ЦАИБИЛ БЕКӀ — Первая глава

«Дила адавзи, сай низам бузахъан,

«Мой дядя самых честных правил,

ГӀязизварибхӀели иза гӀязабли,

Когда не в шутку занемог,

Сунна хӀурмат барни тӀалабкабариб

Он уважать себя заставил

Иличибра гӀяхӀси барес хӀейрули.

И лучше выдумать не мог;

ЦархӀилтас дарс бири илала гӀибрат;

Его пример другим наука;

Амма, дила Аллагь, бирар мусибат

Но, Боже мой, какая скука

Дуги-хӀери кайрес излукьла шулгӀи,

С больным сидеть и день и ночь,

Иличивад ганзра тяйдихӀейрули!

Не отходя ни шагу прочь!

УряхӀ макру сари, декӀсигу хӀянчи

Какое низкое коварство

Ил вайхъу мицӀирси паргъатирахъни,

Полуживого забавлять,

Илала гӀянулби даим ункъдирни,

Ему подушки поправлять,

Дармунти дедлугни халал дардличил,

Печально подносить лекарство,

Мурхьли гьигьра балтес, вегӀ пикривикӀес:

Вздыхать и думать про себя:

Мурт лябкьяна шайтӀан ил хӀу арукес?»

Когда же чёрт возьмет тебя!»

Илкьяйда гӀулухъан пикриикӀулри

Так думал молодой повеса,

Почтала пайтуйчив гьуйчив дуцӀхӀели,

Летя в пыли на почтовых,

Кьудратла вегӀ Зевсли хӀукму белкӀири

Всевышней волею Зевеса

Сай хала бегӀтала букьур виэсли.

Наследник всех своих родных.

Дила Людмилала, дила Русланна

Друзья Людмилы и Руслана!

Гьалмагъуни! Гьанна дила романна

С героем моего романа

Геройличил хӀуша, пурбан дигулра,

Без предисловий сей же час

Гьалагъай агарли — тянишдирура:

Позвольте познакомить вас:

Онегин, ил дила гьалмагъ сай гӀяхӀси,

Онегин, добрый мой приятель,

Нева хӀеркӀла дублав сай ил акӀубси,

Родился на брегах Невы,

Роман бучӀан, ургуд илав акӀубси,

Где, может быть, родились вы

Яра кепаназив илав калунси;

Или блистали, мой читатель!

Илав нура муртрил шадив вашаси:

Там некогда гулял и я:

Амма север саби наб заралласи.

Но вреден север для меня.

Къайгъиличил-ункъли къуллукъ барили,

Служив отлично, благородно,

Чеблумала курлав дудеш хӀеркайуб.

Долгами жил его отец,

Гьар дуслизир хӀябал мажлис дирули

Давал три бала ежегодно

Хазна харжбарили, ил хурдакайуб.

И промотался наконец.

Кьисматли Евгений мяхӀкамирулри;

Судьба Евгения хранила:

Мадамели илис бяркъ бедлугулри,

Сперва Madame за ним ходила,

Ил Монсеньерлини рарсрарибсири;

Потом Monsieur её сменил.

Хъяша сакӀубсири ва дигесири.

Ребёнок был резов, но мил.

Къарцинси француз — къуллукъчи кашиш

Monsieur l’Abbé, француз убогой,

Бажардиикилри илис бяркъ бедес,

Чтоб не измучилось дитя,

Дигахъи мурталра масхурта угьес.

Учил его всему шутя,

НасихӀятуначил вирар анцӀхӀевкьес.

Не докучал моралью строгой,

Хъяшала пишначи камси махикӀи,

Слегка за шалости бранил

ДуцӀрумла анхълизи шадив арики.

И в Летний сад гулять водил.

Паргъатдеш агарти дуцӀар жагьдешла

Когда же юности мятежной

БурхӀни дакӀибхӀели дуцӀли иличи,

Пришла Евгению пора,

БурхӀни-хьуланала, хӀялимси децӀла.

Пора надежд и грусти нежной,

Франциялан кашиш хӀетур юртличив.

Monsieur прогнали со двора.

Дила Онегинра сай гьанна ватли;

Вот мой Онегин на свободе;

Лебси гуй хӀясибли бекӀ кьицӀбарили;

Острижен по последней моде;

Лондонлан дендиван сай вегӀиубли, —

Как dandy лондонский одет —

Ва дунъя чебаэс сай дуралхъули.

И наконец увидел свет.

Француз мезличил гъарацӀхӀейкили,

Он по-французски совершенно

Балусири лукӀес, учӀес, гъайикӀес,

Мог изъясняться и писал;

Бали делхълизивра хъярхъли ласикӀес,

Легко мазурку танцевал

Бали икрамбирес, кьасхӀебарили,

И кланялся непринужденно;

ГӀур хӀушаб се дигив? БикӀулри халкьра

Чего ж вам больше? Свет решил,

Ил сай духусира, сай дигесира.

Что он умён и очень мил.

Бурсидиубтира нуша кам-гьамли

Мы все учились понемногу,

Селичи-биалра, сен-сен биалра,

Чему-нибудь и как-нибудь;

Аллагьлизи шукру, нушачив бяркъли

Так воспитаньем, слава Богу,

ГьалавяхӀ архӀеку адам илцадра

У нас немудрено блеснуть.

Пикруми хӀясибли бахъалгъунтала

Онегин был, по мненью многих

(Кьасчебти ва чурхти диванчибала)

(Судей решительных и строгих),

Онегин гӀялим сай, аммаки хамси,

Учёный малый, но педант.

Сунени цархӀилти бяркъес дигуси.

Имел он счастливый талант

ТалихӀчебси пагьму лебри илизиб

Без принужденья в разговоре

Гъайлизив къячилкес гьарил секӀайчи,

Коснуться до всего слегка,

Мешура уцили сай гӀялимличи,

С учёным видом знатока

Мурхьси лехӀкахъибдеш бихӀес жаллизиб;

Хранить молчанье в важном споре

Назмуртала цӀали, хабарагарти,

И возбуждать улыбку дам

ДукелцӀи алкӀахъес издагуназир.

Огнём нежданных эпиграмм.

Латин мез гьанна сар кьиматагарли;

Латынь из моды вышла ныне:

Аммаки хӀушази бурасли бархьли,

Так, если правду вам сказать,

Илди мез мадарли дали илини.

Он знал довольно по-латыне,

Ца гӀяхӀил бекӀдири эпиграфуни.

Чтоб эпиграфы разбирать,

Ювеналличила вири гъайкавхъес.

Потолковать об Ювенале,

Бали кагъарлизи «Вале»¹ кабалтес;

В конце письма поставить vale,

КӀел назмуцун дири гьандиркахъути,

Да помнил, хоть не без греха,

«Энеида» белчӀи, сенрил дяркъурти.

Из Энеиды два стиха.

Сари дунъяличир гьар-ур кайкибти

Он рыться не имел охоты

АнцӀбукьуни дагьес иштяхӀхӀедулхъи,

В хронологической пыли

Илдира гъамтази бекӀлил халтӀхӀелхъи;

Бытописания земли;

Аммаки Ромулла манзилличирад

Но дней минувших анекдоты,

Нушала бурхӀначи бикайчи лерти

От Ромула до наших дней,

Дагьрилизир дихӀи пешкеш хабурти.

