«Евгений Онегин» на даргинском — глава 1

«Дила адавзи, сай низам бузахъан,

«Мой дядя самых честных правил,

ГIязизварибхIели иза гIязабли,

Когда не в шутку занемог,

Сунна хIурмат барни тIалабкабариб

Он уважать себя заставил

Иличибра гIяхIси барес хIейрули.

И лучше выдумать не мог;

ЦархIилтас дарс бири илала гIибрат;

Его пример другим наука;

Амма, дила Аллагь, бирар мусибат

Но, Боже мой, какая скука

Дуги-хIери кайрес излукьла шулгIи,

С больным сидеть и день и ночь,

Иличивад ганзра тяйдихIейрули!

Не отходя ни шагу прочь!

УряхI макру сари, декIсигу хIянчи

Какое низкое коварство

Ил вайхъу мицIирси паргъатирахъни,

Полуживого забавлять,

Илала гIянулби даим ункъдирни,

Ему подушки поправлять,

Дармунти дедлугни халал дардличил,

Печально подносить лекарство,

Мурхьли гьигьра балтес, вегI пикривикIес:

Вздыхать и думать про себя:

Мурт лябкьяна шайтIан ил хIу арукес?»

Когда же чёрт возьмет тебя!»

Илкьяйда гIулухъан пикриикIулри

Так думал молодой повеса,

Почтала пайтуйчив гьуйчив дуцIхIели,

Летя в пыли на почтовых,

Кьудратла вегI Зевсли хIукму белкIири

Всевышней волею Зевеса

Сай хала бегIтала букьур виэсли.

Наследник всех своих родных.

Дила Людмилала, дила Русланна

Друзья Людмилы и Руслана!

Гьалмагъуни! Гьанна дила романна

С героем моего романа

Геройличил хIуша, пурбан дигулра,

Без предисловий сей же час

Гьалагъай агарли — тянишдирура:

Позвольте познакомить вас:

Онегин, ил дила гьалмагъ сай гIяхIси,

Онегин, добрый мой приятель,

Нева хIеркIла дублав сай ил акIубси,

Родился на брегах Невы,

Роман бучIан, ургуд илав акIубси,

Где, может быть, родились вы

Яра кепаназив илав калунси;

Или блистали, мой читатель!

Илав нура муртрил шадив вашаси:

Там некогда гулял и я:

Амма север саби наб заралласи.

Но вреден север для меня.

Къайгъиличил-ункъли къуллукъ барили,

Служив отлично, благородно,

Чеблумала курлав дудеш хIеркайуб.

Долгами жил его отец,

Гьар дуслизир хIябал мажлис дирули

Давал три бала ежегодно

Хазна харжбарили, ил хурдакайуб.

И промотался наконец.

Кьисматли Евгений мяхIкамирулри;

Судьба Евгения хранила:

Мадамели илис бяркъ бедлугулри,

Сперва Madame за ним ходила,

Ил Монсеньерлини рарсрарибсири;

Потом Monsieur её сменил.

Хъяша сакIубсири ва дигесири.

Ребёнок был резов, но мил.

Къарцинси француз — къуллукъчи кашиш

Monsieur l’Abbé, француз убогой,

Бажардиикилри илис бяркъ бедес,

Чтоб не измучилось дитя,

Дигахъи мурталра масхурта угьес.

Учил его всему шутя,

НасихIятуначил вирар анцIхIевкьес.

Не докучал моралью строгой,

Хъяшала пишначи камси махикIи,

Слегка за шалости бранил

ДуцIрумла анхълизи шадив арики.

И в Летний сад гулять водил.

Паргъатдеш агарти дуцIар жагьдешла

Когда же юности мятежной

БурхIни дакIибхIели дуцIли иличи,

Пришла Евгению пора,

БурхIни-хьуланала, хIялимси децIла.

Пора надежд и грусти нежной,

Франциялан кашиш хIетур юртличив.

Monsieur прогнали со двора.

Дила Онегинра сай гьанна ватли;

Вот мой Онегин на свободе;

Лебси гуй хIясибли бекI кьицIбарили;

Острижен по последней моде;

Лондонлан дендиван сай вегIиубли, —

Как dandy лондонский одет —

Ва дунъя чебаэс сай дуралхъули.

И наконец увидел свет.

Француз мезличил гъарацIхIейкили,

Он по-французски совершенно

Балусири лукIес, учIес, гъайикIес,

Мог изъясняться и писал;

Бали делхълизивра хъярхъли ласикIес,

Легко мазурку танцевал

Бали икрамбирес, кьасхIебарили,

И кланялся непринужденно;

ГIур хIушаб се дигив? БикIулри халкьра

Чего ж вам больше? Свет решил,

Ил сай духусира, сай дигесира.

Что он умён и очень мил.

Бурсидиубтира нуша кам-гьамли

Мы все учились понемногу,

Селичи-биалра, сен-сен биалра,

Чему-нибудь и как-нибудь;

Аллагьлизи шукру, нушачив бяркъли

Так воспитаньем, слава Богу,

ГьалавяхI архIеку адам илцадра

У нас немудрено блеснуть.

