываются сёстрами внутри одной ветви, а Губден с Кадаром держатся рядом отдельной парой — но по попарным числам их ближайшие соседи именно мекегинская зона: у Губдена это Мекеги, Мюрего и Дегва (первые два неразличимы, см. врезку о погрешности), у Кадара — Мюрего, Губден и Мекеги. Между собой эти три соседа различаются не больше чем на 0.01, то есть неразличимы (см. врезку о погрешности), — но все они из одной зоны, и важно именно это. Такую группировку даргиноведы приняли давно (о ней подробнее ниже, в мекегинском разрезе), и то же показал наш диалектный опрос.

Где данные спорят с классификацией

Пять говоров помечены на дереве кружком: их место по данным словаря не совпадает с традиционной атрибуцией. Это самое интересное в таком расчёте — машина не знает, «как принято», и потому честно показывает расхождения.

Дейбук. В словаре он значится говором мекегинского диалекта, но данные категоричны: близость Дейбука к Мекеги — всего 0.60, а к муиринским соседям 0.70–0.75 — уровень ближайших соседей по диалектному поясу. Первым идёт Харбук (0.75), но вывод на нём не держится: у Харбука богатая синонимика и объявленная ниже фора, поэтому надёжнее смотреть на Кищу — 0.73, то есть на +0.130 [0.113; 0.147] выше «родных» Мекеги. Дейбук и Харбук вдобавок делят половину словаря дословно. То же показал и наш опрос: в анкетах дейбукцы относили свою речь к муиринской зоне, а не к мекегинской. Два независимых источника — словарь и живые носители — сходятся против бумажной классификации.

Харбук. Этот говор сначала чуть не обманул нашу арифметику. Материал по нему вдвое богаче, чем по любому другому: 4,5 тысячи фиксаций, в среднем 2,5 варианта на понятие против типичных 1,1–1,2. При простой метрике «лучшее совпадение из всех вариантов» такое богатство делало Харбук ближайшим соседом чуть ли не всех говоров разом — от Акуши до Ицари на каждое сравнение находился подходящий синоним, чего в теории быть не может. Симметричная мера (см. «Как считали») этот артефакт сняла, и осталась содержательная часть: числясь говором мугинского диалекта, Харбук роднится с самим Муги лишь на 0.65, а его настоящие соседи — Дейбук (0.75), Кища (0.73), Меусиша (0.73) и Уркарах (0.72), то есть муиринский пояс.

Верхние Мулебки. Та же история: числятся мугинскими, но к Викри (0.74), Уркараху (0.73) и Харбуку (0.72) они ближе, чем к самому Муги (0.66). Мугинский диалект в данных словаря вообще расползается: Муги уходит к акушинско-урахинскому северу, а Харбук и Верхние Мулебки — к муиринскому центру. Раскол виден даже по одной морфеме — глагольному инфинитиву: у Муги это северное -ес (90 % глаголов), у Харбука и Верхних Мулебок — южное -ара (77 % и 68 %).

Герга. Записана муиринским говором, но в дереве сидит внутри урахинской ветви: с Урахи у Герги 0.83 — второй результат во всей матрице, вплотную к эталонной паре Акуша—Леваши, — тогда как с муиринским Уркарахом всего 0.61. Пара говоров, формально приписанных к разным диалектам, оказалась похожа сильнее, чем большинство «родных».

Об этом случае надо сказать отдельно, потому что он изменился сильнее всех остальных. В первой версии статьи близость Герги с Урахи была 0.65: расчёт тогда делался по рабочей копии базы, снятой ещё до того, как гергинский словарь достроили, — у многих понятий собственной гергинской формы в ней просто не стояло. Полный словарь говора (1879 статью) залили в мае, и число понятий, общих у Герги с Урахи, выросло с 1199 до 1433. Близость этой пары поднялась на +0.171 [0.155; 0.185] — это не вычитка носителями, а достройка оцифровки, и к риску из пункта о неперепроверяемых правках она отношения не имеет. Чтобы не путать два источника сдвига, разложим весь путь от 0.65 до нынешних 0.83: достройка словаря дала +0.169 (при той же, невзвешенной тогда метрике пара встала на 0.82), а переход на взвешенную замену добавил ещё +0.014 — почти вдвое меньше медианного сдвига по матрице, потому что различия у этой пары и без того шли по регулярным соответствиям. Показательно, что сдвиг не «поднял Гергу ко всем подряд»: с Уркарахом и Канасираги она, наоборот, слегка разошлась.

