ГЕХӀЪИБИЛ БЕКӀ — Восьмая глава

Цабиубси ари гъира -иштяхӀла

И я, в закон себе вменяя

Нуни халбарили наб законнизи,

Страстей единый произвол,

Сабукили набчил ил шигӀру дила,

С толпою чувства разделяя,

ВакӀира пикруми дурес халкьлизи.

Я Музу резвую привел

Ил кира жагьтала, сяхӀбатунала

На шум пиров и буйных споров,

ТӀама-гьамализи бай дугурбала;

Грозы полуночных дозоров;

Илини мехӀурти мажлисуначи

И к ним в безумные пиры

Дурхъал савгъатуни дихи сунечил;

Она несла свои дары

Ил, тяп вакханкаван, бири бумхӀули,

И как Вакханочка резвилась,

Держла шулгӀир гӀяхӀлас дучӀи далуйти;

За чашей пела для гостей,

Илис ардякьунти бурхӀнала жагьти

И молодежь минувших дней

ГӀелабад хъусбилтӀи гьалак-гьалакли, —

За нею буйно волочилась —

Кагибдеш агарси ил шигӀруличил

А я гордился меж друзей

Пахрума виркьира гьалмагъуначил.

Подругой ветреной моей.

Гьарахъси тах шагьар, хӀяз-сяхӀбатуни,

И, позабыв столицы дальной

Гьанна хъумкартурли шигӀрули дила.

И блеск и шумные пиры,

ДуцӀли абицӀули, ихъулри гьуни

В глуши Молдавии печальной

ГӀянцӀ мерла хумарси Молдавияла:

Она смиренные шатры

Чятиртази даим гечбикӀантала

Племен бродящих посещала,

ДугӀахъилри гьанна гьунар илала;

И между ими одичала,

Хъумартургу мезра Аллагьунала

И позабыла речь богов

ЛергӀер тамашати, мискин мезанас,

Для скудных, странных языков,

Дигуси авлахъла пергер далуйтас:

Для песен степи ей любезной…

Алавчар гьар-секӀал хапли дарсдиуб,

Вдруг изменилось всё кругом:

ШигӀрура анхълизи хьуракабиуб:

И вот она в саду моем

Шила цӀикуриван бакӀиб ил набчи, —

Явилась барышней уездной,

Шалати хӀулбазиб хумар децӀличил,

С печальной думою в очах,

Някъбазиб француз мезла жузличил.

С французской книжкою в руках.

Иш ну живарибси шадси туйличи

И ныне Музу я впервые

БегӀла гьалаб дила Муза лебкулра;

На светский раут привожу;

Чекъатла тайпала куц-кабизличи

На прелести ее степные

ХӀясадкарли, тирхьли ну хӀерикӀулра.

С ревнивой робостью гляжу.

Аристократуни, дипломатуни.

Сквозь тесный ряд аристократов,

ГӀяскарла вакилти ва издагуни

Военных франтов, дипломатов,

Ургабад цӀухӀбухъун. XIepa, кабииб,

И гордых дам она скользит;

Илини шалати хӀулби вякьяиб:

Вот села тихо и глядит,

ТӀама-гьама лерси кьакьадешличил:

Любуясь шумной теснотою,

ЛямцӀдикӀул хӀевначи, дурул гъайличи,

Мельканьем платьев и речей,

Жагьил хъа регӀ-алав багьлал гунзрачил,

Явленьем медленным гостей

Гуйра кабуцили, башул гӀяхӀлачи,

Перед хозяйкой молодою,

Суратла гьалабван, хьунрала гьалаб

И темной рамою мужчин

Сирли ласбикӀуси мурул кьамличи.

Вкруг дам как около картин.

ГӀяхӀдилзули сари шигӀрулис дила:

Ей нравится порядок стройный

Ихтилатла къалип давлачеб кьамла,

Олигархических бесед,

РахӀятдеш, паргъатли пахрубирнила,

И холод гордости спокойной,

Дахни-хӀякимдешла, деркӀиб дусмала

И эта смесь чинов и лет.

Аммаки чи саю хъамси кьукьяла

Но это кто в толпе избранной

Урга тӀашизурси, лехӀси, вамкьурси?

Стоит безмолвный и туманный?

Лебта ятсилизи хӀясибируси?

Для всех он кажется чужим.

БяхӀяни лямцӀдулхъан илала гьалар,

Мелькают лица перед ним,

АнцӀбукьеси къяйван къаралдлумала.

Как ряд докучных привидений.

Илала вяхӀличиб вайси анцӀбукьнив,

Что, сплин иль страждущая спесь

Ил инжитируси халадеш буцнив?

В его лице? Зачем он здесь?

Чи саю ил? Иша селис вакӀибсив?

Кто он таков? Ужель Евгений?

Евгений сай вара? Ил сайгу марли…

Ужели он?.. Так, точно он.

— Ил иша чехила вахъхӀи виублив?

— Давно ли к нам он занесен?

Гьалавгъуна саю, мутӀигӀвиублив?

Всё тот же он, иль усмирился?

Яра ахӀмакьсила куц кабурцулив?

Иль корчит так же чудака?

Бурая, иша ил севан чарухъив?

Скажите, чем он возвратился?

Илини нушази се чебиахъув?

Что нам представит он пока?

Гьанна ил сегъунсив? Мельмонтгъунабсив,

Чем ныне явится? Мельмотом,

Дунъя дигахъусив, ватӀан дигусив,

Космополитом, патриотом,

Гарольдгъуна саю, квакер саю,

Гарольдом, квакером, ханжой,

КӀибяхӀяндеш лерси гӀердиран саю?

Иль маской щегольнет иной,

ДяхӀличи ца цархӀил пардав чехъибсив?

Иль просто будет добрый малой,

Иш нуван, хӀушаван, лебил дунъяван

Как вы да я, как целый свет?

ГӀяхӀсив? НасихӀят леб хӀушаб буруси:

По крайне мере мой совет:

ГӀелакавхъеная модалис буркьси.

Отстать от моды обветшалой.

Ил сай дунъя гӀяхӀцад биргӀябиргибси…

Довольно он морочил свет…

— Валусив? — Валуси ва валхӀелуси.

— Знаком он вам? — И да и нет.

— ГӀяхӀдеш дигхӀейгули, хӀу иличила

— Зачем же так неблагосклонно

Сен илцада вайтӀа гъайикӀусирив?

Вы отзываетесь о нем?

Къайдикни агарли гьар секӀайчила

За то ль, что мы неугомонно

Нуша пикридикӀни багьандан сайрив?

Хлопочем, судим обо всем,

СакӀубти уркӀбала сахъдеш агнили.

Что пылких душ неосторожность

Хамси усалдешли хатир булъули,

Самолюбивую ничтожность

ДукелцӀи дулхъахъни багьандан сайрив?

Иль оскорбляет иль смешит,

Нушани дурул гъай баркьудилизи

Что ум, любя простор, теснит,

Халдарес дигахъни багьандан сайрив?

Что слишком часто разговоры

МехӀурдеш куцагар сабхӀели сайрив?