Хранил он в памяти своей.

Сунезиб кагибси иштяхӀ агарли

Высокой страсти не имея

ШигӀрула сихӀрулис гӀямру харждарес,

Для звуков жизни не щадить,

ХӀебагьур, нушани гӀеббурухьалли,

Не мог он ямба от хорея,

Хорейлизибадли ямб декӀарбарес;

Как мы ни бились, отличить.

Гомер ва Феокрит батӀес вехӀилзи,

Бранил Гомера, Феокрита;

Адам Смитла жуз бучӀес дигахъи,

Зато читал Адама Смита

МяхӀкамли харжикӀи, мяштӀбири давла;

И был глубокий эконом,

Пикрибарес бали: улка сунела

То есть умел судить о том,

Секьяйда, селичил хӀеркабирулил,

Как государство богатеет,

ДавлачеббикӀули севан гьархӀели,

И чем живёт, и почему

Авлахъла азихъла булдеш лебхӀели,

Не нужно золота ему,

Бали сен мургьи-арц хӀяжатхӀеркутил.

Когда простой продукт имеет.

Дудешли пикруми хӀергъиб илала,

Отец понять его не мог

Ижаралис дуртӀи хъуми сунела.

И земли отдавал в залог.

Ил жявли валкьари кьас дигӀянбирес,

Нас пыл сердечный рано мучит

Дигайла халисдеш хапли чедиэс;

И говорит Шатобриан

Бирхауди бирхьес, ил бетихъахъес,

Любви нас не природа учит

Вамкьурсила дирес, зигарра улхъес;

А первый пакостный роман —

Хамсила гӀердирес, мукӀурсин калзес,

Мы алчем жизнь узнать заране

Багьласила дирес, пикричеввирес!

И узнаем её в романе

Бали куц кабурцес хӀял битӀунсила;

[Лета] придут, а между тем

Магьирси, урибси устари гъайла.

Не насладились мы ничем —

Сай кагъурти лукӀес чеветхӀеибси!

Прелестный опыт упреждая

Вири сунени сай хъумра картуси,

Мы только счастию вредим —

Ца секӀал дигули пикриикӀуси!

Незнанье скроется, а с ним

ХӀер сабри алтӀуси, сабри малхӀямси,

Уйдет горячность молодая

Сабри урузкӀуси, хатир агарси,

Онегин это испытал

ЦацахӀели нургъби лямцӀдулхъахъуси!

За то как женщин понимал —

Бахъ гьамадли бали куц сагабарес,

Как он умел казаться новым,

Масхуртачил рурсби тамашабирес;

Шутя невинность изумлять,

Хапси мукӀурдешли илди кахбирес,

Пугать отчаяньем готовым,

Дигеси гап-чяхӀли чахусанбирес;

Приятной лестью забавлять,

Илди чеалкӀуси манзил чеббиркӀес;

Ловить минуту умиленья,

Рурсбала хӀялалти пикрумачирад

Невинных лет предубежденья

Сунна гӀякьлу, гъира чедидиркахъес.

Умом и страстью побеждать,

Гуж-гужли ляв сархес ил хӀерли кайри,

Невольной ласки ожидать,

МукӀурбакӀни сархес бусравти дири.

Молить и требовать признанья,

УркӀила цаибси тӀамара иргъи,

Подслушать сердца первый звук,

ДуцӀарти карцӀайлис гӀелавадирки.

Преследовать любовь — и вдруг

Бали ригайличил дигӀяй цугиркес.

Добиться тайного свиданья,

ГӀур илала гӀергъи чӀянкӀли илисцун

И после ей наедине

ЛехӀдешла бурхлиур дурсри кадирхьес.

Давать уроки в тишине!

ЦӀяббиубли саби: айъиб гъяйличи.

Уж тёмно: в санки он садится.

«Гьу, гьайда, гьу, гьайда!» — ТӀама зайбухъун,

«Поди! поди!» — раздался крик;

Хундузла гулила хъябцӀариличир

Морозной пылью серебрится

ДяхӀила пуслира арцван лямцӀдухъун.

Его бобровый воротник.

Талонничи вякьун: чӀумал кьасличил

К Talonпомчался: он уверен,

Къаршииркниличи Каверинничил.

Что там уж ждет его ***.

АцӀиб. Гьаргбарибси шиша пӀянкьбухъун,

Вошел: и пробка в потолок,

Кометала дусла чягъир чярхӀдухъун.

Вина кометы брызнул ток,

Гьалар: берцӀибси диъ, хӀили бясунси,

Пред ним Rost-beef окровавленный,

ШайтӀакьапӀнира лер сунес дигути.

И трюфли — роскошь юных лет,

Француз хурег леб — тухъси, бизиси,

Французской кухни лучший цвет, —

Страсбург чуду леб, букьхӀебулъуси,

И Стразбурга пирог нетленный

Лимбурглан нусила ва ананасла

Меж сыром Лимбургским живым

Урга балбушили чебкабихьибси.

И ананасом золотым.

ЖидикӀар милигдеш гӀурра держлизи

Ещё бокалов жажда просит

Чахьбарахъес тухъдеш котлетунала,

Залить горячий жир котлет;

БехӀбихьни сагаси балет илдази

Но звон брегета им доносит,

Баянбариб, хӀера, зянкъли сягӀятла.

Что новый начался балет.

Театрлис кьяркьти кьяйдурти дуран,

Театра злой законодатель,

Къуймур артисткаби сунес дигахъан,

Непостоянный обожатель

Даимдеш агарли илди кӀушбиран,

Очаровательных актрис,

Сценала гӀелаб замана буркӀан

Почетный гражданин кулис,

ТеатрлизивяхӀ Онегин арцур.

Онегин полетел к театру,

ГьигьикӀули ватли ишав гьар инсан

Где каждый, критикой дыша,

Делхъла уюннис хъат дяхъес ахъилзан.

Готов охлопать Entrechat,

Федр ва Клеопатра инжитибиру,

Обшикать Федру, Клеопатру,

Моина жирарес тӀама ахъдиру

Моину вызвать для того,

(Сай чеваахъесцун ил секӀал биру).

Чтоб только слышали его.

ГӀяжаибси мер саб! Урла дусмазиб

Волшебный край! Там в стары годы,

Азаддешла гьалмагъ, сатирала бекӀ

Сатиры смелой властелин,

Фонвизинни ишаб машгьурдеш сархиб.

Блистал Фонвизин, друг свободы,

Сунна белкӀ урхӀлайчи мешубиркахъан

И переимчивый Княжнин;

Княжнин лямцӀухъун. Театрлизир

Там Озеров невольны дани

Озеровли жагьси Семеновачил

Народных слез, рукоплесканий

Халкьла нургъбалара дяхъиб хъатлара

С младой Семеновой делил;

Дурхъал савгъатуни сархиб, дарх дутӀиб.