Заодно Герга поднялась и в рейтинге близости к литературному — с тринадцатого места на третье. Здесь напрашивается неприятное объяснение: вдруг при оцифровке спорные формы записывались ближе к стандарту, и тогда обе прибавки — свойство источника, а не речи. Проверили: у 343 гергинских понятий, которых в базе не было вовсе, близость к литературному ниже (0.70), чем у записанных прежде (0.72), а на этих же новых понятиях урахинские формы дают 0.69 — то есть Герга не выглядит «причёсаннее» соседей (эти три числа посчитаны на прежней, невзвешенной шкале). Так что третье место по близости к письменному языку — свойство самого говора: Герга стоит вровень с самой Урахи (0.737 против 0.729 — разность +0.008 с интервалом [−0.000; +0.017] задевает ноль, так что первенства здесь никто не отдаёт), то есть выше всей остальной урахинской группы. И это ложится в ту же линию — по данным словаря Герга ведёт себя как северный говор, а не муиринский: остальной муиринский пояс стоит в этом рейтинге на 0.53–0.60, то есть много ниже урахинской группы.

Есть и третье объяснение, которое стоит проверить прямо: вдруг Герга и Урахи делят не речь, а конвенцию записи — обе оказались единственными говорами словаря, где встречается ґ. Самый простой ответ здесь и самый весомый: у Герги таких статей шесть из 1879. Шесть статей не двигают пару на 0.17.

Второй ответ — тоньше и интереснее. Признак общей руки в записи известен: у таких пар неестественно много форм совпадает буква в букву — больше, чем следует из их близости. Мы построили эту зависимость по всем 946 парам (кривой, а не прямой: связь сатурирует, и прямая на верхнем конце шкалы занижает ожидание) и посмотрели, кто из неё выбивается. Герга с Урахи выбивается — но в другую сторону: 945-е место снизу, дословных совпадений 51 % против ожидаемых для такой близости, то есть на −10 процентных пунктов меньше нормы. Общей рукой тут и не пахнет.

Зато отсюда виден портрет пары. При почти одинаковой близости у Дегвы с Мекеги дословных совпадений 64 %, а у Герги с Урахи — 51 %. Половина словаря у них различается — но различается предсказуемо, регулярными соответствиями, которые и удешевляет взвешенная метрика. Герга похожа на Урахи не тем, как её записали, и даже не одинаковостью форм, а тем, что расхождения между ними подчиняются правилам.

Хуршни. Самый загадочный случай. Классификация относит его к сирхинскому диалекту, но со «своей» Сирхой у него близость всего 0.58, а с Уркарахом — 0.73. Объяснений может быть три: говор действительно сильно муиринизировался; в атрибуции материала есть путаница; либо, как это было с Гергой, хуршнинские страницы оцифрованы не полностью. Третью версию проверять и проще, и дешевле всего — сверкой с печатным словарём, а не полевой экспедицией, и повод для неё есть: собственных статей у Хуршни меньше, чем у любого другого говора, — они покрывают 1427 понятий против типичных 1675 (следом Цудахар, 1446; у Герги после достройки 1596). Случай Герги показал, что неполнота оцифровки способна сдвинуть говор на 0.17 — этого с запасом хватило бы и здесь.

А это не могло получиться случайно?

Все пять расхождений мы проверили на устойчивость. Метод простой: понятия — это выборка (словарь мог бы содержать другие слова), поэтому мы тысячу раз пересобирали случайную выборку из тех же 2 645 понятий с повторами и каждый раз считали матрицу заново. Получился разброс, который даёт каждое число: 95% значений укладываются примерно в ±0.015 вокруг него (типичная ширина интервала — 0.03, максимальная — 0.04).