Принять мы рады за дела,

МягӀничеб адамтас, гьеч хъархӀейкибти

Что глупость ветрена и зла,

СекӀал дирес дигни багьандан сайрив?

Что важным людям важны вздоры,

Ургакьянадешцун, нушачи хасси,

И что посредственность одна

Нушаб гӀядатласи сабхӀели сайрив?

Нам по плечу и не странна?

ТалихӀчев сай жагьил жагьли калунси,

Блажен, кто с молоду был молод,

Манзил баибхӀели тӀайван викьурси,

Блажен, кто во-время созрел,

ГӀямрула бяргӀибдеш дуцӀти дусмачил

Кто постепенно жизни холод

Сунени бяхӀяэс кьудрат баргибси;

С летами вытерпеть умел;

ГӀяжаиб муэрти мучлахӀерибси,

Кто странным снам не предавался,

Уктемси тайпала шутӀни дагьурси,

Кто черни светской не чуждался,

Гъал дуслизиб хӀурмат бетахъахъибси,

Кто в двадцать лет был франт иль хват,

ХӀябцӀали дусличив хъайчи кайибси;

А в тридцать выгодно женат;

ШуцӀали дусличив чеблумаувад

Кто в пятьдесят освободился

Азадухъес сунес ахъри бакӀибси,

От частных и других долгов,

Арцра, хӀякимдешра, хабар дерхнира

Кто славы, денег и чинов

Сархес сунечира ярга баибси.

Спокойно в очередь добился,

Абзур даршдуслизиб гӀялам бикӀуси:

О ком твердили целый век:

Н.Н. Адам вири левгӀев пергерси.

N. N. прекрасный человек.

Саби дагьричебти адамти-ургар

Предметом став суждений шумных,

Ишди секӀал декӀли дирар адамлис

Несносно (согласитесь в том)

(Кьабулдикирая набчи хӀушаpa):

Между людей благоразумных

Саяхъла гӀердиран ветаэс вегӀра.

Прослыть притворным чудаком,

Гьарил гьанбикибси вегӀли биресра;

Или печальным сумасбродом,

Вирес гьар секӀайчи гьими-кьяслира,

Иль сатаническим уродом,

Мешуиркес дила Илбисличира.

Иль даже Демоном моим.

Онегин (гӀурpapa ил гьануршулра),

Онегин (вновь займуся им),

Дуэльличив сунна юлдаш кавшили,

Убив на поединке друга,

Акьуси замана инжитирули,

Дожив без цели, без трудов

Бируси агарли, кьасра агарли,

До двадцати шести годов,

Къуллукъра агарли, хьунул агарли,

Томясь в бездействии досуга

Гъану уреграцад дусличи аиб,

Без службы, без жены, без дел,

Амма селра барес пагьму хӀебаргиб.

Ничем заняться не умел.

XIepa, адамтала къушум гьаршбухъун,

Но вот толпа заколебалась,

Залла бухӀнабкадли шибкӀиб къунзбухъун…

По зале шепот пробежал…

Хъа регӀличи хьунул адам ретухъун,

К хозяйке дама приближалась,

Генералра илис гӀергъи хъусухъун.

За нею важный генерал.

Хъа pегӀрa ахӀенри илцад сакӀубси,

Она была нетороплива,

АхӀенри ряргӀибси, гъай мез дигуси,

Не холодна, не говорлива,

Илала xIep сабри хӀяя бухӀнаси;

Без взора наглого для всех,

Ил сарри гӀяхӀризес къугъни хӀейруси,

Без притязаний на успех,

МухӀли-хӀулби дирес пагьму агарси,

Без этих маленьких ужимок,

ДибгӀян-хъяш хӀязани гӀерхӀедируси.

Без подражательных затей…

Сари сабурчерси ва гӀядатласи,

Всё тихо, просто было в ней,

Ца гӀяхӀси кабизла суратличи ил

Она казалась верный снимок

ХӀекьли мешусири (Шишков, чевверхи,

Du comme il faut… (Шишков, прости:

ХӀебалулра севан икӀ шурбалтусил).

Не знаю, как перевести.)

Гъамбирули саби хьунул адамти,

К ней дамы подвигались ближе;

Хухубира илис саб пишбирхъули,

Старушки улыбались ей;

Илала хӀулбала лямцӀ кьяриути

Мужчины кланялися ниже,

Мурул тайпалира икрам бирули;

Ловили взор ее очей;

Чехьери рурсбира заллизибадли

Девицы проходили тише

Илала шулгӀибад башар багьлали;

Пред ней по зале: и всех выше

Иличил ацӀибси генераллира

И нос и плечи подымал

Ахъвандуциб къянкъра ва хъуцӀрумира.

Вошедший с нею генерал.

Илис издаг викӀес вирхӀейрар чилра,

Никто б не мог ее прекрасной

БекӀ-кьяш, палтарличи хӀербикӀаллира,

Назвать; но с головы до ног

Илизиб чебаэс хӀейри чилилра:

Никто бы в ней найти не мог

Сунес дигул биран мода бикӀуси,

Того, что модой самовластной

Сунесра чебяхӀси кьукьяла ургаб

В высоком лондонском кругу

Лондоннизиб вульгар или ируси.

Зовется vulgar. (Не могу…

(ВирхӀейрус… Дигахъис ил дев наб цӀакьли,

Люблю я очень это слово,

Амма ахъри агу хӀушаб шурбатес:

Но не могу перевести;

Нушачиб гьачамлис ил саб сагали,

Оно у нас покамест ново,

МажахӀят илала хӀурматра барес.

И вряд ли быть ему в чести.

Эпиграмма гьуцӀли саби иличи…)

Оно б годилось в эпиграмме…)

Амма шурулхъулра ил издагличи:

Но обращаюсь к нашей даме.

Дигесири, иштяхӀдулхъи сунечи.

Беспечной прелестью мила,

Къугъал куцла Нина Воронскаячил,

Она сидела у стола

Невала исбагьи Клеопатрачил —

С блестящей Ниной Воронскою,

Ца столла гӀела ил кариилри:

Сей Клеопатрою Невы;

Кьабулдиркудая, валлагь, хӀушаpa

И верно б согласились вы,

Нинани исбагьи жагадешличил

Что Нина мраморной красою

ЦӀябрарес хӀерири мякьларси унра,

Затмить соседку не могла,

Сари издагиван жагал риалра.

Хоть ослепительна была.

Гьанна Евгений сай пикриикӀули:

«Ужели, — думает Евгений, —

«Марлира ил сарив? Юх, ил хӀерургаp?

Ужель она? Но точно… Нет…

ГӀянцӀси мерличирад иша ракӀилив?

Как! из глуши степных селений…»

Ишди мераначи?… Биэс хӀебирар…»

И неотвязчивый лорнет

Лорнетра гьанна саб бяхӀчииули

Он обращает поминутно

Сунни хъумартурси сипат сагали

На ту, чей вид напомнил смутно

Гьанбикахъибсила куц-келпатличи.

Ему забытые черты.

ХӀерикӀар Онегин ил князьличи:

«Скажи мне, князь, не знаешь ты,

«Бура, князь, набзи: хӀуни ралусив

Кто там в малиновом берете

ЦӀяба-хӀунтӀена ит кьапӀаличилси,

С послом испанским говорит?»