Там наш Катенин воскресил

Ктенинни Корнель мицӀирра вариб.

Корнеля гений величавой;

Ила хӀулбуцӀунар Шаховскийли

Там вывел колкий Шаховской

Комедиябала хӀенкьра дурасиб;

Своих комедий шумный рой;

Дидлонира ишаб машгьурдеш сархиб.

Там и Дидло венчался славой:

Илар, илар дила жалукьти жагьдеш

Там, там, под сению кулис,

Пардавтала гӀела хъярхъли кӀундацӀиб.

Младые дни мои неслись.

Дила малайкуни! ХӀуша чинарра?

Мои богини! Что вы? Где вы?

Бахъ пашманси дила тӀама аргъая:

Внемлите мой печальный глас:

Гьаларгъунти саррав? ХӀуша сен саррав?

Все те же ль вы? Другие ль девы,

ЦархӀил издагуна хӀуша дарсдаррав?

Сменив, не заменили вас?

ХӀушани барх бучӀул далай бикьису?

Услышу ль вновь я ваши хоры?

Урус Терпсихора гӀур чериису?

Узрю ли русской Терпсихоры

Делхълизир арцурси ил чериису?

Душой исполненный полет?

Тяништи дяхӀ нуни сценаличир

Иль взор унылый не найдет

Дард бухӀнаси хӀерли гӀур чехӀейису?

Знакомых лиц на сцене скучной,

ХӀейгуси кьамличи бяхӀчиаили

И, устремив на чуждый свет

Шишала хӀулира, децӀли баргибси,

Разочарованный лорнет,

Шаддешличи бекӀлил хӀязхӀелхъахъуси,

Веселья зритель равнодушной,

АнтхӀейкӀули илав ну гьагьикӀусу?

Безмолвно буду я зевать

Ардякьунти бурхӀни гьандиркахъису?

И о былом воспоминать?

Театр бицӀилри, ложаби ишар

Театр уж полон; ложи блещут;

Ухули лямцӀдикӀар, утнира руржар.

Партер и кресла, всё кипит;

Чедибси дерхӀличиб хъатбикӀар ахъли,

В райке нетерпеливо плещут,

Пардав вяшбикӀулри, лагбяхӀ гьуцӀбухъи.

И, взвившись, занавес шумит.

Чархлизир жагаси, жайранван кункси,

Блистательна, полувоздушна,

Къугъал накьраличи хӀясратли лехӀси,

Смычку волшебному послушна,

Исбагьи нимфаба алавруцили,

Толпою нимф окружена,

Истомина сари тӀашкаризурли:

Стоит Истомина; она,

ЧӀябарличи ца кьяш саби кагили.

Одной ногой касаясь пола,

ЛасбикӀахъу итил, ахъванбуцили.

Другою медленно кружит,

Рахли ил тӀяхӀрухъун, арцур ил хапли,

И вдруг прыжок, и вдруг летит,

Тяп базван Эолла кӀунтӀбазибадли,

Летит, как пух от уст Эола;

ЧӀичӀалаван булкӀан кегӀебси чархра,

То стан совьет, то разовьет,

Гьалакли чейгахъу кьяшлизи кьяшра.

И быстрой ножкой ножку бьет.

Лебил хъатбикӀулри. Онегин ацӀиб,

Всё хлопает. Онегин входит:

Утнала ургавад кайэс ватихьиб,

Идет меж кресел по ногам,

Тянишли ахӀенти исбагьибачи

Двойной лорнет, скосясь, наводит

Багьлали шишала хӀулба дяхӀчеиб;

На ложи незнакомых дам;

Чедирти дерхӀани хӀулби хӀердариб,

Все ярусы окинул взором,

Ила кабиибти хӀясибра бариб;

Всё видел: лицами, убором

ШадхӀериб илдала дяхӀли, палтарли,

Ужасно недоволен он;

Гьарил шайчивяхӀ ил сай ласирхъули,

С мужчинами со всех сторон

Мурул адамтас саб икрамбирули.

Раскланялся, потом на сцену

КӀинайс ил хӀеризур сценаличи,

В большом рассеяньи взглянул,

Чаряхъиб, гьагьбушиб ва шивкӀивбариб:

Отворотился, и зевнул,

«Лебилра барсбарес замана саби,

И молвил: «всех пора на смену;

БахъхӀи сабур барра балетуначи,

Балеты долго я терпел,

Дидлола хӀяз гьанна анцӀбукьи саби».

Но и Дидло мне надоел».

Амурти, шайтӀунти, чӀичӀлуми гӀурра

Еще амуры, черти, змеи

ДуцӀдикӀар, вявдикӀар сценаличир;

На сцене скачут и шумят,

ХӀякначиб бусули къуллукъчибира

Еще усталые лакеи

Лебал театрла ганзухъуначиб;

На шубах у подъезда спят;

Кьяшмани бирхъули, гӀемчра бикӀули,

Еще не перестали топать,

КьабулхӀебикили, хъутра бирхъули,

Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать;

Къайбикили ахӀен гьачамлис халкьра

Еще снаружи и внутри

ДухӀнар-дурар алки лерал чиргъмира.

Везде блистают фонари;

Ургьурти анцӀдукьи дяргӀибти урчи

Еще, прозябнув, бьются кони,

Кьяшмани дирхъули гьачамлис лерал;

Наскуча упряжью своей,

ЦӀамала мякьлабти пайтунчибира

И кучера, вокруг огней,

БехӀбилзули лебал хужаимтачи.

Бранят господ и бьют в ладони:

Илавад Онегин, хӀера, дуравхъун,

А уж Онегин вышел вон;

Палтар чегьес или хъули арякьун.

Домой одеться едет он.

ЦӀакь бургису бархьли суратбареси

Изображу ль в картине верной

ДекӀарси кабинет, — Онегин левси,

Уединенный кабинет,

Модаба вяркъурси илини палтар

Где мод воспитанник примерной

Даим чердалтуси ва дарсдируси?

Одет, раздет и вновь одет?

Базриган Лондонни хьул бартаахъес

Всё, чем для прихоти обильной

Дехь-зехнилис, гӀяшлис нушаб дарсдарес.

Торгует Лондон щепетильной

Балтила урхьула ругертикадли

И по Балтическим волнам

Дихути ваяхӀли бицӀилри хъали:

За лес и сало возит нам,

Парижлизиб чула кьимат агарти,

Всё, что в Париже вкус голодной,

Аммаки нушачир гӀяхӀил исути,

Полезный промысел избрав,

ДибгӀян-хъяш къугънасцун сари дарибти

Изобретает для забав,

ТӀимир-химирра лер хъулир илала.

Для роскоши, для неги модной, —

Илди сарри хъали къугъабарибти

Всё украшало кабинет

ВецӀну гехӀра дусла ил философла.

Философа в осьмнадцать лет.

Кагьра ухар турклан къалиянтачиб;

Янтарь на трубках Цареграда,

Чинила, жармала тӀалхӀяна ишар.

Фарфор и бронза на столе,

Духиби — бехӀзити дигайлис дарман —

И, чувств изнеженных отрада,

Лер музурбала бегӀ шишала духӀнар.