Сравнивать два числа по тому, перекрываются ли их интервалы, было бы неправильно: близости соседних пар считаются по одним и тем же понятиям и потому «ходят» вместе. Мы смотрим на интервал их разности на одних и тех же пересборках — он заметно уже. Так, у Губдена соседи Мюрего (0.720) и Мекеги (0.725) неразличимы честно (разность −0.005 [−0.016; 0.006], интервал задевает ноль), а вот у Мекеги третий сосед Акуша и восьмой Мургук различаются уже достоверно, хотя между ними всего 0.02 (разность +0.017 [0.003; 0.031]).

Практических следствий два. Первое: соседние строчки рейтингов читать как порядок нельзя — мы такие места дальше оговариваем. Второе: все пять расхождений с классификацией устояли с огромным запасом — разность «чужой минус свой» у каждого далека от нуля:

Говор	«Свой» по классификации	«Чужой» по данным	Разрыв (95% интервал)
Дейбук	Мекеги 0.60	Кища 0.73	+0.130 [0.113; 0.147]
Харбук	Муги 0.65	Дейбук 0.75	+0.103 [0.092; 0.115]
Верхние Мулебки	Муги 0.66	Викри 0.74	+0.072 [0.054; 0.090]
Герга	Уркарах 0.61	Урахи 0.83	+0.218 [0.203; 0.234]
Хуршни	Сирха 0.58	Уркарах 0.73	+0.147 [0.126; 0.167]

Даже Хуршни, у которого материала меньше всех и на который мы сами рассчитывали меньше всего, отделяется уверенно. То есть это не шум выборки: либо классификация в этих точках расходится с речью, либо в атрибуции материала есть путаница — но случайностью объяснить не выйдет.

Важная оговорка о том, чего этот подсчёт не покрывает: он меряет изменчивость от одного источника — от того, какие именно слова попали в словарь. Ошибки записи, неравномерная вычитка и разнобой орфографических конвенций сюда не входят, так что 0.03 — это нижняя граница неопределённости, а не полная.

Та же матрица, но картой

У дерева есть встроенное допущение: оно обязано развести всех по ветвям, как будто говоры только расходились и никогда не сближались обратно. Между тем половина сюжетов этой статьи — про сближение: базары, смешанные браки, соседство. Такие связи дерево вынуждено ломать, выбирая одну ветвь из двух.

Поэтому ту же матрицу полезно посмотреть картой. Здесь расстояние между точками примерно соответствует лексической близости, а линии соединяют каждый говор с ближайшим соседом. Ничего нового не считалось — это те же 946 чисел, показанные без обязательства строить иерархию.

Карта разом показывает то, на что у дерева уходит десяток развилок. Плотный ком справа — север: акушинские, урахинские, мекегинские, губденские говоры сидят почти друг на друге. Ниже отдельным гроздом — муиринский пояс, слева внизу компактной группой — кайтагские, вверху слева поодиночке разбросаны Кубачи с Аштами и Чираг. Мегеб не примыкает ни к кому: он висит между севером и югом, как и положено селу, которое веками живёт в аварско-лакском окружении.

Пять «расхождений» на карте перестают выглядеть парадоксом. Дейбук и Харбук лежат прямо в муиринской грозди, а не рядом с Мекеги и Муги. Герга стоит вплотную к северному кому. А Хуршни оказывается посреди пустого места между южными и муиринскими соседями: дереву пришлось приписать его к одной ветви, на карте он просто висит между. Доказательством это не служит — доказывают числа выше, — но показывает, почему у дерева в этих точках не было хорошего выбора.

Читать карту нужно осторожно. Уложить 44 говора в плоскость без потерь невозможно: искажение (stress) здесь около 0.28 — много. Отдельные пары она рисует прямо неверно: Амух с Ицари стоят почти вплотную, хотя по матрице между ними 0.48, а Мегеб отодвинут от кайтагских дальше, чем следует. Поэтому карта — не мерка расстояний, а схема соседств: линии на ней (каждый говор со своим ближайшим) точны, общая география кластеров верна, а конкретные промежутки между точками — нет. Настоящие числа берите из матрицы и дерева.