Ит Испанияла вакилличилси,

Князь на Онегина глядит.

Гьанна гъайрикӀуси?» — XIу иша вахъхӀи

— Ага! давно ж ты не был в свете.

ХӀекӀили валанри. Тяниширури. —

Постой, тебя представлю я. —

«Ит чи сари?» — Дила ит хьунул сари. —

«Да кто ж она?» — Жена моя. —

РуржесхӀериахъиб гьеч ил анцӀбукьли,

Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась,

ХӀунтӀенхӀериахъуб, ранг дарсхӀедариб…

Иль стала вдруг бледна, красна…

Кабиз барсхӀебариб илала недли,

У ней и бровь не шевельнулась;

Илини кӀунтӀбира гӀинихӀедариб.

Не сжала даже губ она.

Халал иштяхӀличил сай хӀерикӀалра,

Хоть он глядел нельзя прилежней,

Урла Татьянала къел-хӀерзиалра

Но и следов Татьяны прежней

Онегинни хӀейуб илизир даргес,

Не мог Онегин обрести.

Дигулри иличил ишав гъайкавхъес.

С ней речь хотел он завести

ХӀейуб. Татьянани хапли хьарбаиб:

И — и не мог. Она спросила,

Мурт ва сен вакӀилил иша чинавад,

Давно ль он здесь, откуда он

ВакӀилил чулати мераначивад.

И не из их ли уж сторон?

Муруйчи бамкьурси xIep бяхӀчиаиб.

Потом к супругу обратила

Ил гьалакли цархӀил шайчи арякьун…

Усталый взгляд; скользнула вон…

Онегин лев мерлав вяшалра хӀевхъун.

И недвижим остался он.

Увас, иш марли ит Татьяна сарив,

Ужель та самая Татьяна,

Сунесра итхӀели, ялкъуздешлизиб,

Которой он наедине,

Нушала романна бехӀбихьудлизиб,

В начале нашего романа,

ГӀянцӀси ва гьарахъси ятси мерличир,

В глухой, далекой стороне,

ГӀяхӀси хасиятла буцӀардешлизиб

В благом пылу нравоученья

Мурт-сабрил сунени гӀякьлу бурибси;

Читал когда-то наставленья,

Ит Татьяна сарив, сунела кагъар

Та, от которой он хранит

Гьаннара кисалаб мяхӀкамбируси.

Письмо, где сердце говорит,

Кагъар — сунезибра уркӀи бугьуси,

Где всё наруже, всё на воле,

Кагъар-гьарил секӀал гӀячихъдарибси.

Та девочка… иль это сон?..

Марли иш ит сарив, яра муэру

Та девочка, которой он

Иш — иту, сунени мяхӀкамрарибси,

Пренебрегал в смиренной доле,

Марлира бусягӀят ил мякьлархӀели

Ужели с ним сейчас была

Селалра авара агарси сарсив?

Так равнодушна, так смела?

Бархьбатур илини шадлихъ кьакьаси,

Он оставляет раут тесный,

Пикрумази атӀи, хъуливяхӀ арцур:

Домой задумчив едет он;

Хьулли, гьачам шадси, гьачам пашманси,

Мечтой то грустной, то прелестной

Илала кьан-кьанси гьанкӀра бемцӀахъур.

Его встревожен поздний сон.

Чевсаргъиб. Сабухиб кагъар иличи,

Проснулся он; ему приносят

Князь Н жиикӀар бархӀехъ туйличи.

Письмо: князь N. покорно просит

«Дила Аллагь! Марли ит Татьяначи!…

Его на вечер. «Боже! к ней!..

Агь, лявкьясра, вирус ну ил мерличив!»

О, буду, буду!» и скорей

Илини хилтӀбариб хъярхъ-хъярхъли жаваб.

Марает он ответ учтивый.

Варгибсигъунагу муэрли кахси,

Что с ним? в каком он странном сне!

Се сабив илхӀяйзиб вяшра бухъунси

Что шевельнулось в глубине

БяргӀибси, пашманси уркӀила бухӀнаб?

Души холодной и ленивой?

Ил дугӀла секӀалу? ГьархӀебиз сабив?

Досада? суетность? иль вновь

ГӀурра жагьдешла децӀ-цӀакь карцӀай сарив?

Забота юности — любовь?

Арукьес калунси замана бейгӀун.

Онегин вновь часы считает,

БархӀира ахъахъиб кьакьадешлизиб.

Вновь не дождется дню конца.

СягӀят вецӀал дикиб; ил дураухъун;

Но десять бьет; он выезжает,

Ил арцур, ил, xIepa, сай жаняхӀлизив;

Он полетел, он у крыльца,

Князьла хьунуйчи тирхьливан ацӀиб,

Он с трепетом к княгине входит;

Хъулир Татьянара сарицун раргиб.

Татьяну он одну находит,

Чумал минутцадхӀи барх калун кӀелра.

И вместе несколько минут

Онегинни бурес виъхӀейъуб селра.

Они сидят. Слова нейдут

Пашманси, урузси илини хӀилхӀи

Из уст Онегина. Угрюмый,

Татьянала гъайлис чарбиру гъайра.

Неловкий, он едва, едва

Ца барскъа пикрили илала бекӀра

Ей отвечает. Голова

АзадхӀебалтули калунгу бахъхӀи.

Его полна упрямой думой.

Иличи хӀерикӀар варс-варсяхъили.

Упрямо смотрит он: она

Ил кариили cap паргъатли, ратли.

Сидит покойна и вольна.

Мурул вакӀиб. Бехъуб ил вакӀниличил

Приходит муж. Он прерывает

Бахъ тӀягӀямагарси бацӀ лякьирличи;

Сей неприятный tête-à-tête;

Муруй гьандикахъиб Онегинничил

С Онегиным он вспоминает

Гьаларла дусмала хӀяз-хӀуз, масхурти,

Проказы, шутки прежних лет.

ДукаркӀар. Илдачи гӀяхӀли абацӀиб.

Они смеются. Входят гости.

Ихтилат зукьити гъайли чебицӀиб.

Вот крупной солью светской злости

Гьими ва кьясдешли хӀяким агьлула

Стал оживляться разговор;

ТӀемдикӀар дугьбира ил гьибандила.

Перед хозяйкой легкий вздор

Хьуна гьалаб кункси лякьир лямцӀбикӀи:

Мелькал без глупого жеманства,

Гуяни агарли, къугъни агарли,

И прерывал его меж тем

Якьинти секӀалра гьанхӀедуршули,

Разумный толк без пошлых тем,

ХалахӀерхахъурли чула хӀял-уркӀи.

Без вечных истин, без педанства,

Урехи хӀебихи гъайли лихӀбачи

И не пугал ничьих ушей

Чузибси азадси мицӀирдешличил.

Свободной живостью своей.

