«Евгений Онегин» на даргинском — глава 8

Цабиубси ари гъира -иштяхIла

И я, в закон себе вменяя

Нуни халбарили наб законнизи,

Страстей единый произвол,

Сабукили набчил ил шигIру дила,

С толпою чувства разделяя,

ВакIира пикруми дурес халкьлизи.

Я Музу резвую привел

Ил кира жагьтала, сяхIбатунала

На шум пиров и буйных споров,

ТIама-гьамализи бай дугурбала;

Грозы полуночных дозоров;

Илини мехIурти мажлисуначи

И к ним в безумные пиры

Дурхъал савгъатуни дихи сунечил;

Она несла свои дары

Ил, тяп вакханкаван, бири бумхIули,

И как Вакханочка резвилась,

Держла шулгIир гIяхIлас дучIи далуйти;

За чашей пела для гостей,

Илис ардякьунти бурхIнала жагьти

И молодежь минувших дней

ГIелабад хъусбилтIи гьалак-гьалакли, —

За нею буйно волочилась —

Кагибдеш агарси ил шигIруличил

А я гордился меж друзей

Пахрума виркьира гьалмагъуначил.

Подругой ветреной моей.

Гьарахъси тах шагьар, хIяз-сяхIбатуни,

И, позабыв столицы дальной

Гьанна хъумкартурли шигIрули дила.

И блеск и шумные пиры,

ДуцIли абицIули, ихъулри гьуни

В глуши Молдавии печальной

ГIянцI мерла хумарси Молдавияла:

Она смиренные шатры

Чятиртази даим гечбикIантала

Племен бродящих посещала,

ДугIахъилри гьанна гьунар илала;

И между ими одичала,

Хъумартургу мезра Аллагьунала

И позабыла речь богов

ЛергIер тамашати, мискин мезанас,

Для скудных, странных языков,

Дигуси авлахъла пергер далуйтас:

Для песен степи ей любезной…

Алавчар гьар-секIал хапли дарсдиуб,

Вдруг изменилось всё кругом:

ШигIрура анхълизи хьуракабиуб:

И вот она в саду моем

Шила цIикуриван бакIиб ил набчи, —

Явилась барышней уездной,

Шалати хIулбазиб хумар децIличил,

С печальной думою в очах,

Някъбазиб француз мезла жузличил.

С французской книжкою в руках.

Иш ну живарибси шадси туйличи

И ныне Музу я впервые

БегIла гьалаб дила Муза лебкулра;

На светский раут привожу;

Чекъатла тайпала куц-кабизличи

На прелести ее степные

ХIясадкарли, тирхьли ну хIерикIулра.

С ревнивой робостью гляжу.

Аристократуни, дипломатуни.

Сквозь тесный ряд аристократов,

ГIяскарла вакилти ва издагуни

Военных франтов, дипломатов,

Ургабад цIухIбухъун. ХIера, кабииб,

И гордых дам она скользит;

Илини шалати хIулби вякьяиб:

Вот села тихо и глядит,

ТIама-гьама лерси кьакьадешличил:

Любуясь шумной теснотою,

ЛямцIдикIул хIевначи, дурул гъайличи,

Мельканьем платьев и речей,

Жагьил хъа регI-алав багьлал гунзрачил,

Явленьем медленным гостей

Гуйра кабуцили, башул гIяхIлачи,

Перед хозяйкой молодою,

Суратла гьалабван, хьунрала гьалаб

И темной рамою мужчин

Сирли ласбикIуси мурул кьамличи.

Вкруг дам как около картин.

ГIяхIдилзули сари шигIрулис дила:

Ей нравится порядок стройный

Ихтилатла къалип давлачеб кьамла,

Олигархических бесед,

РахIятдеш, паргъатли пахрубирнила,

И холод гордости спокойной,

Дахни-хIякимдешла, деркIиб дусмала

И эта смесь чинов и лет.

Аммаки чи саю хъамси кьукьяла

Но это кто в толпе избранной

Урга тIашизурси, лехIси, вамкьурси?

Стоит безмолвный и туманный?

Лебта ятсилизи хIясибируси?

Для всех он кажется чужим.

БяхIяни лямцIдулхъан илала гьалар,

Мелькают лица перед ним,

АнцIбукьеси къяйван къаралдлумала.

Как ряд докучных привидений.

Илала вяхIличиб вайси анцIбукьнив,

Что, сплин иль страждущая спесь

Ил инжитируси халадеш буцнив?

В его лице? Зачем он здесь?

Чи саю ил? Иша селис вакIибсив?

Кто он таков? Ужель Евгений?

Евгений сай вара? Ил сайгу марли…

Ужели он?.. Так, точно он.

— Ил иша чехила вахъхIи виублив?

— Давно ли к нам он занесен?

Гьалавгъуна саю, мутIигIвиублив?

Всё тот же он, иль усмирился?

Яра ахIмакьсила куц кабурцулив?

Иль корчит так же чудака?

Бурая, иша ил севан чарухъив?

Скажите, чем он возвратился?

Илини нушази се чебиахъув?

Что нам представит он пока?

Гьанна ил сегъунсив? Мельмонтгъунабсив,

Чем ныне явится? Мельмотом,

Дунъя дигахъусив, ватIан дигусив,

Космополитом, патриотом,

Гарольдгъуна саю, квакер саю,

Гарольдом, квакером, ханжой,

КIибяхIяндеш лерси гIердиран саю?

Иль маской щегольнет иной,

ДяхIличи ца цархIил пардав чехъибсив?

Иль просто будет добрый малой,

Иш нуван, хIушаван, лебил дунъяван

Как вы да я, как целый свет?

ГIяхIсив? НасихIят леб хIушаб буруси:

По крайне мере мой совет:

ГIелакавхъеная модалис буркьси.

Отстать от моды обветшалой.

Ил сай дунъя гIяхIцад биргIябиргибси…

Довольно он морочил свет…

— Валусив? — Валуси ва валхIелуси.

— Знаком он вам? — И да и нет.

— ГIяхIдеш дигхIейгули, хIу иличила

— Зачем же так неблагосклонно

Сен илцада вайтIа гъайикIусирив?

Вы отзываетесь о нем?

Къайдикни агарли гьар секIайчила

За то ль, что мы неугомонно

Нуша пикридикIни багьандан сайрив?

Хлопочем, судим обо всем,

СакIубти уркIбала сахъдеш агнили.

Что пылких душ неосторожность

Хамси усалдешли хатир булъули,

Самолюбивую ничтожность

ДукелцIи дулхъахъни багьандан сайрив?

Иль оскорбляет иль смешит,

Нушани дурул гъай баркьудилизи

Что ум, любя простор, теснит,

Халдарес дигахъни багьандан сайрив?

Что слишком часто разговоры

МехIурдеш куцагар сабхIели сайрив?