Духи в граненом хрустале;

Лер дархьти ва далкӀти гӀяхӀцад лухӀцӀнира,

Гребенки, пилочки стальные,

Шанда расанира, дурегабира;

Прямые ножницы, кривые,

ХӀябцӀали журала лер щеткабира.

И щетки тридцати родов —

Илди лер цулбасра, лер никубасра.

И для ногтей, и для зубов.

Руссони иргъхӀергъи (бурис ца ити)

Руссо (замечу мимоходом)

Пахручевси Грим гьунчииркибал

Не мог понять, как важный Грим

Никуби ункъдирес илала гьалав.

Смел чистить ногти перед ним,

Къугъати гъайличил дигуси буран,

Красноречивым сумасбродом:

Азаддеш, ихтияр даим гӀеббурцан —

Защитник вольности и прав

БекӀлил вархьли ахӀен иш анцӀбукьлизив.

В сем случае совсем неправ.

Адам кабизчевси виэсра вирар,

Быть можно дельным человеком

Никуби жагали дихӀесра вирар;

И думать о красе ногтей:

Даршдусличил нехӀакь сен жаликӀусив?

К чему бесплодно спорить с веком?

ГӀядат — ил адамтас зулму саб декӀси.

Обычай деспот меж людей.

КӀиибил Чаадаев — дила Онегин,

Второй ***, мой Евгений,

УрухкӀули урхӀла гӀяйибтазивад,

Боясь ревнивых осуждений,

Сунна палтарличил халаверх сайри.

В своей одежде был педант

Нушани ибсиван, къикъимай сайри.

И то, что мы назвали франт.

Ил хӀябалцад сягӀят дяхӀимцӀа гьалав,

Он три часа, по крайней мере,

Куц къугъабирули, кавлули вири.

Пред зеркалами проводил

Палтарла хъуливад дураулхъалри,

И из уборной выходил

Мешули вири ил Венераличи;

Подобный ветреной Венере,

Палтарра чегьурли мурул адамла

Когда, надев мужской наряд,

Сари аркьухӀели маскарадличи.

Богиня едет в маскарад.

Адамли челгьути палтар-кьяшличи

В последнем вкусе туалетом

АтӀахъи пикрира кьасра хӀушала,

Заняв ваш любопытный взгляд,

Вираси делчӀунси тайпалис нуни

Я мог бы пред ученым светом

Суратдарес лерил палтар илала.

Здесь описать его наряд;

Гьайгьайра, ил барни — къулайли бири.

Конечно б это было смело,

Илди сипатдарес чеблагу дила.

Описывать мое же дело:

Амма панталонти, фрак ва жилет —

Но панталоны, фрак, жилет,

Дугьби лугъатлизир агу урусла.

Всех этих слов на русском нет,

Чебиулра, сайра гӀяйибла вегӀра,

А вижу я, винюсь пред вами,

Мискинти сар дугьби дила иткъира,

Что уж и так мой бедный слог

Вираси камливан чибара дарес,

Пестреть гораздо меньше б мог

Илдази урхӀла мез гъудурхӀедарес.

Иноплеменными словами,

Мурт-сабрил чебуркъуб хӀеризес набчи

Хоть и заглядывал я встарь

Академический словарьличи.

В Академический Словарь.

Нушачиб сяйси саб пикри иличи:

У нас теперь не то в предмете:

Гьалаклира нуша делхъла хӀязличи;

Мы лучше поспешим на бал,

Чила къалабасив Онегин дила

Куда стремглав в ямской карете

Багьалис буцибси ца пайтунничив?

Уж мой Онегин поскакал.

Юртанала гьалар, шалми дишунти,

Перед померкшими домами

Бусуси кьакьакад, къяйли кайзурти,

Вдоль сонной улицы рядами

Пайтунтала чиргъма шала бархьаиб,

Двойные фонари карет

ДяхӀила дяхӀличи зурхӀябти каиб.

Веселый изливают свет

ГӀявадеш абалки саб кичӀабазиб,

И радуги на снег наводят;

Къугъаси ери-юрт саби лямцӀлизиб.

Усеян плошками кругом,

Абзурти шишала улкьайтазирад

Блестит великолепный дом;

ДяхӀцӀурби дуцӀкайкӀар шаладешлизир.

По цельным окнам тени ходят,

Хьунрала, рурсбала, саяхъунала

Мелькают профили голов

Бурги дагьардулхъан илди шишназир.

И дам, и модных чудаков.

Гьаргала гъамиуб герой нушала;

Вот наш герой подъехал к сеням;

Ил унзаливсила мякьлавад хъярхъли

Швейцара мимо, он стрелой

Ганзурбачи арцур мармар къаркъала:

Взлетел по мраморным ступеням,

АйцӀукад ункъдариб бекӀла гъез някъли.

Расправил волоса рукой,

УхӀнацӀиб. Зал саби халкьли бицӀили;

Вошел. Полна народу зала;

Накьрара гурдикӀес сарри дамсурли.

Музыка уж греметь устала;

Гьалакти делхълизи бетухъи саби,

Толпа мазуркой занята;

ТӀама-гьама сари, кьакьадеш саби;

Кругом и шум, и теснота;

Ишар офицерла мегь кьячӀубазир

Бренчат кавалергарда шпоры;

ЗинкъирдикӀули сар; хъярхъти делхълизир

Летают ножки милых дам;

Къугъал къуймуртала кьяшми дуцӀдикӀар

По их пленительным следам

Илдачи дуцӀарти хӀулби хӀердикӀар.

Летают пламенные взоры,

Гуянар хьунрала хӀясадси шибкӀиб

И ревом скрыпок заглушен

ГъичӀибала чӀягъли ишаб гӀяндбакӀиб.

Ревнивый шепот модных жен.

Шаддешла, гъирала шалал бурхӀназиб

Во дни веселий и желаний

Делхъла хӀязаначи бири иштяхӀра;

Я был от балов без ума:

Гьеч иличиб гӀяхӀси хӀебирар мерра:

Верней нет места для признаний

Дигай гьаргдаресра, кагъар бедесра.

И для вручения письма.

Агь, хӀуша, хӀурматла муйлала хьунри,

О вы, почтенные супруги!

ХӀушаб дила кумек гьалабирхьулра.

Вам предложу свои услуги;

Тилади саб: дила гъайла аргъая;

Прошу мою заметить речь:

Сахъдешцун барахъес бурес дигулра;

Я вас хочу предостеречь.

ХӀушара, нешани, рурсбас гӀеларад

Вы также, маменьки, построже

Сахъли хӀердикӀена, лергӀерал сахъли,

За дочерьми смотрите вслед:

Дархьли хӀердикӀена шиша хӀуйзирад!

Держите прямо свой лорнет!

Белики, белики… чили балули!

Не то… не то избави, Боже!

Ишди дугьби делкӀес вирусра нуни,

Я это потому пишу,

Бунагьунас жявлил гӀекӀилра гьуни.

Что уж давно я не грешу.

Амма гьар журала хӀязанас нуни

Увы, на разные забавы

Дила дахъал гӀямру палакатдарра!