Илаб лебри: гьабкья къур тахшагьарла,

Тут был однако цвет столицы,

Модала ислаби, давла-мас лебти,

И знать и моды образцы,

Чеэс вирути дяхӀ хӀуни гьар мерлар,

Везде встречаемые лицы,

MехӀур авлияби, чараагарти,

Необходимые глупцы;

ГӀямру ардякьунти хьунул адамти:

Тут были дамы пожилые

ГӀинтӀла вавначилти, цӀуб кьапӀначилти,

В чепцах и розах, с виду злые;

ДяхӀличир гӀясити лишантачилти;

Тут было несколько девиц,

Лебри чумал рурси хъахӀебиубти,

Не улыбающихся лиц;

Лебри чумал адам пишхӀебирхъути.

Тут был посланник, говоривший

Илав леври вакил дураулкалан,

О государственных делах;

Сунна пачалихъла аги гьанбуршан.

Тут был в душистых сединах

Бизили тӀемдикӀул хӀяна гьезличил

Старик, по-старому шутивший:

Леври ца ухънара, масхурта угьан,

Отменно тонко и умно,

Илдачи циила дукелцӀи дулхъан.

Что нынче несколько смешно.

Эпиграммабачи мурталра карцӀси

Тут был на эпиграммы падкий

ХӀяким лев, гьар секӀал кьабулхӀейкибси;

На всё сердитый господин:

ИлкӀун гьимукӀилри: муръил чяйличи,

На чай хозяйский слишком сладкий,

Муйлала гъайличи, къакти хьунрачи,

На плоскость дам, на тон мужчин,

ХӀяжар жузличила ихтилатличи,

На толки про роман туманный,

Шел рузис дедибти савгъатуначи,

На вензель, двум сестрицам данный,

Журналта лукӀути уряхӀ къунбачи,

На ложь журналов, на войну,

Дергъ ва дяхӀиличи, сунна хьунуйчи…

На снег и на свою жену.

Левгу Проласов, къалпси, убяхӀси

Тут был Проласов, заслуживший

УркӀиличил, жявлил машгьуриубси,

Известность низостью души,

Лерил альбомтазир, Сан-При, хӀела —

Во всех альбомах притупивший,

Суратчила кьалам къутабарибси!

St.-Priest, твои карандаши;

Унза гьалав балла цархӀил аричи

В дверях другой диктатор бальный

Журналла суратван левгу хӀунтӀенси,

Стоял картинкою журнальной,

Дямизурси, лехӀси, вяшрахӀейкӀуси.

Румян, как вербный херувим,

АрхӀяликьянара лев ишав тӀашли:

Затянут, нем и недвижим,

ХӀяя хӀяжар хьунча къикъимизурси,

И путешественник залётный,

Сай хӀешеси мерла даим вашуси,

Перекрахмаленный нахал,

Кьаркьа кабизличи витӀакӀниличил

В гостях улыбку возбуждал

ГӀяхӀлала дукелцӀи гьардикӀахъуси.

Своей осанкою заботной,

ЛехӀкахъили, лебта бяхӀчиаибси

И молча обмененный взор

ХӀеркӀун илис сабри танбихӀ лайикьси.

Ему был общий приговор.

Дила Онегинра ил шадлихъличив

Но мой Онегин вечер целый

Пикрумазив сайри Татьяначила;

Татьяной занят был одной,

Аммаки илала дагьрилизирси

Не этой девочкой несмелой,

АхӀенри ит рурси — урла бурхӀнала;

Влюбленной, бедной и простой,

Таргьа кьяйда тахьси, тирхьси, гӀяшикьси,

Но равнодушною княгиней,

Ил уцилри гьанна хьунуй князьла;

Но неприступною богиней

Сунечи гъамиэс имкан агарси,

Роскошной, царственной Невы.

Гьайбатси Невала малаикгъунси.

О люди! все похожи вы

Агь, адамти! ХӀуша лерил цагъунти!

На прародительницу Эву:

Хала неш ХӀявачи сарра мешути —

Что вам дано, то не влечет;

Кьисматла пайличи кьабулагарти;

Вас непрестанно змий зовет

ХӀуша галгаличи чӀичӀай дикулра,

К себе, к таинственному древу:

ХӀеберкеси цӀедеш гая дикӀулра,

Запретный плод вам подавай,

ХӀегадли — алжана хӀейги дикӀулра.

А без того вам рай не рай.

ЛергӀер рарсриубли сарри Татьяна!

Как изменилася Татьяна!

Кьадарси секӀайчи кьабуй cap гьанна!

Как твердо в роль свою вошла!

Адам кьакьаирул тяхӀяр-кьяйдара

Как утеснительного сана

Кьабулра дикили cap илис гьанна!

Приемы скоро приняла!

Халадеш буцибси, черетхӀеибси,

Кто б смел искать девчонки нежной

Заллизир зегъаби кадилзахъуси

В сей величавой, в сей небрежной

Илизир чераэс вириба чили

Законодательнице зал?

Мурт-саррил рируси рурси жагаси?

И он ей сердце волновал!

Онегинни уркӀи гӀязаббуркӀулри!

Об нем она во мраке ночи,

Пикруми урцулри, даим иличи,

Пока Морфей не прилетит,

Дугурбазив Морфей, мякьла вакӀайчи,

Бывало, девственно грустит,

ДецӀрикӀи, хӀердикӀи хӀулби бацличи,

К луне подъемлет томны очи,

ХьулрикӀи иличил кьисмат цабарес,

Мечтая с ним когда-нибудь

Баришти гӀямрула гьуни барх ахъес!

Свершить смиренный жизни путь!

Дигайлис мукӀурти cap жагьдеш, хӀяндеш.

Любви все возрасты покорны;

Амма жагьти, гъаргъти, умути уркӀбас

Но юным, девственным сердцам

ДуцӀарти дигайла дуклумарси кьас

Ее порывы благотворны,

Пайдаласи саби, ряхӀматван хъумас.

Как бури вешние полям:

КарцӀайла заблиур хъуми ункъдирар,

В дожде страстей они свежеют,

ГӀурра сагадирар, дилкьули дирар;

И обновляются, и зреют —

Кьудратти гӀямрура илдас дедлуга,

И жизнь могущая дает

Жагал ранг, муръити цӀедеш дедлуга.

И пышный цвет и сладкий плод.

Аммаки гӀямрули цӀедеш хӀегили,

Но в возраст поздний и бесплодный,

Ухънадеш нушачи гъамдиубхӀели,

На повороте наших лет,

КарцӀайла дебкӀиб къел дирар хумарли

Печален страсти мертвый след:

ДеркӀибти дусмала айламаличир.

Так бури осени холодной

Илкьяйда гӀебшнили вацӀа чӀянкӀбиру,

В болото обращают луг

Забли майдунтачир билхӀлаби диру.

И обнажают лес вокруг.

Ташмишдеш агара: дила Евгений

Сомненья нет: увы! Евгений

Татьяначи карцӀли сайгу хъяшаван.

В Татьяну как дитя влюблен;

Дигайли децӀлизи гӀелаушили

В тоске любовных помышлений

Дуги-хӀери дуркӀу, тяп мехӀурливан.

И день и ночь проводит он.

Кьяшмау кайхьили урхӀла гӀяйибти —

Ума не внемля строгим пеням,

Сунечи къяйкдарес асубирути,

К ее крыльцу, стеклянным сеням

Шишала гьаргала гьар бархӀи вашар,

Он подъезжает каждый день;

Татьянас гӀелавад дяхӀцӀиван вирар.