Сверка со Сводешем Корякова

Полезно поверить нашу линейку чужой. Ю. Б. Коряков в классификационной схеме даргинских языков (2021) приводит проценты совпадений базовой лексики — по классическому 100-словному списку Сводеша — между языками и наречиями. Это другая методика с другой оптикой: список Сводеша смотрит только на самое устойчивое ядро словаря («вода», «рука», «два», «спать»), которое почти не заимствуется и потому хранит родословную; наша матрица перемалывает все 2 645 понятий подряд, включая быт, хозяйство и культурные заимствования. Мы раскрыли каждый узел схемы Корякова в говоры Темирбулатовой, посчитали среднюю близость между узлами — и получили 33 пары, у которых есть обе оценки.

Шкалы согласуются: связь 0.75, и она надёжна (тест Мантеля по 594 парам говоров, p = 0.0001). Считать пришлось именно так, а не привычным Спирменом по 33 точкам: узлы схемы вложены друг в друга, поэтому пары узлов зависимы по построению и обычная корреляция завысила бы уверенность. Мантель это учитывает — он перемешивает сами говоры и смотрит, как часто случайная перетасовка даёт такое же согласие. Ни разу из 9999.

У такой развёртки есть слабое место: все пары внутри одного узла получают один и тот же процент Сводеша, и шкала выходит ступенчатой — 594 пары на 25 различных значений. Если выбросить внутриузловые пары и оставить только межузловые, связь ожидаемо слабеет, но остаётся уверенной: 0.65 по 406 парам при той же надёжности.

Смысл прежний: два независимых метода на двух разных срезах лексики раскладывают даргинские идиомы почти в одном порядке. Но самое интересное — точки, выпадающие из тренда: расхождение линеек само по себе несёт информацию. Тренд на диаграмме — не прямая, а логистическая кривая: Сводеш упирается в потолок у 94 %, наша близость там продолжает расти, и прямая на таком материале систематически врёт по краям. Выбросы ниже названы по остаткам именно от кривой — от смены модели они не исчезли.

• Юг по Сводешу монолитнее, чем по полному словарю. Чираг—Ицари по базовой лексике 86.7 % совпадений — а по словарю целиком лишь 0.42, один из самых низких показателей юга (и самое большое отклонение вниз от кривой). Та же картина у пар Танты—Сирха (93 % против 0.57) и Кунки—Ицари (88.4 % против 0.55). Здесь названы пары сёл, а в таблице ниже те же строки стоят парами узлов схемы (сирхинское — это Сирха с Хуршни, кунки-амухское — Кунки с Амухом), поэтому числа там усреднены по узлу и слегка расходятся с этими. Ядро у южных идиомов общее, а вся остальная лексика успела разойтись — признак давнего дробления при общем происхождении.
• Контактные пары — ровно наоборот. Муиринский и кайтагский по Сводешу далеки (75 % — это граница ветвей), но по полному словарю заметно теплее ожидаемого (0.53, отклонение вверх +0.09): столетия соседства и общие базары наполнили словари общим материалом, не тронув ядра. Похоже ведут себя гапшиминский с севернодаргинским и усиша-бутринским.
• Мегеб. По Сводешу он на равных с северными соседями (83 % с цудахарско-усишинским), по полному словарю — дальше всех (0.43). Село, веками живущее в аварско-лакском окружении, сохранило даргинское ядро, но бытовой словарь ушёл своей дорогой.

Короче: Сводеш меряет родословную, полный словарь — прожитую вместе или врозь жизнь. Вместе две линейки говорят больше, чем каждая по отдельности.

Какие говоры мы подставили в каждый узел Корякова

Схема Корякова оперирует языками и наречиями, наш словарь — сёлами, и раскладка одного на другое — шаг, где у исследователя больше всего свободы. Поэтому приводим её целиком: любой желающий может проверить или оспорить. Внутри узла близость считается по всем парам его говоров, между узлами — по всем парам «говор из одного × говор из другого».