Я много жизни погубил!

ЗягӀипти хӀейалри хасиятуни,

Но если б не страдали нравы,

Делхъла хӀяз гӀуррара наб дигахъира.

Я балы б до сих пор любил.

Наб дигахъис багьти, жалукьти жагьдеш;

Люблю я бешеную младость,

Дигахъис кьакьадеш, шаладеш, шаддеш;

И тесноту, и блеск, и радость,

Диги къуймуртала палтар уржибти;

И дам обдуманный наряд;

Дигахъис илала кьяшми жагати;

Люблю их ножки: только вряд

Амма даргес хӀейрар ГӀярасайлизир

Найдете вы в России целой

ХӀябдехӀ къугъал кьяшми хӀурулгӀинтала.

Три пары стройных женских ног.

Агь! ХъумхӀертис кӀел кьяш ца исбагьила…

Ах, долго я забыть не мог

Гьандиркур, гӀеларкус децӀ-дарданази,

Две ножки!.. Грустный, охладелой,

Ну гъузгъалдивирус ва муэртазиб

Я всё их помню, и во сне

Гъапулбиру уркӀи илдани набзиб.

Они тревожат сердце мне.

Мурт ва чинар чидил дянг авлахъличир

Когда ж, и где, в какой пустыне,

Илди, мехӀур, хӀуни хъумартишира?

Безумец, их забудешь ты?

Агь, кьяшми, агь, кьяшми! Чидил мерличир

Ах, ножки, ножки! Где вы ныне?

АтхӀебла гулвавни ганздирулира?

Где мнете вешние цветы?

Къугъал Востоклизир диги-лявличил

Взлелеяны в восточной неге,

Айкьурти хӀушани къел хӀетуррая.

На северном, печальном снеге

Северла хумарси цӀуб дяхӀиличир;

Вы не оставили следов:

КӀантӀил кьалтинтала суратуначир

Любили мягких вы ковров

ГанздикӀесра хӀушаб дигахъадая.

Роскошное прикосновенье.

Хабар дерхахънира, гап-чяхӀла гъайра,

Давно ль для вас я забывал

БегӀтала ватӀанра, сибирварнира

И жажду славы, и похвал,

Ил хӀуша багьандан мурт хъумкартурра?

И край отцев, и заточенье?

Бетахъиб жагьдешла талихӀ, муэрван,

Исчезло счастье юных лет —

Майдайчир хӀушала дахъ кункти къелван.

Как на лугах ваш легкий след.

Михъир — Дианала, дяхӀ — Флорала,

Дианы грудь, ланиты Флоры

Дила гьалмагъуни, саби жагати.

Прелестны, милые друзья!

Амма магьила кьяш Терпсихорала

Однако ножка Терпсихоры

Илдачибра гьатӀи саби къугъаси.

Прелестней чем-то для меня.

Ил кьяшли хӀулбала хӀерлис дурхъаси,

Она, пророчествуя взгляду

Кьиматчебси савгъат биригу бедес.

Неоцененную награду,

Илини шалати хьуланала рамч

Влечет условною красой

Сунес гӀелабадли бири арбикес.

Желаний своевольный рой.

Ил чебиэс диги, дила Эльвина,

Люблю ее, мой друг Эльвина,

Столтала удиб, шаршавла удиб;

Под длинной скатертью столов,

Диги ил чебиэс хӀебла майдайчиб:

Весной на мураве лугов,

Яни — цӀегъаличиб цӀабилкьличибси,

Зимой на чугуне камина,

Залла лямцӀдикӀути лугӀян уркьлачиб.

На зеркальном паркете зал,

ХьанцӀ урхьула дублаб хӀябцти шурмачиб.

У моря на граните скал.

Мурталра гьанбиркур наб цархӀил манзил!

Мне памятно другое время:

ЦацахӀели илхӀи ну хьуланази,

В заветных иногда мечтах

Бурцис талихӀчебси кьяшмикӀулара,

Держу я счастливое стремя

Гьанарар лебсиван кьяшра някъбазиб;

И ножку чувствую в руках;

Хиял бурхни гӀурра саби рурхъули,

Опять кипит воображенье,

Набчи кьяш гӀурра саб гачванбиркули.

Опять ее прикосновенье

Бамсурси уркӀила думжахъу хӀира.

Зажгло в увядшем сердце кровь,

ГӀурра дарданира, гӀурра дигайра!..

Опять тоска, опять любовь…

Гьу, биур гапбирес илди уктемти

Но полно прославлять надменных

МягӀнаагар гъайли дила назмула;

Болтливой лирою своей:

АхӀен карцӀайличи илди лайикьти,

Они не стоят ни страстей,

АхӀен далуйтачи илди халисти,

Ни песен, ими вдохновенных:

Илдала дугьбира хӀулбала хӀерра

Слова и взор волшебниц сих

Тяп чула кьяшмиван, сари къянати.

Обманчивы, как ножки их.

Чинава Онегин? ГьанкӀ чебакӀили

Что ж мой Онегин? Полусонный

Лявкьули сай кайхьес сяхӀбатличивад:

В постелю с бала едет он:

Гьанна Петербургра дамла тӀамали…

А Петербург неугомонный

Чебсаргъахъиб мурхьси муэрлизибад.

Уж барабаном пробужден.

Айзур секӀал дихан, айзур вачрукья;

Встает купец, идет разносчик,

Пайтунчи пайтуйчив хӀянчила вякьун.

На биржу тянется извозчик,

Охтализирадси хьунул адамра,

С кувшином охтенка спешит,

КӀалтӀара касили, шичи аррякьун.

Под ней снег утренний хрустит.

Кьяшмауб савлила дяхӀи кьуржбухъун.

Проснулся утра шум приятный,

Савлила дигести тӀамри черсаргъиб;

Открыты ставни, трубный дым

Улкьайтала урца унзара абхьиб,

Столбом восходит голубым,

Турбабазирад гав заки гьуцӀдухъун.

И хлебник, немец аккуратный,

КьацӀ дирцан немецли, цӀуцӀкьапӀачевси,

В бумажном колпаке, не раз

Ибхьули сай туке унза биштӀаси.

Уж отворял свой васисдас.

Вамсахъурси делхъла тӀама-гьамали,

Но, шумом бала утомленной

Савли шурбатурли бай дугиличи,

И утро в полночь обратя,

Ил кеп-чекла гьалмагъ, муръиси гьанкӀли

Спокойно спит в тени блаженной

Хъябруцурцули сай хӀери баайчи.

Забав и роскоши дитя.

ХӀерибиухӀели чевиргъур, алзан;

Проснется за полдень, и снова

ГӀур шаладикайчи кьяшмачи калзан.

До утра жизнь его готова,

Дахъал шалубарти ва ца къалипла

Однообразна и пестра,

ГӀямру ишбархӀиван дуркӀу жагӀялра.

И завтра то же, что вчера.

ТалихӀчев сайрира Онегин дила

Но был ли счастлив мой Евгений,

Сай азадли сайти илди бурхӀназив —

Свободный, в цвете лучших лет,

Ил гьарил гьарбизла тӀинтӀ кьялшубазив,

Среди блистательных побед,

Гьар бархӀи чейути лаззатуназив?