За ней он гонится как тень;

ХӀулуркӀар: чебушес нагагь бикалли

Он счастлив, если ей накинет

ГӀяхӀлани бакӀибси шарф хъуцӀарличи,

Боа пушистый на плечо,

Някъбира цӀа кьяйда гачвандикалли,

Или коснется горячо

Илала палтарла чибара къяйра

Ее руки, или раздвинет

Някъбачил ца шайчи битӀванакӀалли,

Пред нею пестрый полк ливрей,

КӀана ахъванбуцес сунес бикалли.

Или платок подымет ей.

Ил сели виркьалра, се балбуцалра,

Она его не замечает,

ПикрибяхӀчихӀейу гъезла бехӀцадра.

Как он ни бейся, хоть умри.

Ца гӀяхӀил юртлизив ил кьабулиру,

Свободно дома принимает,

ГӀяхӀли хъулибхӀели, хӀябал гъай дуру.

В гостях с ним молвит слова три,

ЦацахӀели цайна бекӀра гьакӀбиру,

Порой одним поклоном встретит,

ЦацахӀели бекӀлил хӀясибрахӀейру.

Порою вовсе не заметит:

Авара дирхӀейру хӀяздухъахъести,

Кокетства в ней ни капли нет —

Чекъатла агьлули чесес хӀейрути.

Его не терпит высший свет.

Онегинна дяхӀла рангра цӀубдулхъан,

Бледнеть Онегин начинает:

Таняла иличи уркӀецӀи хӀелхъан.

Ей иль не видно, иль не жаль;

Чеди хӀеръибхӀели — беръубси урцул,

Онегин сохнет, и едва ль

Рахли чахоткали сунези урцу. —

Уж не чахоткою страдает.

Тухтуртачи укьен, — буриб илизи.

Все шлют Онегина к врачам,

Илдани вархьаиб дарма шиннизи.

Те хором шлют его к водам.

Дигули ахӀенгу илис арукьес;

А он не едет; он заране

Дигули сай ажал даайчи вебкӀес.

Писать ко прадедам готов

Дигулигу илис хала бегӀтачи

О скорой встрече; а Татьяне

ХӀябрази бархьаэс кагъарра белкӀес,

И дела нет (их пол таков);

ХӀушачил цугиркус или багьахъес;

А он упрям, отстать не хочет,

Татьянас дигули ахӀен ил чеэс

Еще надеется, хлопочет;

(Хьунул жинс илгъуна). ИлкӀун варскъа сай,

Смелей здорового, больной

Илизивад вердес цӀакь агарли сай.

Княгине слабою рукой

ЗягӀипли виалра, арасиливан,

Он пишет страстное посланье.

Князьла хьунуйчи хӀялагар някъли

Хоть толку мало вообще

ГӀяжаибси кагъар сабгу лукӀули, —

Он в письмах видел не вотще;

Кагъуртазиб пайда чехӀебиалра.

Но, знать, сердечное страданье

Чесес хӀейуб-ургар уркӀила цӀумра,

Уже пришло ему невмочь.

XIepa, иш кагъарра, хӀушаб бучӀулра.

Вот вам письмо его точь-в-точь.

Жаваб агу. Кагъар кӀиэсил белкӀун.

Ответа нет. Он вновь посланье:

ХӀябал кагъар жаваб агарли калун.

Второму, третьему письму

Гьуниваэс или гӀурpa арякьун.

Ответа нет. В одно собранье

АцӀибмад, дяхӀ-дяхӀли ил дурарухъун.

Он едет; лишь вошел… ему

Таня сарри кьяркьли, сарри гӀясили,

Она навстречу. Как сурова!

Ил чехӀеибсила гӀерра дирули!

Его не видят, с ним ни слова;

Илизи гъай эсра хӀейгули сари.

У! как теперь окружена

Ил гьанна яниван ряргӀили сари!

Крещенским холодом она!

ХӀебурес сунела гӀясириубдеш

Как удержать негодованье

Дарскъа кӀунтӀбалара леб къайгъичебдеш,

Уста упрямые хотят!

Онегинни хӀулби хӀердирули cap:

Вперил Онегин зоркий взгляд:

Чинаба уркӀецӀи ва гъузгъалдидеш?

Где, где смятенье, состраданье?

Гьари нургъбала къел? Илди агара!

Где пятна слез?.. Их нет, их нет!

Илала дяхӀличиб саби гьимира…

На сем лице лишь гнева след…

Асубирар риэс ил урухкӀули:

Да, может быть, боязни тайной,

Сунна муруй яра бахъ хамти урхӀли

Чтоб муж иль свет не угадал

Чула илди пишни, шикь дала или.

Проказы, слабости случайной…

Гьанна Онегинни сайгу балули:

Всего, что мой Онегин знал…

Умутбихьес хӀейрар! Сай араркьули:

Надежды нет! Он уезжает,

Пикриагардешлис лягӀнатикӀули,

Свое безумство проклинает —

Ахмахдешлизи сай гӀелаиркули.

И, в нем глубоко погружен,

ДурахӀелхъулигу ил кьакьализи,

От света вновь отрекся он.

Кайили сай лехӀси кабинетлизи.

И в молчаливом кабинете

Цунни кайибхӀели, илис гьанбикиб:

Ему припомнилась пора,

УркӀецӀи агарти вайти анцӀкьила

Когда жестокая хандра

Зумати излуми гӀелараддиркни.

За ним гналася в шумном свете,

Илдани сунела хъянтӀара бурцни,

Поймала, за ворот взяла

ЦӀябси гӀямзилизи сай гӀинивирни.

И в темный угол заперла.

ГӀурра гьалаб саби бекӀа жузала;

Стал вновь читать он без разбора.

ДелчӀунгу Гиббонна, делчӀун Руссола,

Прочел он Гиббона, Руссо,

Гердерла, Шамфорла ва Мазонила,

Манзони, Гердера, Шамфора,

Мадаме де Стальла, Бишла, Тиссола,

Madame de Staёl, Биша, Тиссо,

Сунна селичилра бирхаудагар

Прочел скептического Беля,

Пьер Бельла жузи, ва Фонтенельла,

Прочел творенья Фонтенеля,

Нушалаталара делчӀун илини…

Прочел из наших кой-кого,

Се саррил журналти, альманахуни,

Не отвергая ничего:

Чузир гӀякьлумира иш нушаб лерти,

И альманахи, и журналы,

Амма гьанна набчи къяйкрадикӀути,

Где поученья нам твердят,

Гъайра, гапра—сари наб гӀяхӀдизести —

Где нынче так меня бранят,

ЦацахӀели чузир нуни чейути,

А где такие мадригалы

Илди лукӀутира набчиларигу,

Себе встречал я иногда:

Господаби, илра вайси ахӀенгу.

E sempre bene, господа.

Вякьии жузличи хӀулби илини,

И что ж? Глаза его читали,

Аммаки пикруми гьарахъли сарри.

Но мысли были далеко;

Хьулани, кьасани, дард ва децӀани

Мечты, желания, печали

Мурхьли уркӀилизи дарцра дикилри.