Принять мы рады за дела,

МягIничеб адамтас, гьеч хъархIейкибти

Что глупость ветрена и зла,

СекIал дирес дигни багьандан сайрив?

Что важным людям важны вздоры,

Ургакьянадешцун, нушачи хасси,

И что посредственность одна

Нушаб гIядатласи сабхIели сайрив?

Нам по плечу и не странна?

ТалихIчев сай жагьил жагьли калунси,

Блажен, кто с молоду был молод,

Манзил баибхIели тIайван викьурси,

Блажен, кто во-время созрел,

ГIямрула бяргIибдеш дуцIти дусмачил

Кто постепенно жизни холод

Сунени бяхIяэс кьудрат баргибси;

С летами вытерпеть умел;

ГIяжаиб муэрти мучлахIерибси,

Кто странным снам не предавался,

Уктемси тайпала шутIни дагьурси,

Кто черни светской не чуждался,

Гъал дуслизиб хIурмат бетахъахъибси,

Кто в двадцать лет был франт иль хват,

ХIябцIали дусличив хъайчи кайибси;

А в тридцать выгодно женат;

ШуцIали дусличив чеблумаувад

Кто в пятьдесят освободился

Азадухъес сунес ахъри бакIибси,

От частных и других долгов,

Арцра, хIякимдешра, хабар дерхнира

Кто славы, денег и чинов

Сархес сунечира ярга баибси.

Спокойно в очередь добился,

Абзур даршдуслизиб гIялам бикIуси:

О ком твердили целый век:

Н.Н. Адам вири левгIев пергерси.

N. N. прекрасный человек.

Саби дагьричебти адамти-ургар

Предметом став суждений шумных,

Ишди секIал декIли дирар адамлис

Несносно (согласитесь в том)

(Кьабулдикирая набчи хIушара):

Между людей благоразумных

Саяхъла гIердиран ветаэс вегIра.

Прослыть притворным чудаком,

Гьарил гьанбикибси вегIли биресра;

Или печальным сумасбродом,

Вирес гьар секIайчи гьими-кьяслира,

Иль сатаническим уродом,

Мешуиркес дила Илбисличира.

Иль даже Демоном моим.

Онегин (гIуррара ил гьануршулра),

Онегин (вновь займуся им),

Дуэльличив сунна юлдаш кавшили,

Убив на поединке друга,

Акьуси замана инжитирули,

Дожив без цели, без трудов

Бируси агарли, кьасра агарли,

До двадцати шести годов,

Къуллукъра агарли, хьунул агарли,

Томясь в бездействии досуга

Гъану уреграцад дусличи аиб,

Без службы, без жены, без дел,

Амма селра барес пагьму хIебаргиб.

Ничем заняться не умел.

ХIера, адамтала къушум гьаршбухъун,

Но вот толпа заколебалась,

Залла бухIнабкадли шибкIиб къунзбухъун…

По зале шепот пробежал…

Хъа регIличи хьунул адам ретухъун,

К хозяйке дама приближалась,

Генералра илис гIергъи хъусухъун.

За нею важный генерал.

Хъа регIра ахIенри илцад сакIубси,

Она была нетороплива,

АхIенри ряргIибси, гъай мез дигуси,

Не холодна, не говорлива,

Илала хIер сабри хIяя бухIнаси;

Без взора наглого для всех,

Ил сарри гIяхIризес къугъни хIейруси,

Без притязаний на успех,

МухIли-хIулби дирес пагьму агарси,

Без этих маленьких ужимок,

ДибгIян-хъяш хIязани гIерхIедируси.

Без подражательных затей…

Сари сабурчерси ва гIядатласи,

Всё тихо, просто было в ней,

Ца гIяхIси кабизла суратличи ил

Она казалась верный снимок

ХIекьли мешусири (Шишков, чевверхи,

Du comme il faut… (Шишков, прости:

ХIебалулра севан икI шурбалтусил).

Не знаю, как перевести.)

Гъамбирули саби хьунул адамти,

К ней дамы подвигались ближе;

Хухубира илис саб пишбирхъули,

Старушки улыбались ей;

Илала хIулбала лямцI кьяриути

Мужчины кланялися ниже,

Мурул тайпалира икрам бирули;

Ловили взор ее очей;

Чехьери рурсбира заллизибадли

Девицы проходили тише

Илала шулгIибад башар багьлали;

Пред ней по зале: и всех выше

Иличил ацIибси генераллира

И нос и плечи подымал

Ахъвандуциб къянкъра ва хъуцIрумира.

Вошедший с нею генерал.

Илис издаг викIес вирхIейрар чилра,

Никто б не мог ее прекрасной

БекI-кьяш, палтарличи хIербикIаллира,

Назвать; но с головы до ног

Илизиб чебаэс хIейри чилилра:

Никто бы в ней найти не мог

Сунес дигул биран мода бикIуси,

Того, что модой самовластной

Сунесра чебяхIси кьукьяла ургаб

В высоком лондонском кругу

Лондоннизиб вульгар или ируси.

Зовется vulgar. (Не могу…

(ВирхIейрус… Дигахъис ил дев наб цIакьли,

Люблю я очень это слово,

Амма ахъри агу хIушаб шурбатес:

Но не могу перевести;

Нушачиб гьачамлис ил саб сагали,

Оно у нас покамест ново,

МажахIят илала хIурматра барес.

И вряд ли быть ему в чести.

Эпиграмма гьуцIли саби иличи…)

Оно б годилось в эпиграмме…)

Амма шурулхъулра ил издагличи:

Но обращаюсь к нашей даме.

Дигесири, иштяхIдулхъи сунечи.

Беспечной прелестью мила,

Къугъал куцла Нина Воронскаячил,

Она сидела у стола

Невала исбагьи Клеопатрачил —

С блестящей Ниной Воронскою,

Ца столла гIела ил кариилри:

Сей Клеопатрою Невы;

Кьабулдиркудая, валлагь, хIушара

И верно б согласились вы,

Нинани исбагьи жагадешличил

Что Нина мраморной красою

ЦIябрарес хIерири мякьларси унра,

Затмить соседку не могла,

Сари издагиван жагал риалра.

Хоть ослепительна была.

Гьанна Евгений сай пикриикIули:

«Ужели, — думает Евгений, —

«Марлира ил сарив? Юх, ил хIерургар?

Ужель она? Но точно… Нет…

ГIянцIси мерличирад иша ракIилив?

Как! из глуши степных селений…»

Ишди мераначи?… Биэс хIебирар…»

И неотвязчивый лорнет

Лорнетра гьанна саб бяхIчииули

Он обращает поминутно

Сунни хъумартурси сипат сагали

На ту, чей вид напомнил смутно

Гьанбикахъибсила куц-келпатличи.

Ему забытые черты.

ХIерикIар Онегин ил князьличи:

«Скажи мне, князь, не знаешь ты,

«Бура, князь, набзи: хIуни ралусив

Кто там в малиновом берете

ЦIяба-хIунтIена ит кьапIаличилси,

С послом испанским говорит?»