Среди вседневных наслаждений?

ГӀябас сайрив гьатӀи сяхӀбатуначив

Вотще ли был он средь пиров

МяхӀкамдеш агарси, сагъси чархличил?

Неосторожен и здоров?

Изай, саби жявли баргес вируси,

Недуг, которого причину

Ингилислангъуна кеп вайбиънили,

Давно бы отыскать пора,

КъантӀли — гӀярасайлан декӀси анцӀкьили

Подобный английскому сплину,

Ил багьла-багьлали сай кьацӀурцули.

Короче: русская хандра

Сунезивадли сай вебкӀес илини,

Им овладела понемногу;

Аллагьлизи шукру, хӀебаргиб гьуни;

Он застрелиться, слава Богу,

ГӀямруличи гъира бяргӀиб тяп миъван;

Попробовать не захотел,

Хумарси, вамкьурси Чайльд Гарольдван,

Но к жизни вовсе охладел.

ГӀяхӀлас тавханалав ил дакӀуулхъан.

Как Child-Harold, угрюмый, томный

Я шутӀни-къумбани, я вайти мезли,

В гостиных появлялся он;

Я арцлис кагъурта виркьнила хӀязли,

Ни сплетни света, ни бостон,

Я ахӀерси хӀерли, я мурхьси гьигьли,

Ни милый взгляд, ни вздох нескромный,

ХӀебири иличи асар сеналра,

Ничто не трогало его,

Чебиуси аги илини селра.

Не замечал он ничего.

Уктемси тайпала гъаргъти къуймурти!

Причудницы большого света!

Кункли дархьдатурра лерил илини;

Всех прежде вас оставил он.

Нушала дусмазир сари детӀести

И правда то, что в наши лета

Халадеш бурцнила вай къиликуни;

Довольно скучен высший тон.

Асубирар чиди-биалра хьунул,

Хоть, может быть, иная дама

Сей ва Бентамличил тянишли риэс,

Толкует Сея и Бентама;

Амма чехьертала ихтилатуни

Но вообще их разговор

ВирхӀейрар я чесес, я кьабулдарес;

Несносный, хоть невинный вздор.

Илкьяйда илди саб бунагь агарти,

К тому ж они так непорочны,

Саби гьайбатчебти ва хӀурматчебти,

Так величавы, так умны,

ГӀяхӀсант бирниличи кьасли бицӀибти,

Так благочестия полны,

Динничи бирхути, бархьти ва сахъти,

Так осмотрительны, так точны,

Мурул адамтани сархес хӀейрути,

Так неприступны для мужчин,

Илди чебаалли хъябшра билзути.

Что вид их уж рождает сплин.

Илкьяйда хӀушара, жагьти къуймурти,

И вы, красотки молодые,

Къаркъуба дяхъибти кьакьурбачирад

Которых позднею порой

Петербурглизирад шадир дикути

Уносят дрожки удалые

Дугели пайтунта цӀябдеш-ургарад,

По петербургской мостовой,

Евгенийли хъярхъли дархькатуррая;

И вас покинул мой Евгений.

Рурхъути хьулани дянг лайдакӀили,

Отступник бурных наслаждений,

Ил сай гьанна хъули дигӀяникили.

Онегин дома заперся,

Ил лукӀес вехӀихьиб — анцӀкьи чедикиб,

Зевая, за перо взялся,

Гьарбизурси гьунар дурахӀебикиб.

Хотел писать — но труд упорный

ХӀянчи хӀярам сайри, къиян чехӀесиб;

Ему был тошен; ничего

Кьаламла личӀабта селра сахӀерхиб;

Не вышло из пера его,

ЛукӀантала ургаб мерра хӀебаргиб.

И не попал он в цех задорный

Илдачила нуни хӀебурис селра.

Людей, о коих не сужу,

Илдала къяйлизи ну кархусира.

Затем, что к ним принадлежу.

ГӀелайкили гӀурра азгъиндешлизи,

И снова преданный безделью,

УркӀила бацӀдешли инжитирули,

Томясь душевной пустотой,

Ил кайиб — уркӀилаб кьас леб илизиб:

Уселся он с похвальной целью

ГӀякьлу цархӀилтала гӀебисис или;

Себе присвоить ум чужой;

Жузани бицӀахъиб илини кьаси;

Отрядом книг уставил полку,

Чуйнара садяхъиб — пайда кахӀесиб:

Читал, читал, а всё без толку:

Ца журализир — анцӀкьи, къунби — цархӀизир

Там скука, там обман и бред;

Цализир — яхӀ-ламус, бацӀдеш — цархӀизиб;

В том совести, в том смысла нет;

Зугьати шинжирти лерил жузазир.

На всех различные вериги;

Буркьбиубли саби гьаб-убла манзил,

И устарела старина,

Гьаларла къел — гьарил сагадешлизир.

И старым бредит новизна.

Хьунул адамтиван, дархьдатур жузи.

Как женщин, он оставил книги,

Хясачерти жуза бицӀибси кьаси

И полку, с пыльной их семьей,

КӀапӀбариб, чебушиб чӀянкӀи цӀударси.

Задернул траурной тафтой.

Зегъа чехӀейсули хамси агьлула,

Условий света свергнув бремя,

Тяп Онегин кьяйда, бурасли, нура

Как он, отстав от суеты,

ДацӀти къяйцӀъалайзив хӀекьли вамсурра;

С ним подружился я в то время.

Иличил илхӀели гьалмагъикира.

Мне нравились его черты,

Наб илала сипат лебгӀеб гӀяхӀбилзи.

Мечтам невольная преданность,

Умутунас мардеш лерри илизир.

Неподражательная странность

УрхӀмешуахӀендеш — тамай кагибси

И резкий, охлажденный ум.

ГӀяхӀбилзи, гӀякьлура — пикри бухӀнаси,

Я был озлоблен, он угрюм;

Ну гьимичевсири, ил — пашмансири;

Страстей игру мы знали оба:

КӀилилра дигайла хӀяз балусири;

Томила жизнь обоих нас;

Нуша думсахъулри гӀямрули кӀелра;

В обоих сердца жар погас;

КӀилалра уркӀбазир дишири цӀара;

Обоих ожидала злоба

Сукъурси кьисматла ва адамтала

Слепой Фортуны и людей

Гьими хӀерли лебри мякьлаб нушала.

На самом утре наших дней.

Гьарил хӀерируси, пикриикӀуси

Кто жил и мыслил, тот не может

ВирхӀейрар хӀерикӀес гӀяхӀли инсайчи;

В душе не презирать людей;

Гьарил кьакьаикӀар, дагьри-бяркъ лерси,

Кто чувствовал, того тревожит

КӀинайс чархӀевхъесли арцур бурхӀначи,

Призрак невозвратимых дней:

ГӀяжаибдешуни гӀур агара илис;

Тому уж нет очарований.

Пашманиубдешла, гьанбикунала

Того змия воспоминаний,

Бугаси чӀичӀала кьацӀбикӀар илис.

Того раскаянье грызет.