Узел схемы Корякова	Говоры словаря Темирбулатовой
севернодаргинский	Акуша, Леваши, Урахи, Бурдеки, Мугри, Мургук, Кичи-Гамри, Канасираги, Нижние Мулебки, Мюрего, Губден, Муги, Кадар, Верхние Мулебки, Мекеги, Дегва, Дейбук, Харбук
гапшиминский	Гапшима, Шукты
мегебский	Мегеб
цудахарский	Цудахар
усиша-бутринский	Усиша
цудахарско-усишинский блок	Цудахар, Усиша
муиринский	Меусиша, Уркарах, Викри, Гулли, Даршагала, Кища, Герга
юго-западный даргинский	Танты, Сирха, Хуршни, Кунки, Амух
тантынское	Танты
сирхинское	Сирха, Хуршни
кунки-амухское	Кунки, Амух
санжи-ицаринский	Ицари
кубачинский	Ашты, Кубачи
аштынское	Ашты
кубачинское	Кубачи
кайтагский	Кайтаг, Баршамай, Джибахни, Карацан, Санчи
кайтагское (осн.)	Кайтаг, Баршамай, Джибахни, Карацан
санчинское	Санчи
чирагский	Чираг
северо-центральная группа	Акуша, Леваши, Урахи, Бурдеки, Мугри, Мургук, Кичи-Гамри, Канасираги, Нижние Мулебки, Мюрего, Губден, Муги, Кадар, Верхние Мулебки, Мекеги, Дегва, Дейбук, Харбук, Мегеб, Гапшима, Шукты, Цудахар, Усиша, Меусиша, Уркарах, Викри, Гулли, Даршагала, Кища, Герга
южная группа	Танты, Сирха, Хуршни, Кунки, Амух, Ицари, Ашты, Кубачи
кайтагская группа	Кайтаг, Баршамай, Джибахни, Карацан, Санчи

Полная таблица сверки:

Мекегинский разрез

Теперь — вид с нашей колокольни. Вот десять ближайших соседей мекегинского говора по словарю (в последней колонке — доля понятий, где формы совпадают буква в букву):

Соседние строчки в этой таблице неразличимы: Акуша и Губден, третье и четвёртое места, отличаются недостоверно — в бутстрэпе Акуша впереди лишь в 59 репликах из ста, а Бурдеки с Мургуком делят место ровно пополам. Но разница накапливается: между третьим местом и восьмым (Акуша и Мургук) она уже настоящая — 100 реплик из ста, хотя на глаз там те же две сотых. А отрыв первых двух, Дегвы и Мюрего, от остальных виден без всякой статистики.

Дегва на первом месте ожидаемо — это говор того же мекегинского диалекта. На втором и четвёртом — Мюрего и Губден, и это тоже ровно то, чего ждёшь. Речь Мекеги, Мюрего и Губдена даргиноведы держат вместе почти сто лет: Кадар, Губден и Мюрего объединяли в одну группу ещё Абдуллаев (1954) и Гасанова (1971), а Р. О. Муталов говорит о мекегинско-мюрегинско-губденской группе диалектов. Матрица тут ничего не открывает — она подтверждает столетнюю традицию числами: у Мюрего Мекеги на первом месте (0.78), впереди Губдена (0.72), и этот отрыв достоверен (разность +0.057 [0.043; 0.070]), хотя в словаре Темирбулатовой мюрегинский и губденский идут одним диалектом, а мекегинский — отдельным.

У этой общности есть и структурная примета, видная не только в счётчике. Там, где литературный язык (и большинство говоров) в глаголах речи и состояния держит показатель -икIес, зона Мекеги—Мюрего—Губден—Дегва системно даёт -укIес: гъайукIес «говорить» (лит. гъайикIес), далайукIес «петь» (лит. далайикIес), пикриукIес «думать», гьигьукIес «дышать», гьагьукIес «зевать», шакукIес «догадываться». Больше ни в одном говоре словарь таких форм не фиксирует — по его данным изоглосса очерчивает зону аккуратно (словарь неполон, так что это «не записано», а не «не существует»).

Есть и чисто лексические мекегинские особости — слова, которые словарь не фиксирует больше ни в одном говоре (что не значит, будто их там нет: покрытие по говорам неравномерное): кьвази «веник» (лит. бушкала), губен «одеяло» (лит. адиял), чIянкI «поле» (лит. авлахъ), гьарка «юбка», мялгIун «чёрт» (лит. шайтIан), ругер «канава» (лит. татаул) и даже дярдяраг «вентилятор». А общая для всей мекегинско-губденской зоны замена цIабикь «очаг» (лит. анкъи) — красивый пример того, как зона целиком выбрала другой корень: буквально «огневище».