Ит Испанияла вакилличилси,

Князь на Онегина глядит.

Гьанна гъайрикIуси?» — ХIу иша вахъхIи

— Ага! давно ж ты не был в свете.

ХIекIили валанри. Тяниширури. —

Постой, тебя представлю я. —

«Ит чи сари?» — Дила ит хьунул сари. —

«Да кто ж она?» — Жена моя. —

РуржесхIериахъиб гьеч ил анцIбукьли,

Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась,

ХIунтIенхIериахъуб, ранг дарсхIедариб…

Иль стала вдруг бледна, красна…

Кабиз барсхIебариб илала недли,

У ней и бровь не шевельнулась;

Илини кIунтIбира гIинихIедариб.

Не сжала даже губ она.

Халал иштяхIличил сай хIерикIалра,

Хоть он глядел нельзя прилежней,

Урла Татьянала къел-хIерзиалра

Но и следов Татьяны прежней

Онегинни хIейуб илизир даргес,

Не мог Онегин обрести.

Дигулри иличил ишав гъайкавхъес.

С ней речь хотел он завести

ХIейуб. Татьянани хапли хьарбаиб:

И — и не мог. Она спросила,

Мурт ва сен вакIилил иша чинавад,

Давно ль он здесь, откуда он

ВакIилил чулати мераначивад.

И не из их ли уж сторон?

Муруйчи бамкьурси хIер бяхIчиаиб.

Потом к супругу обратила

Ил гьалакли цархIил шайчи арякьун…

Усталый взгляд; скользнула вон…

Онегин лев мерлав вяшалра хIевхъун.

И недвижим остался он.

Увас, иш марли ит Татьяна сарив,

Ужель та самая Татьяна,

Сунесра итхIели, ялкъуздешлизиб,

Которой он наедине,

Нушала романна бехIбихьудлизиб,

В начале нашего романа,

ГIянцIси ва гьарахъси ятси мерличир,

В глухой, далекой стороне,

ГIяхIси хасиятла буцIардешлизиб

В благом пылу нравоученья

Мурт-сабрил сунени гIякьлу бурибси;

Читал когда-то наставленья,

Ит Татьяна сарив, сунела кагъар

Та, от которой он хранит

Гьаннара кисалаб мяхIкамбируси.

Письмо, где сердце говорит,

Кагъар — сунезибра уркIи бугьуси,

Где всё наруже, всё на воле,

Кагъар-гьарил секIал гIячихъдарибси.

Та девочка… иль это сон?..

Марли иш ит сарив, яра муэру

Та девочка, которой он

Иш — иту, сунени мяхIкамрарибси,

Пренебрегал в смиренной доле,

Марлира бусягIят ил мякьлархIели

Ужели с ним сейчас была

Селалра авара агарси сарсив?

Так равнодушна, так смела?

Бархьбатур илини шадлихъ кьакьаси,

Он оставляет раут тесный,

Пикрумази атIи, хъуливяхI арцур:

Домой задумчив едет он;

Хьулли, гьачам шадси, гьачам пашманси,

Мечтой то грустной, то прелестной

Илала кьан-кьанси гьанкIра бемцIахъур.

Его встревожен поздний сон.

Чевсаргъиб. Сабухиб кагъар иличи,

Проснулся он; ему приносят

Князь Н жиикIар бархIехъ туйличи.

Письмо: князь N. покорно просит

«Дила Аллагь! Марли ит Татьяначи!…

Его на вечер. «Боже! к ней!..

Агь, лявкьясра, вирус ну ил мерличив!»

О, буду, буду!» и скорей

Илини хилтIбариб хъярхъ-хъярхъли жаваб.

Марает он ответ учтивый.

Варгибсигъунагу муэрли кахси,

Что с ним? в каком он странном сне!

Се сабив илхIяйзиб вяшра бухъунси

Что шевельнулось в глубине

БяргIибси, пашманси уркIила бухIнаб?

Души холодной и ленивой?

Ил дугIла секIалу? ГьархIебиз сабив?

Досада? суетность? иль вновь

ГIурра жагьдешла децI-цIакь карцIай сарив?

Забота юности — любовь?

Арукьес калунси замана бейгIун.

Онегин вновь часы считает,

БархIира ахъахъиб кьакьадешлизиб.

Вновь не дождется дню конца.

СягIят вецIал дикиб; ил дураухъун;

Но десять бьет; он выезжает,

Ил арцур, ил, хIера, сай жаняхIлизив;

Он полетел, он у крыльца,

Князьла хьунуйчи тирхьливан ацIиб,

Он с трепетом к княгине входит;

Хъулир Татьянара сарицун раргиб.

Татьяну он одну находит,

Чумал минутцадхIи барх калун кIелра.

И вместе несколько минут

Онегинни бурес виъхIейъуб селра.

Они сидят. Слова нейдут

Пашманси, урузси илини хIилхIи

Из уст Онегина. Угрюмый,

Татьянала гъайлис чарбиру гъайра.

Неловкий, он едва, едва

Ца барскъа пикрили илала бекIра

Ей отвечает. Голова

АзадхIебалтули калунгу бахъхIи.

Его полна упрямой думой.

Иличи хIерикIар варс-варсяхъили.

Упрямо смотрит он: она

Ил кариили cap паргъатли, ратли.

Сидит покойна и вольна.

Мурул вакIиб. Бехъуб ил вакIниличил

Приходит муж. Он прерывает

Бахъ тIягIямагарси бацI лякьирличи;

Сей неприятный tête-à-tête;

Муруй гьандикахъиб Онегинничил

С Онегиным он вспоминает

Гьаларла дусмала хIяз-хIуз, масхурти,

Проказы, шутки прежних лет.

ДукаркIар. Илдачи гIяхIли абацIиб.

Они смеются. Входят гости.

Ихтилат зукьити гъайли чебицIиб.

Вот крупной солью светской злости

Гьими ва кьясдешли хIяким агьлула

Стал оживляться разговор;

ТIемдикIар дугьбира ил гьибандила.

Перед хозяйкой легкий вздор

Хьуна гьалаб кункси лякьир лямцIбикIи:

Мелькал без глупого жеманства,

Гуяни агарли, къугъни агарли,

И прерывал его меж тем

Якьинти секIалра гьанхIедуршули,

Разумный толк без пошлых тем,

ХалахIерхахъурли чула хIял-уркIи.

Без вечных истин, без педанства,

Урехи хIебихи гъайли лихIбачи

И не пугал ничьих ушей

Чузибси азадси мицIирдешличил.

Свободной живостью своей.