Теснились в душу глубоко.

ХӀулбала гьаларти тугъала-ургар

Он меж печатными строками

ДелчӀес цархӀил тугъи дагьарра дирар.

Читал духовными глазами

XIеpагу, цархӀилти илди тугъази

Другие строки. В них-то он

ГӀелаикили сай гьанна ишхӀяйзив.

Был совершенно углублен.

Илди тугъазир лер дибгӀян хабурти

То были тайные преданья

Гьалабла дигеси, цӀябси манзилла:

Сердечной, темной старины,

Илар муэрти лер бархбас агарти,

Ни с чем не связанные сны,

Урехи леб, гъай лер — мягӀни агарти.

Угрозы, толки, предсказанья,

Илдазир чедиу дугӀла хабурти

Иль длинной сказки вздор живой,

Яра жагь рурсили делкӀун кагъурти.

Иль письмы девы молодой.

Ил багьла-багьлали гӀелаиркулри

И постепенно в усыпленье

Мурхьти пикрумала гъапулдешлизи.

И чувств и дум впадает он,

Суратуни хъярхъли дарсра дикӀулри,

А перед ним Воображенье

Сунес гьанарути гьанна илизир.

Свой пестрый мечет фараон.

ЦацахӀели илис саб гьанарули;

То видит он: на талом снеге,

БицӀул дяхӀиличив лев вяшхӀейкӀули,

Как-будто спящий на ночлеге,

Жагьил дурхӀя, кайхьи, дуги буркӀули.

Недвижим юноша лежит,

Кавшили сай! ТӀама саби бикьули.

И слышит голос: что ж? убит.

Гьанарули саби сунна душманти,

То видит он врагов забвенных,

Жявлил хъумкартурти. Гьанарар илис

Клеветников, и трусов злых,

Бугьтанчиби, вайти урухтусуни,

И рой изменниц молодых,

Жагь рурсби, хаиндеш чули дарибти,

И круг товарищей презренных,

Усал гьалмагъуни, юрт шилизибси,

То сельский дом — и у окна

Илар чериу ил — улкьай гьаларси!..

Сидит она… и всё она!

Ил гьанбиклумази бекӀгьавли илхӀун.

Он так привык теряться в этом,

Ил мехӀурирули ца хӀилхӀи калун.

Что чуть с ума не своротил,

Поэт ветарули ца бара калун.

Или не сделался поэтом.

Бурис; вири нуни ил гӀевурцули.

Признаться: то-то б одолжил!

Цараван буралли: урусла мезли

А точно: силой магнетизма

Назмурти лукӀнила тяхӀяр-кьяйдали

Стихов российских механизма

Ца хӀилхӀи калунгу илра ургули.

Едва в то время не постиг

Ил дила ученик, вахъ дагьри камси,

Мой бестолковый ученик.

Поэтличи вири хӀекьли мешуси

Как походил он на поэта,

Ялкъузли гӀямзила ил кайибхӀели,

Когда в углу сидел один,

Анкъила цӀабилкьлаб цӀа алкунхӀели.

И перед ним пылал камин,

Бенедетта яра Аллагь ирули,

И он мурлыкал: Benedetta

Кьурмявван цӀумикӀи, цӀаличи дабри,

Иль Idol mio и ронял

Яра журнал хапли иргьули вири.

В огонь то туфлю, то журнал.

БурхӀни дуцӀдухъири. Ванал гьавали

Дни мчались; в воздухе нагретом

БяргӀибси янила пардавти диркӀуб.

Уж разрешалася зима;

Ил варгес хӀебиуб шигӀрула гьавли,

И он не сделался поэтом,

Я вебкӀес виъхӀейуб, я мехӀурхӀейуб.

Не умер, не сошел с ума.

ХӀебла шалал дяхӀли мицӀириахъуб.

Весна живит его: впервые

Унза-ганзи хъярхъли гьаргра дарахъиб.

Свои покои запертые,

Янила бурхӀназив, кьургу вацаван,

Где зимовал он как сурок,

Калунси сунела биштӀаси хъали

Двойные окны, камелек

Савли айзурмадан сай бархьбалтули.

Он ясным утром оставляет,

Невала дубкадли аркьян гъяйличив,

Несется вдоль Невы в санях.

ХӀеркӀличибси миъла хьанцӀа камличиб

На синих, иссеченных льдах

ХӀяз бехӀбирхьули саб берхӀила нурли

Играет солнце; грязно тает

Кьакьурбазиб дяхӀи кӀантӀибиубли,

На улицах разрытый снег.

ИлхӀяйзиб бицӀулри, нясрабирули.

Куда по нем свой быстрый бег

ДяхӀиличивад ил чина аркьулив?

Стремит Онегин? Вы заране

Онегинна хъярхъ дуцӀ чинабяхӀ сабив?

Уж угадали; точно так:

Гьанбиркур хӀушани балули или:

Примчался к ней, к своей Татьяне

Ил дуцӀли аркьули сай Татьяначи —

Мой неисправленный чудак.

Ил — гьунчихӀеркуси дила саяхъчи,

Идет, на мертвеца похожий.

Лявкьян. Мешули сай жаназаличи.

Нет ни одной души в прихожей.

Чилра къаршихӀейкиб гьалавси хъулив:

Он в залу; дальше: никого.

КӀинайс сай заллизи ухӀнаихъули.

Дверь отворил он. Что ж его

Чилра хӀергиб. Унза гьаргдирули сай.

С такою силой поражает?

УркӀухъахъунвара ишав ил сели?

Княгиня перед ним, одна,

Татьяна лер гьалар, регӀхӀериубли,

Сидит, не убрана, бледна,

Чила-сабил кагъар бучӀули сари,

Письмо какое-то читает

Багьлали нургъбира гердухъи сари,

И тихо слезы льет рекой,

Някъра ляжиличи гӀинибарилри.

Опершись на руку щекой.

ИлхӀяйзир илала дардани гӀянцӀти

О, кто б немых ее страданий

БусягӀят гьарилли сарри дагьести!

В сей быстрый миг не прочитал!

Ит гьаларла Таня, ит пякьир Таня

Кто прежней Тани, бедной Тани

Князьла хьунуйзир хӀералив чили!

Теперь в княгине б не узнал!

Евгений илала кьяшмала гьала

В тоске безумных сожалений

Кайкиб дагьриагар уркӀецӀиличил.

К ее ногам упал Евгений;

Ил руржули сари ва лехӀкахъили

Она вздрогнула и молчит,

ОнегинничиряхӀ cap хӀеррикӀули:

И на Онегина глядит

Тамашариъни ва гьими агарли.

Без удивления, без гнева…

Илала зягӀипдеш, хӀулби дишунти,

Его больной, угасший взор,

ТиладибикӀул хьул, лехӀти гӀяйибти —

Молящий вид, немой укор,

Лерил чедиулри гӀячикъдешличил.

Ей внятно всё. Простая дева,

Урла хьуланачил ва уркӀиличил

С мечтами, сердцем прежних дней,

ГӀядатла рурси cap гьанна иличил.

Теперь опять воскресла в ней.