И контрастный факт напоследок: Дейбук, «брат» Мекеги по классификации, в этом списке отсутствует — он на 20-м месте (0.60), ниже всей урахинской группы и даже Хуршни.

Насколько говоры далеки от литературного

Литературное слово в словаре есть у каждого понятия — значит, тем же способом можно измерить расстояние от каждого говора до письменного стандарта. Получилась шкала того, насколько словарь говора расходится с письменным языком — от «почти совпадает» до «совпадает едва наполовину»:

Градиент очень крутой. Акушинец в литературном языке дома — 78 % слов совпадают с его говором дословно. Мекегинец — в гостях у близкой родни: 0.71, дословных совпадений уже лишь 37 %. А у кубачинца, чирагца или аштынца (0.39–0.41) дословно совпадает лишь каждое десятое слово: близость и доля точных совпадений связаны нелинейно, и на этом конце шкалы разница между 0.71 и 0.39 означает не «на треть меньше», а «37% против 10%».

Оговорка, без которой этот график легко прочесть неверно: он не измеряет, сколько слов придётся зубрить. Регулярность соответствий счётчик учитывает теперь лишь наполовину: замена з на цц стоит у него половину обычной правки, а не целую (см. «Как считали»), — но человек, усвоивший это правило, платит за него один раз, а счётчик берёт свою половину с каждого слова. Кубачинец, выучивший два соответствия из таблицы ниже — «конечное с отпадает» и «з переходит в цц», — покрывает ими тысячи слов сразу, так что его настоящая дистанция всё равно короче нарисованной, хоть и не настолько, как на прежней, невзвешенной шкале. Верно и обратное: грамматика — падежи, классные показатели, спряжение — в расчёт не входит вовсе, а для даргинского глагола это, возможно, и есть главная трудность.

С этими поправками вывод остаётся: для южной трети даргинского мира письменный стандарт — не «свой язык с огрехами», а другая система, которую надо осваивать. Это стоит помнить в спорах о школьном преподавании «родного языка».

А может, дело просто в расстоянии

Соседние сёла говорят похоже — это банальность, но её стоит измерить, потому что от неё зависит, что вообще меряет наша матрица: родство говоров или географию Дагестана. Мы взяли координаты всех 44 сёл (те же, что на карте выше) и сравнили словарную близость с расстоянием по прямой.

Связь есть и сильная: −0.60 (тест Мантеля, p = 0.0001) при медианном расстоянии между сёлами 28 км. Дальше — тем непохожее, ничего удивительного. Вопрос в другом: не сводится ли к этому и согласие со списком Сводеша? Если да, то обе шкалы просто отражают, кто с кем рядом живёт. Считаем частный Мантель — согласие при фиксированном расстоянии: было 0.75, стало 0.70. Падение небольшое, то есть словарь и классификация сходятся не потому, что оба следуют географии.

Так это выглядит на местности: сёла стоят на своих координатах, сплошные линии — скелет словарного родства (для каждого говора ближайшие связи по словарю), пунктир — пары, которые ближе, чем позволяет расстояние между ними. По линии или точке можно щёлкнуть.

Карта: словарные связи поверх географии

Карта попутно подсказала кое-что, чего мы в матрице не искали. Точки на ней расставлены по данным нашего же справочника говоров — того, что рисует карту диалектов, и он про два спорных села говорит не то же самое, что словарь Темирбулатовой. Харбук в справочнике числится муиринского типа (Дахадаевский район), хотя в словаре он мугинский; Герга — урахинского типа (и вовсе Каякентский район), хотя в словаре она муиринская. Ровно туда же их относит и матрица. Получается, независимо от нас те же два говора уже были переставлены — и наш счёт лишь подтвердил чужую правку.