Илаб лебри: гьабкья къур тахшагьарла,

Тут был однако цвет столицы,

Модала ислаби, давла-мас лебти,

И знать и моды образцы,

Чеэс вирути дяхI хIуни гьар мерлар,

Везде встречаемые лицы,

МехIур авлияби, чараагарти,

Необходимые глупцы;

ГIямру ардякьунти хьунул адамти:

Тут были дамы пожилые

ГIинтIла вавначилти, цIуб кьапIначилти,

В чепцах и розах, с виду злые;

ДяхIличир гIясити лишантачилти;

Тут было несколько девиц,

Лебри чумал рурси хъахIебиубти,

Не улыбающихся лиц;

Лебри чумал адам пишхIебирхъути.

Тут был посланник, говоривший

Илав леври вакил дураулкалан,

О государственных делах;

Сунна пачалихъла аги гьанбуршан.

Тут был в душистых сединах

Бизили тIемдикIул хIяна гьезличил

Старик, по-старому шутивший:

Леври ца ухънара, масхурта угьан,

Отменно тонко и умно,

Илдачи циила дукелцIи дулхъан.

Что нынче несколько смешно.

Эпиграммабачи мурталра карцIси

Тут был на эпиграммы падкий

ХIяким лев, гьар секIал кьабулхIейкибси;

На всё сердитый господин:

ИлкIун гьимукIилри: муръил чяйличи,

На чай хозяйский слишком сладкий,

Муйлала гъайличи, къакти хьунрачи,

На плоскость дам, на тон мужчин,

ХIяжар жузличила ихтилатличи,

На толки про роман туманный,

Шел рузис дедибти савгъатуначи,

На вензель, двум сестрицам данный,

Журналта лукIути уряхI къунбачи,

На ложь журналов, на войну,

Дергъ ва дяхIиличи, сунна хьунуйчи…

На снег и на свою жену.

Левгу Проласов, къалпси, убяхIси

Тут был Проласов, заслуживший

УркIиличил, жявлил машгьуриубси,

Известность низостью души,

Лерил альбомтазир, Сан-При, хIела —

Во всех альбомах притупивший,

Суратчила кьалам къутабарибси!

St.-Priest, твои карандаши;

Унза гьалав балла цархIил аричи

В дверях другой диктатор бальный

Журналла суратван левгу хIунтIенси,

Стоял картинкою журнальной,

Дямизурси, лехIси, вяшрахIейкIуси.

Румян, как вербный херувим,

АрхIяликьянара лев ишав тIашли:

Затянут, нем и недвижим,

ХIяя хIяжар хьунча къикъимизурси,

И путешественник залётный,

Сай хIешеси мерла даим вашуси,

Перекрахмаленный нахал,

Кьаркьа кабизличи витIакIниличил

В гостях улыбку возбуждал

ГIяхIлала дукелцIи гьардикIахъуси.

Своей осанкою заботной,

ЛехIкахъили, лебта бяхIчиаибси

И молча обмененный взор

ХIеркIун илис сабри танбихI лайикьси.

Ему был общий приговор.

Дила Онегинра ил шадлихъличив

Но мой Онегин вечер целый

Пикрумазив сайри Татьяначила;

Татьяной занят был одной,

Аммаки илала дагьрилизирси

Не этой девочкой несмелой,

АхIенри ит рурси — урла бурхIнала;

Влюбленной, бедной и простой,

Таргьа кьяйда тахьси, тирхьси, гIяшикьси,

Но равнодушною княгиней,

Ил уцилри гьанна хьунуй князьла;

Но неприступною богиней

Сунечи гъамиэс имкан агарси,

Роскошной, царственной Невы.

Гьайбатси Невала малаикгъунси.

О люди! все похожи вы

Агь, адамти! ХIуша лерил цагъунти!

На прародительницу Эву:

Хала неш ХIявачи сарра мешути —

Что вам дано, то не влечет;

Кьисматла пайличи кьабулагарти;

Вас непрестанно змий зовет

ХIуша галгаличи чIичIай дикулра,

К себе, к таинственному древу:

ХIеберкеси цIедеш гая дикIулра,

Запретный плод вам подавай,

ХIегадли — алжана хIейги дикIулра.

А без того вам рай не рай.

ЛергIер рарсриубли сарри Татьяна!

Как изменилася Татьяна!

Кьадарси секIайчи кьабуй cap гьанна!

Как твердо в роль свою вошла!

Адам кьакьаирул тяхIяр-кьяйдара

Как утеснительного сана

Кьабулра дикили cap илис гьанна!

Приемы скоро приняла!

Халадеш буцибси, черетхIеибси,

Кто б смел искать девчонки нежной

Заллизир зегъаби кадилзахъуси

В сей величавой, в сей небрежной

Илизир чераэс вириба чили

Законодательнице зал?

Мурт-саррил рируси рурси жагаси?

И он ей сердце волновал!

Онегинни уркIи гIязаббуркIулри!

Об нем она во мраке ночи,

Пикруми урцулри, даим иличи,

Пока Морфей не прилетит,

Дугурбазив Морфей, мякьла вакIайчи,

Бывало, девственно грустит,

ДецIрикIи, хIердикIи хIулби бацличи,

К луне подъемлет томны очи,

ХьулрикIи иличил кьисмат цабарес,

Мечтая с ним когда-нибудь

Баришти гIямрула гьуни барх ахъес!

Свершить смиренный жизни путь!

Дигайлис мукIурти cap жагьдеш, хIяндеш.

Любви все возрасты покорны;

Амма жагьти, гъаргъти, умути уркIбас

Но юным, девственным сердцам

ДуцIарти дигайла дуклумарси кьас

Ее порывы благотворны,

Пайдаласи саби, ряхIматван хъумас.

Как бури вешние полям:

КарцIайла заблиур хъуми ункъдирар,

В дожде страстей они свежеют,

ГIурра сагадирар, дилкьули дирар;

И обновляются, и зреют —

Кьудратти гIямрура илдас дедлуга,

И жизнь могущая дает

Жагал ранг, муръити цIедеш дедлуга.

И пышный цвет и сладкий плод.

Аммаки гIямрули цIедеш хIегили,

Но в возраст поздний и бесплодный,

Ухънадеш нушачи гъамдиубхIели,

На повороте наших лет,

КарцIайла дебкIиб къел дирар хумарли

Печален страсти мертвый след:

ДеркIибти дусмала айламаличир.

Так бури осени холодной

Илкьяйда гIебшнили вацIа чIянкIбиру,

В болото обращают луг

Забли майдунтачир билхIлаби диру.

И обнажают лес вокруг.

Ташмишдеш агара: дила Евгений

Сомненья нет: увы! Евгений

Татьяначи карцIли сайгу хъяшаван.

В Татьяну как дитя влюблен;

Дигайли децIлизи гIелаушили

В тоске любовных помышлений

Дуги-хIери дуркIу, тяп мехIурливан.

И день и ночь проводит он.

Кьяшмау кайхьили урхIла гIяйибти —

Ума не внемля строгим пеням,

Сунечи къяйкдарес асубирути,

К ее крыльцу, стеклянным сеням

Шишала гьаргала гьар бархIи вашар,

Он подъезжает каждый день;

Татьянас гIелавад дяхIцIиван вирар.