Онегин, итхӀели ну жагьси сарри,

«Онегин, я тогда моложе,

Гьанбиркур, итхӀели гӀяхӀсира сарри.

Я лучше, кажется, была,

XIурa вигахъади, се биубвара?

И я любила вас; и что же?

ХӀела уркӀилизиб се баргирара?

Что в сердце вашем я нашла?

Се жаваб баргирав? Баргира кьяркьдеш.

Какой ответ? одну суровость.

Бархьсигу ну рикӀул? Ил хӀед сагадеш

Не правда ль? Вам была не новость

АхӀенригу дигай мукӀур рурсила.

Смиренной девочки любовь?

Аммаки бусягӀят, агь, Аллагь дила! —

И нынче — Боже — стынет кровь,

ХӀела бяргӀибси xIep, хӀуни бурибси

Как только вспомню взгляд холодный

Гьандикалли, валлагь, дила хӀи диргӀур,

И эту проповедь… Но вас

ХӀечи гӀяйибтани уркӀи хӀебиркьур.

Я не виню: в тот страшный час

Бархьсири итхӀели хӀуни барибси.

Вы поступили благородно.

Таманни вархьсири хӀу гьалав дила,

Вы были правы предо мной:

Ил секӀайс баркалла дила уркӀила…

Я благодарна всей душой…

«Ну рисулра… ХӀела Таня гьаннара,

«Я плачу… если вашей Тани

Эгер хъумхӀертурли виадли хӀуни,

Вы не забыли до сих пор,

Багьи: уркъубяхъла дугал занзбира,

То знайте: колкость вашей брани,

ДяргӀибти дугьбала миълахъунира,

Холодный, строгий разговор,

Эгер леббиалри набзиб арира,

Когда б в моей лишь было власти,

Ну ратӀунти карцӀай гьалар чейира

Я предпочла б обидной страсти

Илди нургъбачирра, кагъуртачирра.

И этим письмам и слезам.

ХӀезиб хьуланачи дила жагьдешла,

К моим младенческим мечтам

ИтхӀели биригу уркӀецӀидухъни;

Тогда имели вы хоть жалость,

ХӀурматра биради дила дусмала…

Хоть уважение к летам…

Амма гьанна? Дила, кьяшмала гьала

А нынче! — что к моим ногам

Сели кири? Усал баркьуди хӀела!

Вас привело? какая малость!

ХӀела уркӀиличил ва гӀякьлуличил

Как с вашим сердцем и умом

Сен виубри кайзес лагъла куцличил?

Быть чувства мелкого рабом?

Наб, Онегин, ишди жагадешуни

«А мне, Онегин, пышность эта,

Дяйницун саригу, гьими духъести.

Постылой жизни мишура,

Дила къугъаси юрт, туй-шадлихъуни,

Мои успехи в вихре света,

Гьарбизуни нуни ишар сархути… —

Мой модный дом и вечера,

Се лебли илдазиб? Ну кьабуллира

Что в них? Сейчас отдать я рада

ХӀязла дуркьа-кьусра, палтарла къяйра,

Всю эту ветошь маскарада,

Хъа бухӀнабси масра, тӀама-гьамара —

Весь этот блеск, и шум, и чад

Лерил илди дедес жузала тахлис,

За полку книг, за дикий сад,

Нуша хӀердиубси ит биштӀал юртлис,

За наше бедное жилище,

Шалати масхуртас, шадти хӀяз-хӀузлис,

За те места, где в первый раз,

XIу нуни бегӀ гьалав чеибси мерлис;

Онегин, встретила я вас,

Сунезиб зизила биштӀал хӀяб лебси

Да за смиренное кладбище,

Сунечиб бусягӀят цӀелдара тӀашси,

Где нынче крест и тень ветвей

Галгала кьялуба дяхӀцӀи кайуси!..

Над бедной нянею моей…

ТалихӀлира бири ну хъябруцруцес,

«А счастье было так возможно,

Ил дила мякьлабри!.. Дила кьисматра

Так близко!.. Но судьба моя

Балкьаур кьадарси насиббиахъес.

Уж решена. Неосторожно,

Асубирар, гьалакриубли риэс:

Быть может, поступила я:

РехӀризургу набчи нургъбачил нешра…

Меня с слезами заклинаний

Сегъуна чӀалали сари ряхъялра,

Молила мать; для бедной Тани

Пякьир Таняс бекӀлил аги декӀардеш.

Все были жребии равны…

Гьаннаалра бати дила паргъатдеш;

Я вышла замуж. Вы должны,

ХӀела уркӀилизир, гӀяхӀил балулра,

Я вас прошу, меня оставить;

Лертигу пахрура, ламусра, яхӀра;

Я знаю: в вашем сердце есть

ХӀечи гӀяшикьлира, вигулри хӀу наб,

И гордость, и прямая честь.

(Къяна бурес селис гӀягӀнилив ишаб?)

Я вас люблю (к чему лукавить?),

Амма цархӀиллизи кьисмат бедилра;

Но я другому отдана;

Ну абадли-абад илис марсира».

Я буду век ему верна».

Ил аррякьун, тӀашли калун Онегин,

Она ушла. Стоит Евгений,

Вяхъибсиван сайгу ил лямцӀла цӀали.

Как будто громом поражен.

Пайтти пикрумала сегъуна чябхъин

В какую бурю ощущений

БяхӀиуливара гьанна уркӀили?

Теперь он сердцем погружен!

Зингъла тӀама аур дабрила мегьла:

Но шпор незапный звон раздался,

Татьянала мурул илала гьала

И муж Татьянин показался,

ВакӀили тӀашизур иша илхӀяйзив.

И здесь героя моего,

Сай гӀясивиэси ил анцӀбукьлизив

В минуту, злую для него,

Гьанна дила герой илав валтехӀе, —

Читатель, мы теперь оставим,

ВахъхӀилис… даимлис илав валтехӀе!

Надолго… навсегда… За ним

Илис гӀеларадли ца гьуникадли

Довольно мы путем одним

ДахъхӀи дегӀ дашира иш дунъякадли.

Бродили по свету. Поздравим

БусягӀят дубличи даилра. Гьурра!

Друг друга с берегом. Ура!

Ил барес (бархьсигу?) Саб заманара!

Давно б (не правда ли?) пора!

Ил хӀу чи виадра, дила белкӀ бучӀан,

Кто б ни был ты, о мой читатель,

XIу виадра юлдаш, виадра душман,

Друг, недруг, я хочу с тобой

ДекӀарикес диги хӀечил гьаламагъван.

Расстаться нынче как приятель.

ГӀяхӀли калаби хӀу. УмцӀадра севан,

Прости. Чего бы ты за мной

Ну арякьунхӀели даргес жузлизир,

Здесь ни искал в строфах небрежных,

ЧедетхӀеахъили делкӀун тугъазир:

Воспоминаний ли мятежных,

Сари лергӀер декӀти гьанбикунира,

Отдохновенья от трудов,

Бузерила гӀергъи бамсриахънира,

Живых картин, иль острых слов,

МицӀир суратуни, дугати дугьби,

Иль грамматических ошибок,

Грамматикала хатӀа-матӀаби, —

Дай бог, чтоб в этой книжке ты

Я Аллагь, биштӀаси хъимихъ баргаби

Для развлеченья, для мечты,

ХӀела анцӀдукьала кӀундацӀахъеси,

Для сердца, для журнальных сшибок

Журналтала жалтас багалачебси.