Интереснее посмотреть на тех, кто ближе, чем позволяет расстояние. Первой идёт пара Герга—Урахи: 29 км друг от друга, а близость на +0.30 выше ожидаемой для такой дистанции — снова та же Герга, теперь с третьей стороны. За ней Акуша с Левашами и Акуша с Гергой; из южных — Ашты с Кубачи. Обратная сторона того же счёта — контактные пары, вроде муиринского с кайтагским, где сходство накоплено соседством, а не общим предком: в сверке со Сводешем они как раз и вылезали вверх относительно базовой лексики.

Звуковые паспорта говоров

Расстояния складываются из тысяч мелких замен, и замены эти не случайны — выровняв каждую диалектную форму с литературной, компьютер выделил систематические соответствия. Роль у них двойная, и её стоит развести: как опознавательный знак регулярное соответствие бесценно — по нему говор узнаётся с одного слова; как вклад в расстояние оно, наоборот, стоит дёшево, потому что предсказуемо (на этом и построено взвешивание в «Как считали»). Ниже — именно опознавательная сторона, отпечаток говора:

Хорошо видно, что цудахарская, харбукско-муиринская и кубачинская зоны делят общую южную черту — глухие геминаты на месте северных звонких (мацца, ятта, уцци), — но расходятся окончаниями. А акушинская строка почти пуста: это ещё раз показывает, чей говор лёг в основу стандарта.

Что у всех даргинцев одинаково

Матрица меряет различия, но словарь хранит и обратное — слова, единые от Губдена до Чирага. Абсолютный чемпион — дарман «лекарство»: одна форма во всех 44 говорах. Рядом — гьава «воздух», магьар «брачный акт», гIядат «обычай», къалип «форма», шагьар «город», тупанг «ружьё», гами «корабль», замана «время». Список красноречив: почти всё это культурные заимствования — арабские, персидские, тюркские. Они пришли с исламом, торговлей и книгой уже после расхождения диалектов и потому не успели измениться. Исконная лексика в клубе «без изменений» тоже есть — цула «зуб», хъяб «шея», дус «год», мура «сено», кари «печь», дукI «ярмо», хIула «колесо», — но её меньше.

На другом полюсе — понятия-рекордсмены дробления. Глагол «делить пополам» (лит. кIибайбирес) существует в словаре в 65 разных формах на 43 говора — почти у каждого своя. Немногим отстают «преследовать» и «вырывать, страдать рвотой» — 61 и 60 форм.

У этого рейтинга есть техническая подоплёка: почти все рекордсмены — длинные составные глаголы, а чем длиннее слово, тем больше в нём мест, где говоры могут разойтись. Связь есть, но слабее, чем кажется: с длиной литературного слова число форм растёт умеренно (ранговая корреляция +0.27), а куда сильнее — с тем, у скольких говоров понятие вообще записано (+0.71): рекордсмены — это в первую очередь понятия, расписанные почти по всем говорам. Так что длина объясняет лишь малую часть разброса. Зато видны и без всяких поправок короткие слова с невероятным разбросом — виргес «ругать» (53 формы на шесть букв), белхъес «разрушать» и кайцIес «спускаться вниз» (по 54).

Отдельно стоит «бабочка» — 32 названия, от акушинского къабулдан и мекегинского къабилдан до кайтагского пIирпIир, цудахарского кьалима и кубачинского ляхIямцIала. По статистике она никакой не рекордсмен, но показывает другое: там, где у слова нет общего корня, каждая зона придумывает своё имя.

Вместо заключения

Сто лет диалектологи собирали этот материал ногами — от селения к селению, тетрадь за тетрадью. Оцифровка добавила к их труду одно новое свойство: теперь материал можно пересчитать целиком, без выборки и усталости, и увидеть картину, которую не разглядеть с высоты одной экспедиции. Картина в основном подтвердила классиков — но в пяти точках (Дейбук, Харбук, Верхние Мулебки, Герга, Хуршни) задала вопросы, на которые стоит ответить уже не компьютеру, а полевым лингвистам и самим носителям.

Все 44 говорных словаря, по которым сделан расчёт, открыты в словарном разделе сайта — а если ваш родной говор записан у Темирбулатовой неточно, нажмите на странице словаря кнопку «Предложить изменения» и исправьте слово прямо на сайте (или через телеграм-бота сайта). Живая проверка носителями — то, чего этой матрице не хватает больше всего.