За ней он гонится как тень;

ХIулуркIар: чебушес нагагь бикалли

Он счастлив, если ей накинет

ГIяхIлани бакIибси шарф хъуцIарличи,

Боа пушистый на плечо,

Някъбира цIа кьяйда гачвандикалли,

Или коснется горячо

Илала палтарла чибара къяйра

Ее руки, или раздвинет

Някъбачил ца шайчи битIванакIалли,

Пред нею пестрый полк ливрей,

КIана ахъванбуцес сунес бикалли.

Или платок подымет ей.

Ил сели виркьалра, се балбуцалра,

Она его не замечает,

ПикрибяхIчихIейу гъезла бехIцадра.

Как он ни бейся, хоть умри.

Ца гIяхIил юртлизив ил кьабулиру,

Свободно дома принимает,

ГIяхIли хъулибхIели, хIябал гъай дуру.

В гостях с ним молвит слова три,

ЦацахIели цайна бекIра гьакIбиру,

Порой одним поклоном встретит,

ЦацахIели бекIлил хIясибрахIейру.

Порою вовсе не заметит:

Авара дирхIейру хIяздухъахъести,

Кокетства в ней ни капли нет —

Чекъатла агьлули чесес хIейрути.

Его не терпит высший свет.

Онегинна дяхIла рангра цIубдулхъан,

Бледнеть Онегин начинает:

Таняла иличи уркIецIи хIелхъан.

Ей иль не видно, иль не жаль;

Чеди хIеръибхIели — беръубси урцул,

Онегин сохнет, и едва ль

Рахли чахоткали сунези урцу. —

Уж не чахоткою страдает.

Тухтуртачи укьен, — буриб илизи.

Все шлют Онегина к врачам,

Илдани вархьаиб дарма шиннизи.

Те хором шлют его к водам.

Дигули ахIенгу илис арукьес;

А он не едет; он заране

Дигули сай ажал даайчи вебкIес.

Писать ко прадедам готов

Дигулигу илис хала бегIтачи

О скорой встрече; а Татьяне

ХIябрази бархьаэс кагъарра белкIес,

И дела нет (их пол таков);

ХIушачил цугиркус или багьахъес;

А он упрям, отстать не хочет,

Татьянас дигули ахIен ил чеэс

Еще надеется, хлопочет;

(Хьунул жинс илгъуна). ИлкIун варскъа сай,

Смелей здорового, больной

Илизивад вердес цIакь агарли сай.

Княгине слабою рукой

ЗягIипли виалра, арасиливан,

Он пишет страстное посланье.

Князьла хьунуйчи хIялагар някъли

Хоть толку мало вообще

ГIяжаибси кагъар сабгу лукIули, —

Он в письмах видел не вотще;

Кагъуртазиб пайда чехIебиалра.

Но, знать, сердечное страданье

Чесес хIейуб-ургар уркIила цIумра,

Уже пришло ему невмочь.

ХIера, иш кагъарра, хIушаб бучIулра.

Вот вам письмо его точь-в-точь.

Жаваб агу. Кагъар кIиэсил белкIун.

Ответа нет. Он вновь посланье:

ХIябал кагъар жаваб агарли калун.

Второму, третьему письму

Гьуниваэс или гIурра арякьун.

Ответа нет. В одно собранье

АцIибмад, дяхI-дяхIли ил дурарухъун.

Он едет; лишь вошел… ему

Таня сарри кьяркьли, сарри гIясили,

Она навстречу. Как сурова!

Ил чехIеибсила гIерра дирули!

Его не видят, с ним ни слова;

Илизи гъай эсра хIейгули сари.

У! как теперь окружена

Ил гьанна яниван ряргIили сари!

Крещенским холодом она!

ХIебурес сунела гIясириубдеш

Как удержать негодованье

Дарскъа кIунтIбалара леб къайгъичебдеш,

Уста упрямые хотят!

Онегинни хIулби хIердирули cap:

Вперил Онегин зоркий взгляд:

Чинаба уркIецIи ва гъузгъалдидеш?

Где, где смятенье, состраданье?

Гьари нургъбала къел? Илди агара!

Где пятна слез?.. Их нет, их нет!

Илала дяхIличиб саби гьимира…

На сем лице лишь гнева след…

Асубирар риэс ил урухкIули:

Да, может быть, боязни тайной,

Сунна муруй яра бахъ хамти урхIли

Чтоб муж иль свет не угадал

Чула илди пишни, шикь дала или.

Проказы, слабости случайной…

Гьанна Онегинни сайгу балули:

Всего, что мой Онегин знал…

Умутбихьес хIейрар! Сай араркьули:

Надежды нет! Он уезжает,

Пикриагардешлис лягIнатикIули,

Свое безумство проклинает —

Ахмахдешлизи сай гIелаиркули.

И, в нем глубоко погружен,

ДурахIелхъулигу ил кьакьализи,

От света вновь отрекся он.

Кайили сай лехIси кабинетлизи.

И в молчаливом кабинете

Цунни кайибхIели, илис гьанбикиб:

Ему припомнилась пора,

УркIецIи агарти вайти анцIкьила

Когда жестокая хандра

Зумати излуми гIелараддиркни.

За ним гналася в шумном свете,

Илдани сунела хъянтIара бурцни,

Поймала, за ворот взяла

ЦIябси гIямзилизи сай гIинивирни.

И в темный угол заперла.

ГIурра гьалаб саби бекIа жузала;

Стал вновь читать он без разбора.

ДелчIунгу Гиббонна, делчIун Руссола,

Прочел он Гиббона, Руссо,

Гердерла, Шамфорла ва Мазонила,

Манзони, Гердера, Шамфора,

Мадаме де Стальла, Бишла, Тиссола,

Madame de Staёl, Биша, Тиссо,

Сунна селичилра бирхаудагар

Прочел скептического Беля,

Пьер Бельла жузи, ва Фонтенельла,

Прочел творенья Фонтенеля,

Нушалаталара делчIун илини…

Прочел из наших кой-кого,

Се саррил журналти, альманахуни,

Не отвергая ничего:

Чузир гIякьлумира иш нушаб лерти,

И альманахи, и журналы,

Амма гьанна набчи къяйкрадикIути,

Где поученья нам твердят,

Гъайра, гапра—сари наб гIяхIдизести —

Где нынче так меня бранят,

ЦацахIели чузир нуни чейути,

А где такие мадригалы

Илди лукIутира набчиларигу,

Себе встречал я иногда:

Господаби, илра вайси ахIенгу.

E sempre bene, господа.

Вякьии жузличи хIулби илини,

И что ж? Глаза его читали,

Аммаки пикруми гьарахъли сарри.

Но мысли были далеко;

Хьулани, кьасани, дард ва децIани

Мечты, желания, печали

Мурхьли уркIилизи дарцра дикилри.