Лерилра илдани жагадеш луга,

Всё это часто придает

Гьайбатдешра луга гьарил лякьирлис.

Большую прелесть разговору.

Онегинна гъайли уркӀухъахъунра,

Сперва Онегина язык

ГӀур бушинирули, бурсикайубра:

Меня смущал; но я привык

Илала жалукьти жаланачира,

К его язвительному спору,

Агъули иртути махсуртачира,

И к шутке, с желчью пополам,

Эпиграммабала занзубачира.

И злости мрачных эпиграмм.

ДуцӀрум дугила зак чедиб Невала

Как часто летнею порою,

ХӀекьли гӀячихъхӀели ва шалахӀели,

Когда прозрачно и светло

Шадси шишализир шалати шинна

Ночное небо над Невою,

ЦӀуб арцла бацла дяхӀ чехӀейухӀели,

И вод веселое стекло

КӀундацӀибти дусми айцӀрадирули,

Не отражает лик Дианы,

Урла цӀакьти карцӀай гьандиркахъули,

Воспомня прежних лет романы,

СекӀал бекӀбирути дирехӀе гӀурра,

Воспомня прежнюю любовь,

Сахъдешра агарти дирехӀе гӀурра.

Чувствительны, беспечны вновь,

ИлхӀели дугила дигеси гьигьли

Дыханьем ночи благосклонной

ГьигьдикӀира нуша лехӀ-лехӀкахъили!

Безмолвно упивались мы!

Шиниша дузлизи урцар туснакъчи,

Как в лес зеленый из тюрьмы

ГьанкӀлизив муэрла тӀинтӀ дуклумачив,

Перенесен колодник сонной,

Илкьяйда урцира гьанбиклумазир

Так уносились мы мечтой

Жагьдешла жагаси бехӀбихьудличи.

К началу жизни молодой.

УркӀецӀили уркӀи гарчли бицӀили,

С душою, полной сожалений,

Мармар къаркъаличи хъарванахъили,

И опершися на гранит,

Евгений тӀашлири мурхь пикрумазив,

Стоял задумчиво Евгений,

ВелкӀунсин поэтли сай назмулизив

Как описал себя Пиит.

Гьар мерлаб лехӀдешри: къараултицун

Всё было тихо; лишь ночные

Дугели цализи ца вявбикӀулри;

Перекликались часовые;

Мильонной кьакьала шайчирад тӀамри

Да дрожек отдаленный стук

ЦацахӀели дягӀли ила дихулри.

С Мильонной раздавался вдруг;

Шалхъна гьакӀбикӀули биштӀал къаякъцун

Лишь лодка, веслами махая,

ГьанкӀбикӀул хӀеркӀличиб куртӀли аркьулри

Плыла по дремлющей реке:

ИтатӀиб шятӀихьли, пергер далайли,

И нас пленяли вдалеке

Нушала лихӀбира ясирдурцулри…

Рожок и песня удалая.

Амма Горкватола тулкнала тӀама

Но слаще, средь ночных забав,

Дугила кеплизиб бирар тӀягӀямла.

Напев Торкватовых октав!

Дила азаддешла сягӀят лябкьяну?

Придет ли час моей свободы?

БакӀес замана саб! — ну жиикӀулра;

Пора, пора! — взываю к ней;

Аргъличи урхьначив хӀерли кайилра,

Брожу над морем, жду погоды,

Гамила ялкантас някъ гьакӀбирулра.

Маню ветрила кораблей.

Бурямтала удиб, хьанцӀ урхьуличиб,

Под ризой бурь, с волнами споря,

Жалтара виркьули хъярхъ ругертачил,

По вольному распутью моря

Мурт бехӀбихьишара батси дуцӀ дила?

Когда ж начну я вольный бег?

Замана саб — вайдеш булгул урхьула

Пора покинуть скучный брег

АнцӀбукьеси дубра жявлил бархьбатес.

Мне неприязненной стихии,

Шинна капарайла рибхъ-рибхъла ургаб,

И средь полуденных зыбей,

Дила Африкала зубрала удиб

Под небом Африки моей,

Гьанбиркахъис дила Россия кьяркьси,

Вздыхать о сумрачной России,

Ну инжитиубси, дигай дихьибси,

Где я страдал, где я любил,

Нуни дила уркӀи хӀярибихьибси.

Где сердце я похоронил.

Дигусири набчил варх Онегиннис

Онегин был готов со мною

ВакӀили гьарахъти улкни чедаэс;

Увидеть чуждые страны;

Аммаки кьисматли гӀеркъал манзиллис

Но скоро были мы судьбою

Насиббариб нушаб декӀардикахъес.

На долгий срок разведены.

Арухиб бебкӀали дудеш илала:

Отец его тогда скончался.

БакӀиб Онегинна хӀулбала гьала

Перед Онегиным собрался

Чули арц чеблалис гибтала гӀяскар:

Заимодавцев жадный полк.

Гьарил сунеласун илав дявикар.

У каждого свой ум и толк:

Сунна насибличи кьабулкайкили,

Евгений, тяжбы ненавидя,

Жалтира хӀейгули, чеблала бегӀтас

Довольный жребием своим,

Букьурли баибси бутӀиб лебил мас;

Наследство предоставил им,

Илизиб бетахъра чехӀебиули;

Большой потери в том не видя

Шилизивси ухъна дудешла узи

Иль предузнав издалека

УбкӀар ибси пикри лебри сунезиб.

Кончину дяди старика.

ХӀера, хапли бакӀиб Онегинничи

Вдруг получил он в самом деле

Ятси шилизибад хӀякимла кагъар;

От управителя доклад,

Адала узи сай декӀси изайчил,

Что дядя при смерти в постеле

КарцӀли сайра викӀар чеваэс хӀечи.

И с ним проститься был бы рад.

Ил пашманси кагъар белчӀи, кьябшизур,

Прочтя печальное посланье,

Почтала пайтуйчив лямцӀ кьяйда арцур.

Евгений тотчас на свиданье

Замана баайчи сай цӀумикӀули,

Стремглав по почте поскакал

Хъябшсила янаша аркьулра или,

И уж заранее зевал,

ЗягӀипкарла мякьлаб анцӀбулкьан или;

Приготовляясь, денег ради,

Амма арцличира сай хьуликӀули.

На вздохи, скуку и обман

(ХӀера, дила роман тяп иличибад

(И тем я начал мой роман);

БехӀбихьира нуни бурес хӀушази);

Но, прилетев в деревню дяди,

Амма вакӀибхӀели варгиб шилизив

Его нашел уж на столе,

Адавзи, хӀядурли ухес хӀяблизи.

Как дань, готовую земле.

Кумекчиби баргиб азбар бицӀили:

Нашел он полон двор услуги;

Ухънала душманти ва гьалмагъуни

К покойному со всех сторон

Гьар мерлабад лебри цалабикили,

Съезжались недруги и други,

КьяртӀи беркес или алавбакӀили.

Охотники до похорон.

ВебкӀуран хӀяблизи ибгес арухиб.

Покойника похоронили.

ГӀяхӀли, кашишуни букун ва бужиб.