Хотя крупицу смог найти.

Гьу, декӀардиркехӀе, гӀяхӀил калаби!

За сим расстанемся, прости!

ХӀуша: валликьяна вахъ гӀяжаибси,

Прости ж и ты, мой спутник странный,

Нуни чеббикӀибси мурад дурхъаси,

И ты, мой верный Идеал,

БиштӀаси биадра, дила бузери —

И ты, живой и постоянный,

Мурталра мицӀирси ва кабизчебси, —

Хоть малый труд. Я с вами знал

ГӀяхӀил каленая гьанна лерилра.

Всё, что завидно для поэта:

ХӀушачил варххӀели нуни дагьурра,

Забвенье жизни в бурях света,

Лерил секӀал — поэт хӀясратирути;

Беседу сладкую друзей.

ГӀямру, хамси кьамла-ургар пулкӀуцӀти,

Промчалось много, много дней

Муриси гьибанди гьалмагъунала,

С тех пор, как юная Татьяна

ДуцӀбухъи, кӀунбацӀиб дурзам бурхӀнала

И с ней Онегин в смутном сне

Рахъ жагьси Татьяна Онегинничил

Явилися впервые мне —

БакӀибхӀейчибада бегӀ гьалаб набчи.

И даль свободного романа

Азадси романна дянгси майданра

Я сквозь магический кристалл

ИтхӀели гӀячихъси ахӀенри набра.

Еще неясно различал.

Бетаруси секӀал балулра нуни:

: Предвижу всё: вас оскорбит

Пашманси дигӀяндеш хӀези гьанбушни —

Печальной тайны объясненье.

Ил саби хӀед нуни децӀ савгъатбарни.

Какое горькое презренье

Сегъуна кьутӀкьуси гьимидухъахъни

Ваш гордый взгляд изобразит!

ХӀела хамси хӀерли аргъахъесвара!

Чего хочу? с какою целью

Се дигулра? Селис уркӀи бурулра?

Открою душу вам свою?

Сегъунси-биалра вайси шаддешлис,

Какому злобному веселью,

Белики, хӀед сабаб гьалабирхьулра!

Быть может, повод подаю!

Гьанагарли муртрил къаршиикили,

: Случайно вас когда-то встретя,

ХӀезиб жагадешла цӀа чебаили:

В вас искру нежности заметя,

Иличи вирхаэс ну виъхӀейубра:

Я ей поверить не посмел:

Дила хасиятлис пурбан хӀегира,

Привычке милой не дал ходу;

Дила даим батси азаддеш, ари

Свою постылую свободу

Детахъахъес сенкӀал наб хӀейгусири.

Я потерять не захотел.

КӀинайс ятдарира ит ца анцӀбукьли…

Еще одно нас разлучило…

Ленскийра алхун багьанагарли.

Несчастной жертвой Ленской пал…

Наб бегӀлара дурхъал секӀайзибадли

Ото всего, что сердцу мило,

УркӀи къяббарира нуни итхӀели:

Тогда я сердце оторвал;

ГьарахъхӀели нуни пикрибарира:

Чужой для всех, ничем не связан,

Паргъат гӀямрулира азаддешлира

Я думал: вольность и покой

ТалихӀла мер бурцу. ХатӀаикира!

Замена счастью. Боже мой!

Ай, Аллагь! Нуни ну танбихӀлаварра.

Как я ошибся, как наказан!

Лаззат саб, дигухӀи ил хӀу чериэс,

: Нет, поминутно видеть вас,

XIу чина рукьядра — гӀелавад вашес,

Повсюду следовать за вами,

КӀунтӀбала пишдяхъни, хӀулбала вяшра

Улыбку уст, движенье глаз

Дила карцӀси хӀерли даим чедиэс.

Ловить влюбленными глазами,

ХӀуни дурутачи вахъхӀи лехӀирхъес.

Внимать вам долго, понимать

Лебил уркӀиличил хӀу марли иргъес.

Душой всё ваше совершенство,

ХӀела гьалав вайти гӀязабуназив

Пред вами в муках замирать,

ХӀяккалзес, цӀубулхъес ва кӀинайс вилшес!

Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!

Амма илдазивад ну мяхӀрумлира:

: И я лишен того: для вас

ХӀед гӀяхӀдешцун баргес даим умцӀулра.

Тащусь повсюду наудачу;

Гьар бархӀи, гьар сягӀят наб саб кьиматли.

Мне дорог день, мне дорог час:

Аммаки сари наб гибти кьисматли

А я в напрасной скуке трачу

БурхӀни дарданазир шалгӀердалтулра.

Судьбой отсчитанные дни.

Къиянти-декӀти cap илди итира.

И так уж тягостны они.

Нуни балас: чевкъар наб жявли вебкӀес.

Я знаю: век уж мой измерен;

Амма дила гӀямру гӀеркъадиахъес

Но чтоб продлилась жизнь моя,

ГӀягӀнисигу умут барх биэс набчил

Я утром должен быть уверен,

Умут-хӀу жягӀялра чериъниличи.

Что с вами днем увижусь я…

УрухкӀулра дила мукӀур хӀерлизиб

: Боюсь: в мольбе моей смиренной

ХӀела дяргӀиб хӀулба чедиу или

Увидит ваш суровый взор

Усалти макрула пикри, кьасани. —

Затеи хитрости презренной —

ГӀясиси гӀяйибра бикьулра нуни.

И слышу гневный ваш укор.

Севан декӀси сабил багьадри хӀуни:

Когда б вы знали, как ужасно

Умсес цӀакь дигайла милигдешлизив,

Томиться жаждою любви,

Алкес, ва гӀямрула гьарил гьигьлизиб

Пылать — и разумом всечасно

Ругер паргъатбирес дуцӀар хӀилизиб.

Смирять волнение в крови;

Ил хӀела кьукьуби кӀапӀдуцес дигни,

Желать обнять у вас колени,

ХӀела кьяшми гьалав, агьра бушили,

И, зарыдав, у ваших ног

Лерил тиладиби, шикаятуни

Излить мольбы, признанья, пени,

МукӀурвакӀнила гъай ил хӀези дурес,

Всё, всё, что выразить бы мог.

Илди дурухӀели, дугьбира xIeppa

А между тем притворным хладом

Макрукь бяргӀибдешли ярагъладирес;

Вооружать и речь и взор,

Ил хӀечил рахӀятли лякьирра бирес,

Вести спокойный разговор,

ХӀулкӀуси хӀерличил хӀечи хӀерикӀес.

Глядеть на вас веселым взглядом!..

МукӀурхӀекӀес дила ахъри агара,

: Но так и быть: я сам себе

Набчи ну къаршили кайзес хӀейрусра:

Противиться не в силах боле;

Бурулра: «Ну хӀела арилизивра,

Всё решено: я в вашей воле,

Дила кьисматлис ну мутӀигӀли сайра».

И предаюсь моей судьбе.