Теснились в душу глубоко.

ХIулбала гьаларти тугъала-ургар

Он меж печатными строками

ДелчIес цархIил тугъи дагьарра дирар.

Читал духовными глазами

ХIерагу, цархIилти илди тугъази

Другие строки. В них-то он

ГIелаикили сай гьанна ишхIяйзив.

Был совершенно углублен.

Илди тугъазир лер дибгIян хабурти

То были тайные преданья

Гьалабла дигеси, цIябси манзилла:

Сердечной, темной старины,

Илар муэрти лер бархбас агарти,

Ни с чем не связанные сны,

Урехи леб, гъай лер — мягIни агарти.

Угрозы, толки, предсказанья,

Илдазир чедиу дугIла хабурти

Иль длинной сказки вздор живой,

Яра жагь рурсили делкIун кагъурти.

Иль письмы девы молодой.

Ил багьла-багьлали гIелаиркулри

И постепенно в усыпленье

Мурхьти пикрумала гъапулдешлизи.

И чувств и дум впадает он,

Суратуни хъярхъли дарсра дикIулри,

А перед ним Воображенье

Сунес гьанарути гьанна илизир.

Свой пестрый мечет фараон.

ЦацахIели илис саб гьанарули;

То видит он: на талом снеге,

БицIул дяхIиличив лев вяшхIейкIули,

Как-будто спящий на ночлеге,

Жагьил дурхIя, кайхьи, дуги буркIули.

Недвижим юноша лежит,

Кавшили сай! ТIама саби бикьули.

И слышит голос: что ж? убит.

Гьанарули саби сунна душманти,

То видит он врагов забвенных,

Жявлил хъумкартурти. Гьанарар илис

Клеветников, и трусов злых,

Бугьтанчиби, вайти урухтусуни,

И рой изменниц молодых,

Жагь рурсби, хаиндеш чули дарибти,

И круг товарищей презренных,

Усал гьалмагъуни, юрт шилизибси,

То сельский дом — и у окна

Илар чериу ил — улкьай гьаларси!..

Сидит она… и всё она!

Ил гьанбиклумази бекIгьавли илхIун.

Он так привык теряться в этом,

Ил мехIурирули ца хIилхIи калун.

Что чуть с ума не своротил,

Поэт ветарули ца бара калун.

Или не сделался поэтом.

Бурис; вири нуни ил гIевурцули.

Признаться: то-то б одолжил!

Цараван буралли: урусла мезли

А точно: силой магнетизма

Назмурти лукIнила тяхIяр-кьяйдали

Стихов российских механизма

Ца хIилхIи калунгу илра ургули.

Едва в то время не постиг

Ил дила ученик, вахъ дагьри камси,

Мой бестолковый ученик.

Поэтличи вири хIекьли мешуси

Как походил он на поэта,

Ялкъузли гIямзила ил кайибхIели,

Когда в углу сидел один,

Анкъила цIабилкьлаб цIа алкунхIели.

И перед ним пылал камин,

Бенедетта яра Аллагь ирули,

И он мурлыкал: Benedetta

Кьурмявван цIумикIи, цIаличи дабри,

Иль Idol mio и ронял

Яра журнал хапли иргьули вири.

В огонь то туфлю, то журнал.

БурхIни дуцIдухъири. Ванал гьавали

Дни мчались; в воздухе нагретом

БяргIибси янила пардавти диркIуб.

Уж разрешалася зима;

Ил варгес хIебиуб шигIрула гьавли,

И он не сделался поэтом,

Я вебкIес виъхIейуб, я мехIурхIейуб.

Не умер, не сошел с ума.

ХIебла шалал дяхIли мицIириахъуб.

Весна живит его: впервые

Унза-ганзи хъярхъли гьаргра дарахъиб.

Свои покои запертые,

Янила бурхIназив, кьургу вацаван,

Где зимовал он как сурок,

Калунси сунела биштIаси хъали

Двойные окны, камелек

Савли айзурмадан сай бархьбалтули.

Он ясным утром оставляет,

Невала дубкадли аркьян гъяйличив,

Несется вдоль Невы в санях.

ХIеркIличибси миъла хьанцIа камличиб

На синих, иссеченных льдах

ХIяз бехIбирхьули саб берхIила нурли

Играет солнце; грязно тает

Кьакьурбазиб дяхIи кIантIибиубли,

На улицах разрытый снег.

ИлхIяйзиб бицIулри, нясрабирули.

Куда по нем свой быстрый бег

ДяхIиличивад ил чина аркьулив?

Стремит Онегин? Вы заране

Онегинна хъярхъ дуцI чинабяхI сабив?

Уж угадали; точно так:

Гьанбиркур хIушани балули или:

Примчался к ней, к своей Татьяне

Ил дуцIли аркьули сай Татьяначи —

Мой неисправленный чудак.

Ил — гьунчихIеркуси дила саяхъчи,

Идет, на мертвеца похожий.

Лявкьян. Мешули сай жаназаличи.

Нет ни одной души в прихожей.

Чилра къаршихIейкиб гьалавси хъулив:

Он в залу; дальше: никого.

КIинайс сай заллизи ухIнаихъули.

Дверь отворил он. Что ж его

Чилра хIергиб. Унза гьаргдирули сай.

С такою силой поражает?

УркIухъахъунвара ишав ил сели?

Княгиня перед ним, одна,

Татьяна лер гьалар, регIхIериубли,

Сидит, не убрана, бледна,

Чила-сабил кагъар бучIули сари,

Письмо какое-то читает

Багьлали нургъбира гердухъи сари,

И тихо слезы льет рекой,

Някъра ляжиличи гIинибарилри.

Опершись на руку щекой.

ИлхIяйзир илала дардани гIянцIти

О, кто б немых ее страданий

БусягIят гьарилли сарри дагьести!

В сей быстрый миг не прочитал!

Ит гьаларла Таня, ит пякьир Таня

Кто прежней Тани, бедной Тани

Князьла хьунуйзир хIералив чили!

Теперь в княгине б не узнал!

Евгений илала кьяшмала гьала

В тоске безумных сожалений

Кайкиб дагьриагар уркIецIиличил.

К ее ногам упал Евгений;

Ил руржули сари ва лехIкахъили

Она вздрогнула и молчит,

ОнегинничиряхI cap хIеррикIули:

И на Онегина глядит

Тамашариъни ва гьими агарли.

Без удивления, без гнева…

Илала зягIипдеш, хIулби дишунти,

Его больной, угасший взор,

ТиладибикIул хьул, лехIти гIяйибти —

Молящий вид, немой укор,

Лерил чедиулри гIячикъдешличил.

Ей внятно всё. Простая дева,

Урла хьуланачил ва уркIиличил

С мечтами, сердцем прежних дней,

ГIядатла рурси cap гьанна иличил.

Теперь опять воскресла в ней.