Техническая справка: расчёт выполнен 7 сентября 2026 года по срезу базы словаря того же дня (снят в 18:09 MSK, 45 758 записей в расчёте, палочка нормализована к латинской I, знаки долготы сняты, йотированные йа/йу/йо/йе сведены к я/ю/ё/е; сравнение — по графемам, где диграфы, аффрикаты дз/дж, лабиализованные C+в и геминаты вида кк/тт/хIхI считаются одним сегментом). Близость пары говоров — средняя по общим понятиям симметричная мера лучших соответствий вариантов (устойчива к разной полноте записи говоров); замена звука на его закономерное соответствие стоит дешевле замены на произвольный (полная таблица весов — ниже); дерево — кластеризация UPGMA; средняя близость по всем 946 парам — 0.54; неопределённость оценена bootstrap-пересборкой выборки понятий (1000 реплик), типичная ширина 95%-интервала — 0.03. Сверка по Сводешу — проценты с классификационной схемы даргинских языков Ю. Б. Корякова (2021), согласие проверено тестом Мантеля с 9999 пермутациями. Расчёт воспроизводится скриптами репозитория: shell/dialect_matrix.py (матрица, дерево, рейтинг), shell/dmx_bootstrap.py (интервалы и поддержка ветвей), shell/dmx_map.py (карта), shell/dialect_swadesh_cmp.py (сверка со Сводешем), shell/dmx_metric_ab.py (сравнение версий метрики), shell/dmx_baseline.py и shell/dmx_floor.py (нулевая точка шкалы и LDND), shell/dmx_splithalf.py (проверка весов на половинах), shell/dmx_geo.py (география), shell/dmx_facts.py (числа этой статьи). Сама матрица выложена в формате NEXUS — dargwa-matrix.nex: её можно открыть в SplitsTree и построить NeighborNet, сеть вместо дерева, где видно, между какими группами континуум, а где разрыв. Все случайностные процедуры — бутстрэп интервалов, пермутации Мантеля, пересборки для сравнения метрик, пол случайного сходства, деление понятий пополам — идут с одним фиксированным сидом 20260905, так что пересчёт по тому же срезу даёт те же числа. Корпус живой: носители продолжают вычитывать словарь, поэтому числа со временем будут меняться — приведённые относятся к указанному срезу, актуальные всегда в самом словаре.

Полная таблица весов

Цена замены — доля обычной правки: 1.00 стоит замена звука на произвольный другой, а перечисленные соответствия дешевле. Лабиализация и геминация строятся для всех согласных алфавита (в колонке — примеры), остальные группы перечислены целиком. Всего в таблице 165 пар с учётом обоих порядков.

Соответствие	Цена замены	Пары
лабиализация	0.30	к ~ кв, кI ~ кIв, г ~ гв, гъ ~ гъв, хI ~ хIв, кь ~ кьв, хъ ~ хъв, гь ~ гьв
геминация	0.35	к ~ кк, т ~ тт, с ~ сс, л ~ лл, х ~ хх, ш ~ шш, д ~ дд, ц ~ цц
палатализация	0.50	к ~ ч, кI ~ чI, къ ~ чI, кь ~ чI, г ~ ж, х ~ ш
спирантизация	0.50	къ ~ хъ, гъ ~ хъ, гь ~ хI, к ~ х, кI ~ хI, хь ~ ш
звонкость	0.50	г ~ к, гъ ~ къ, гь ~ хь, д ~ т, б ~ п, з ~ с, ж ~ ш, дз ~ ц, дж ~ ч, гI ~ хI
аффрикаты	0.50	дз ~ з, дж ~ ж, ц ~ с, ч ~ ш, ч ~ ц, чI ~ цI, з ~ ц
абруптивность	0.50	к ~ кI, т ~ тI
классные показатели	0.60	б ~ в, б ~ д, б ~ р, в ~ д, в ~ р, д ~ р
сонорные	0.70	л ~ р, м ~ н, н ~ р, л ~ н
без ясной трактовки	0.70	й ~ с, ж ~ с, гI ~ кь, й ~ л, б ~ м, б ~ л