Попы и гости ели, пили,

ГӀур илди уктемли декӀарра бикиб,

И после важно разошлись,

Чула гӀягӀнубази бекӀгьабли бархиб.

Как будто делом занялись.

Нушала Онегин — хӀера, лишан сай,

Вот наш Онегин сельский житель,

Хужаим сай шинна, заводунала,

Заводов, вод, лесов, земель

Ванзала, вацӀала. Аммаки гьалав

Хозяин полный, а досель

ХаржикӀи, душманри низам-кьяйдала,

Порядка враг и расточитель,

Гьанна сай таманни кьабулкайкили,

И очень рад, что прежний путь

Урла гӀямру бикиб дарсдарес или.

Переменил на что-нибудь.

Гьанна цундухъунти авлахъуначи,

Два дня ему казались новы

Хумарси вацӀала тяхӀудешличи,

Уединенные поля,

БиштӀаси, багьласи хӀеркӀла вихличи,

Прохлада сумрачной дубровы,

КӀел бархӀи хӀерикӀи диги-лявличил;

Журчанье тихого ручья;

Аммаки хӀябэсил бархӀи бакӀили

На третий роща, холм и поле

ВацӀали, музали ва ургубали

Его не занимали боле,

Илала пикрила ургьур битӀхӀекӀиб;

Потом уж наводили сон;

Гьанагарси гьанкӀра хапли чебакӀиб,

Потом увидел ясно он,

ГӀячихъли чебаиб: шагьарлизирван

Что и в деревне скука та же,

ЛерхӀейалра ишар кьакьурби, кӀялгӀни,

Хоть нет ни улиц, ни дворцов,

Кагъурти, назмурти, делхъ, сяхӀбатуни, —

Ни карт, ни балов, ни стихов.

Шилизибра илис цӀакьли анцӀбулкьан:

Хандра ждала его на страже

Илис гӀергъидухъун анцӀкьи дяхӀцӀиван,

И бегала за ним она,

Муруйс гӀергъи даим марси хьунулван.

Как тень иль верная жена.

Ну даршул гӀямрулис акӀубси сайра,

Я был рожден для жизни мирной,

АкӀубсира шила паргъатдешлисра:

Для деревенской тишины:

ГӀянцӀси мерлаб шигӀру цӀакьли зайбикӀар,

В глуши звучнее голос лирной,

Пагьмула муэрра мицӀирси бирар;

Живее творческие сны.

ГӀямрура лаззатли дуркӀулра нуни,

Досугам посвятясь невинным,

Авлахъла шаракад ихъулра гьуни.

Брожу над озером пустынным,

Селра бирхӀебирни — саби зегъара.

И far nienteмой закон.

Ну гьарил савлили чевиргъахъулра —

Я каждым утром пробужден

Муръиси лаззатлис ва азаддешлис;

Для сладкой неги и свободы:

Ну камли учӀулра, вахъхӀи усулра,

Читаю мало, много сплю,

ХӀейгулра дургӀели хабар дерхнира.

Летучей славы не ловлю.

ДяхӀцӀилар, мутӀигӀли ну азгъиндешлис,

Не так ли я в былые годы

Илкьяйда ахӀенрив деркӀибти нуни

Провел в бездействии, в тени

Дила талихӀчерти жагьдешла бурхӀни?

Мои счастливейшие дни?

Вавни, авлахъ, дигай, ши, баркьагардеш!

Цветы, любовь, деревня, праздность,

ХӀушачи мурталра ну гӀяшикьлира.

Поля! я предан вам душой.

Онегинна — дила — ургабси барсдеш,

Всегда я рад заметить разность

ДекӀардеш чебиэс ну разилира.

Между Онегиным и мной,

СенкӀун хӀебикӀахъес гӀур мурт-биалра —

Чтобы насмешливый читатель

Ришхант чебуршуси жузи дучӀанра,

Или какой-нибудь издатель

Набчи къалпси бугьтан баргес умцӀанра,

Замысловатой клеветы,

Цугдурцули дила белкӀла лишанти, —

Сличая здесь мои черты,

Сунелайчи сари хӀекьли мешути;

Не повторял потом безбожно,

Уктемдешла поэт Байронна гӀядат

Что намарал я свой портрет,

ГӀебасили белкӀун сунела сурат:

Как Байрон, гордости поэт, —

ТикрархӀебирахъес гӀур илгъунтази,

Как будто нам уж невозможно

ВегӀличила ахӀи, цархӀилличила

Писать поэмы о другом,

Поэма белкӀес пагь агу нушазиб.

Как только о себе самом?

Гъай-ургаб гьанбуршис: лебил шягӀирти

Замечу кстати: все поэты —

Хиялтар дигайла саб гьалмагъуни.

Любви мечтательной друзья.

Суратуни, сари уркӀилис гъамти,

Бывало, милые предметы

Муэрли чейаси мурталра нуни.

Мне снились, и душа моя

Илдала дигӀянси сипат уркӀили

Их образ тайный сохранила;

ХӀербири сунезиб мяхӀкамли, гъамли;

Их после Муза оживила:

КӀинайс мицӀирбариб илди шигӀрули:

Так я, беспечен, воспевал

Сахъдеш сяйси нуни гӀур чебяхӀбарра

И деву гор, мой идеал,

Ахъти дубуртала къуймур издагра,

И пленниц берегов Салгира.

Салгирла дублабти ясир рурсбира.

Теперь от вас, мои друзья,

Гьанна, гьалмагъуни, суал иргъулра:

Вопрос нередко слышу я:

«Чис цӀумбикӀулира ил хӀела лира?

«О ком твоя вздыхает лира?

ХӀясадкар рурсбала къушумлизирси

Кому, в толпе ревнивых дев,

Чис багъишлабарри аги жагаси?

Ты посвятил ее напев?

Гьав чебиргъахъули чула хӀулбани

Чей взор, волнуя вдохновенье,

Пикрума бицӀибси хӀела далайлис

Умильной лаской наградил

ХӀялимти ляв-диги пешкешдариба?

Твое задумчивое пенье?

Чи цӀакьли дигахъи хӀела назмулис?»

Кого твой стих боготворил?» —

Валлагь, гьалмагъуни, чилра хӀейгахъи!

И, други, никого, ей-богу!

Дигайла кахдешли бариб наб дяхъи,

Любви безумную тревогу

КарцӀайли дила pyxI хӀулхӀедукӀахъиб.

Я безотрадно испытал.

ГӀямрулизив вирар ил талихӀчевси —

Блажен, кто с нею сочетал

КарцӀайла-шигӀрула цӀа дархдяхъибси.

Горячку рифм: он тем удвоил

ШигӀрула пасихӀдеш кӀиркабарили,

Поэзии священный бред,

Петраркас гӀелавад шадли вашули,

Петрарке шествуя вослед,

УркӀила гӀязабти паргъатдарибси,

А муки сердца успокоил,

ИлхӀелира хабар дерхни сархибси,

Поймал и славу между тем;

КарцӀхӀели ну сайри мехӀурси, гӀянцӀси.

Но я, любя, был глуп и нем.