Онегин, итхIели ну жагьси сарри,

«Онегин, я тогда моложе,

Гьанбиркур, итхIели гIяхIсира сарри.

Я лучше, кажется, была,

ХIура вигахъади, се биубвара?

И я любила вас; и что же?

ХIела уркIилизиб се баргирара?

Что в сердце вашем я нашла?

Се жаваб баргирав? Баргира кьяркьдеш.

Какой ответ? одну суровость.

Бархьсигу ну рикIул? Ил хIед сагадеш

Не правда ль? Вам была не новость

АхIенригу дигай мукIур рурсила.

Смиренной девочки любовь?

Аммаки бусягIят, агь, Аллагь дила! —

И нынче — Боже — стынет кровь,

ХIела бяргIибси хIер, хIуни бурибси

Как только вспомню взгляд холодный

Гьандикалли, валлагь, дила хIи диргIур,

И эту проповедь… Но вас

ХIечи гIяйибтани уркIи хIебиркьур.

Я не виню: в тот страшный час

Бархьсири итхIели хIуни барибси.

Вы поступили благородно.

Таманни вархьсири хIу гьалав дила,

Вы были правы предо мной:

Ил секIайс баркалла дила уркIила…

Я благодарна всей душой…

«Ну рисулра… ХIела Таня гьаннара,

«Я плачу… если вашей Тани

Эгер хъумхIертурли виадли хIуни,

Вы не забыли до сих пор,

Багьи: уркъубяхъла дугал занзбира,

То знайте: колкость вашей брани,

ДяргIибти дугьбала миълахъунира,

Холодный, строгий разговор,

Эгер леббиалри набзиб арира,

Когда б в моей лишь было власти,

Ну ратIунти карцIай гьалар чейира

Я предпочла б обидной страсти

Илди нургъбачирра, кагъуртачирра.

И этим письмам и слезам.

ХIезиб хьуланачи дила жагьдешла,

К моим младенческим мечтам

ИтхIели биригу уркIецIидухъни;

Тогда имели вы хоть жалость,

ХIурматра биради дила дусмала…

Хоть уважение к летам…

Амма гьанна? Дила, кьяшмала гьала

А нынче! — что к моим ногам

Сели кири? Усал баркьуди хIела!

Вас привело? какая малость!

ХIела уркIиличил ва гIякьлуличил

Как с вашим сердцем и умом

Сен виубри кайзес лагъла куцличил?

Быть чувства мелкого рабом?

Наб, Онегин, ишди жагадешуни

«А мне, Онегин, пышность эта,

Дяйницун саригу, гьими духъести.

Постылой жизни мишура,

Дила къугъаси юрт, туй-шадлихъуни,

Мои успехи в вихре света,

Гьарбизуни нуни ишар сархути… —

Мой модный дом и вечера,

Се лебли илдазиб? Ну кьабуллира

Что в них? Сейчас отдать я рада

ХIязла дуркьа-кьусра, палтарла къяйра,

Всю эту ветошь маскарада,

Хъа бухIнабси масра, тIама-гьамара —

Весь этот блеск, и шум, и чад

Лерил илди дедес жузала тахлис,

За полку книг, за дикий сад,

Нуша хIердиубси ит биштIал юртлис,

За наше бедное жилище,

Шалати масхуртас, шадти хIяз-хIузлис,

За те места, где в первый раз,

ХIу нуни бегI гьалав чеибси мерлис;

Онегин, встретила я вас,

Сунезиб зизила биштIал хIяб лебси

Да за смиренное кладбище,

Сунечиб бусягIят цIелдара тIашси,

Где нынче крест и тень ветвей

Галгала кьялуба дяхIцIи кайуси!..

Над бедной нянею моей…

ТалихIлира бири ну хъябруцруцес,

«А счастье было так возможно,

Ил дила мякьлабри!.. Дила кьисматра

Так близко!.. Но судьба моя

Балкьаур кьадарси насиббиахъес.

Уж решена. Неосторожно,

Асубирар, гьалакриубли риэс:

Быть может, поступила я:

РехIризургу набчи нургъбачил нешра…

Меня с слезами заклинаний

Сегъуна чIалали сари ряхъялра,

Молила мать; для бедной Тани

Пякьир Таняс бекIлил аги декIардеш.

Все были жребии равны…

Гьаннаалра бати дила паргъатдеш;

Я вышла замуж. Вы должны,

ХIела уркIилизир, гIяхIил балулра,

Я вас прошу, меня оставить;

Лертигу пахрура, ламусра, яхIра;

Я знаю: в вашем сердце есть

ХIечи гIяшикьлира, вигулри хIу наб,

И гордость, и прямая честь.

(Къяна бурес селис гIягIнилив ишаб?)

Я вас люблю (к чему лукавить?),

Амма цархIиллизи кьисмат бедилра;

Но я другому отдана;

Ну абадли-абад илис марсира».

Я буду век ему верна».

Ил аррякьун, тIашли калун Онегин,

Она ушла. Стоит Евгений,

Вяхъибсиван сайгу ил лямцIла цIали.

Как будто громом поражен.

Пайтти пикрумала сегъуна чябхъин

В какую бурю ощущений

БяхIиуливара гьанна уркIили?

Теперь он сердцем погружен!

Зингъла тIама аур дабрила мегьла:

Но шпор незапный звон раздался,

Татьянала мурул илала гьала

И муж Татьянин показался,

ВакIили тIашизур иша илхIяйзив.

И здесь героя моего,

Сай гIясивиэси ил анцIбукьлизив

В минуту, злую для него,

Гьанна дила герой илав валтехIе, —

Читатель, мы теперь оставим,

ВахъхIилис… даимлис илав валтехIе!

Надолго… навсегда… За ним

Илис гIеларадли ца гьуникадли

Довольно мы путем одним

ДахъхIи дегI дашира иш дунъякадли.

Бродили по свету. Поздравим

БусягIят дубличи даилра. Гьурра!

Друг друга с берегом. Ура!

Ил барес (бархьсигу?) Саб заманара!

Давно б (не правда ли?) пора!

Ил хIу чи виадра, дила белкI бучIан,

Кто б ни был ты, о мой читатель,

ХIу виадра юлдаш, виадра душман,

Друг, недруг, я хочу с тобой

ДекIарикес диги хIечил гьаламагъван.

Расстаться нынче как приятель.

ГIяхIли калаби хIу. УмцIадра севан,

Прости. Чего бы ты за мной

Ну арякьунхIели даргес жузлизир,

Здесь ни искал в строфах небрежных,

ЧедетхIеахъили делкIун тугъазир:

Воспоминаний ли мятежных,

Сари лергIер декIти гьанбикунира,

Отдохновенья от трудов,

Бузерила гIергъи бамсриахънира,

Живых картин, иль острых слов,

МицIир суратуни, дугати дугьби,

Иль грамматических ошибок,

Грамматикала хатIа-матIаби, —

Дай бог, чтоб в этой книжке ты

Я Аллагь, биштIаси хъимихъ баргаби

Для развлеченья, для мечты,

ХIела анцIдукьала кIундацIахъеси,

Для сердца, для журнальных сшибок

Журналтала жалтас багалачебси.

Хотя крупицу смог найти.

Гьу, декIардиркехIе, гIяхIил калаби!

За сим расстанемся, прости!

ХIуша: валликьяна вахъ гIяжаибси,

Прости ж и ты, мой спутник странный,

Нуни чеббикIибси мурад дурхъаси,

И ты, мой верный Идеал,

БиштIаси биадра, дила бузери —

И ты, живой и постоянный,

Мурталра мицIирси ва кабизчебси, —

Хоть малый труд. Я с вами знал

ГIяхIил каленая гьанна лерилра.

Всё, что завидно для поэта:

ХIушачил варххIели нуни дагьурра,

Забвенье жизни в бурях света,

Лерил секIал — поэт хIясратирути;

Беседу сладкую друзей.

ГIямру, хамси кьамла-ургар пулкIуцIти,

Промчалось много, много дней

Муриси гьибанди гьалмагъунала,

С тех пор, как юная Татьяна

ДуцIбухъи, кIунбацIиб дурзам бурхIнала

И с ней Онегин в смутном сне

Рахъ жагьси Татьяна Онегинничил

Явилися впервые мне —

БакIибхIейчибада бегI гьалаб набчи.

И даль свободного романа

Азадси романна дянгси майданра

Я сквозь магический кристалл

ИтхIели гIячихъси ахIенри набра.

Еще неясно различал.

Бетаруси секIал балулра нуни:

: Предвижу всё: вас оскорбит

Пашманси дигIяндеш хIези гьанбушни —

Печальной тайны объясненье.

Ил саби хIед нуни децI савгъатбарни.

Какое горькое презренье

Сегъуна кьутIкьуси гьимидухъахъни

Ваш гордый взгляд изобразит!

ХIела хамси хIерли аргъахъесвара!

Чего хочу? с какою целью

Се дигулра? Селис уркIи бурулра?

Открою душу вам свою?

Сегъунси-биалра вайси шаддешлис,

Какому злобному веселью,

Белики, хIед сабаб гьалабирхьулра!

Быть может, повод подаю!

Гьанагарли муртрил къаршиикили,

: Случайно вас когда-то встретя,

ХIезиб жагадешла цIа чебаили:

В вас искру нежности заметя,

Иличи вирхаэс ну виъхIейубра:

Я ей поверить не посмел:

Дила хасиятлис пурбан хIегира,

Привычке милой не дал ходу;

Дила даим батси азаддеш, ари

Свою постылую свободу

Детахъахъес сенкIал наб хIейгусири.

Я потерять не захотел.

КIинайс ятдарира ит ца анцIбукьли…

Еще одно нас разлучило…

Ленскийра алхун багьанагарли.

Несчастной жертвой Ленской пал…

Наб бегIлара дурхъал секIайзибадли

Ото всего, что сердцу мило,

УркIи къяббарира нуни итхIели:

Тогда я сердце оторвал;

ГьарахъхIели нуни пикрибарира:

Чужой для всех, ничем не связан,

Паргъат гIямрулира азаддешлира

Я думал: вольность и покой

ТалихIла мер бурцу. ХатIаикира!

Замена счастью. Боже мой!

Ай, Аллагь! Нуни ну танбихIлаварра.

Как я ошибся, как наказан!

Лаззат саб, дигухIи ил хIу чериэс,

: Нет, поминутно видеть вас,

ХIу чина рукьядра — гIелавад вашес,

Повсюду следовать за вами,

КIунтIбала пишдяхъни, хIулбала вяшра

Улыбку уст, движенье глаз

Дила карцIси хIерли даим чедиэс.

Ловить влюбленными глазами,

ХIуни дурутачи вахъхIи лехIирхъес.

Внимать вам долго, понимать

Лебил уркIиличил хIу марли иргъес.

Душой всё ваше совершенство,

ХIела гьалав вайти гIязабуназив

Пред вами в муках замирать,

ХIяккалзес, цIубулхъес ва кIинайс вилшес!

Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!

Амма илдазивад ну мяхIрумлира:

: И я лишен того: для вас

ХIед гIяхIдешцун баргес даим умцIулра.

Тащусь повсюду наудачу;

Гьар бархIи, гьар сягIят наб саб кьиматли.

Мне дорог день, мне дорог час:

Аммаки сари наб гибти кьисматли

А я в напрасной скуке трачу

БурхIни дарданазир шалгIердалтулра.

Судьбой отсчитанные дни.

Къиянти-декIти cap илди итира.

И так уж тягостны они.

Нуни балас: чевкъар наб жявли вебкIес.

Я знаю: век уж мой измерен;

Амма дила гIямру гIеркъадиахъес

Но чтоб продлилась жизнь моя,

ГIягIнисигу умут барх биэс набчил

Я утром должен быть уверен,

Умут-хIу жягIялра чериъниличи.

Что с вами днем увижусь я…

УрухкIулра дила мукIур хIерлизиб

: Боюсь: в мольбе моей смиренной

ХIела дяргIиб хIулба чедиу или

Увидит ваш суровый взор

Усалти макрула пикри, кьасани. —

Затеи хитрости презренной —

ГIясиси гIяйибра бикьулра нуни.

И слышу гневный ваш укор.

Севан декIси сабил багьадри хIуни:

Когда б вы знали, как ужасно

Умсес цIакь дигайла милигдешлизив,

Томиться жаждою любви,

Алкес, ва гIямрула гьарил гьигьлизиб

Пылать — и разумом всечасно

Ругер паргъатбирес дуцIар хIилизиб.

Смирять волнение в крови;

Ил хIела кьукьуби кIапIдуцес дигни,

Желать обнять у вас колени,

ХIела кьяшми гьалав, агьра бушили,

И, зарыдав, у ваших ног

Лерил тиладиби, шикаятуни

Излить мольбы, признанья, пени,

МукIурвакIнила гъай ил хIези дурес,

Всё, всё, что выразить бы мог.

Илди дурухIели, дугьбира хIерра

А между тем притворным хладом

Макрукь бяргIибдешли ярагъладирес;

Вооружать и речь и взор,

Ил хIечил рахIятли лякьирра бирес,

Вести спокойный разговор,

ХIулкIуси хIерличил хIечи хIерикIес.

Глядеть на вас веселым взглядом!..

МукIурхIекIес дила ахъри агара,

: Но так и быть: я сам себе

Набчи ну къаршили кайзес хIейрусра:

Противиться не в силах боле;

Бурулра: «Ну хIела арилизивра,

Всё решено: я в вашей воле,

Дила кьисматлис ну мутIигIли сайра».

И предаюсь моей судьбе.