Пикруми хIясибли бахъалгъунтала

Онегин был, по мненью многих

(Кьасчебти ва чурхти диванчибала)

(Судей решительных и строгих),

Онегин гIялим сай, аммаки хамси,

Учёный малый, но педант.

Сунени цархIилти бяркъес дигуси.

Имел он счастливый талант

ТалихIчебси пагьму лебри илизиб

Без принужденья в разговоре

Гъайлизив къячилкес гьарил секIайчи,

Коснуться до всего слегка,

Мешура уцили сай гIялимличи,

С учёным видом знатока

Мурхьси лехIкахъибдеш бихIес жаллизиб;

Хранить молчанье в важном споре

Назмуртала цIали, хабарагарти,

И возбуждать улыбку дам

ДукелцIи алкIахъес издагуназир.

Огнём нежданных эпиграмм.

Латин мез гьанна сар кьиматагарли;

Латынь из моды вышла ныне:

Аммаки хIушази бурасли бархьли,

Так, если правду вам сказать,

Илди мез мадарли дали илини.

Он знал довольно по-латыне,

Ца гIяхIил бекIдири эпиграфуни.

Чтоб эпиграфы разбирать,

Ювеналличила вири гъайкавхъес.

Потолковать об Ювенале,

Бали кагъарлизи «Вале»¹ кабалтес;

В конце письма поставить vale,

КIел назмуцун дири гьандиркахъути,

Да помнил, хоть не без греха,

«Энеида» белчIи, сенрил дяркъурти.

Из Энеиды два стиха.

Сари дунъяличир гьар-ур кайкибти

Он рыться не имел охоты

АнцIбукьуни дагьес иштяхIхIедулхъи,

В хронологической пыли

Илдира гъамтази бекIлил халтIхIелхъи;

Бытописания земли;

Аммаки Ромулла манзилличирад

Но дней минувших анекдоты,

Нушала бурхIначи бикайчи лерти

От Ромула до наших дней,

Дагьрилизир дихIи пешкеш хабурти.

Хранил он в памяти своей.

Сунезиб кагибси иштяхI агарли

Высокой страсти не имея

ШигIрула сихIрулис гIямру харждарес,

Для звуков жизни не щадить,

ХIебагьур, нушани гIеббурухьалли,

Не мог он ямба от хорея,

Хорейлизибадли ямб декIарбарес;

Как мы ни бились, отличить.

Гомер ва Феокрит батIес вехIилзи,

Бранил Гомера, Феокрита;

Адам Смитла жуз бучIес дигахъи,

Зато читал Адама Смита

МяхIкамли харжикIи, мяштIбири давла;

И был глубокий эконом,

Пикрибарес бали: улка сунела

То есть умел судить о том,

Секьяйда, селичил хIеркабирулил,

Как государство богатеет,

ДавлачеббикIули севан гьархIели,

И чем живёт, и почему

Авлахъла азихъла булдеш лебхIели,

Не нужно золота ему,

Бали сен мургьи-арц хIяжатхIеркутил.

Когда простой продукт имеет.

Дудешли пикруми хIергъиб илала,

Отец понять его не мог

Ижаралис дуртIи хъуми сунела.

И земли отдавал в залог.

Ил жявли валкьари кьас дигIянбирес,

Нас пыл сердечный рано мучит

Дигайла халисдеш хапли чедиэс;

И говорит Шатобриан

Бирхауди бирхьес, ил бетихъахъес,

Любви нас не природа учит

Вамкьурсила дирес, зигарра улхъес;

А первый пакостный роман —

Хамсила гIердирес, мукIурсин калзес,

Мы алчем жизнь узнать заране

Багьласила дирес, пикричеввирес!

И узнаем её в романе

Бали куц кабурцес хIял битIунсила;

[Лета] придут, а между тем

Магьирси, урибси устари гъайла.

Не насладились мы ничем —

Сай кагъурти лукIес чеветхIеибси!

Прелестный опыт упреждая

Вири сунени сай хъумра картуси,

Мы только счастию вредим —

Ца секIал дигули пикриикIуси!

Незнанье скроется, а с ним

ХIер сабри алтIуси, сабри малхIямси,

Уйдет горячность молодая

Сабри урузкIуси, хатир агарси,

Онегин это испытал

ЦацахIели нургъби лямцIдулхъахъуси!

За то как женщин понимал —

Бахъ гьамадли бали куц сагабарес,

Как он умел казаться новым,

Масхуртачил рурсби тамашабирес;

Шутя невинность изумлять,

Хапси мукIурдешли илди кахбирес,

Пугать отчаяньем готовым,

Дигеси гап-чяхIли чахусанбирес;

Приятной лестью забавлять,

Илди чеалкIуси манзил чеббиркIес;

Ловить минуту умиленья,

Рурсбала хIялалти пикрумачирад

Невинных лет предубежденья

Сунна гIякьлу, гъира чедидиркахъес.

Умом и страстью побеждать,

Гуж-гужли ляв сархес ил хIерли кайри,

Невольной ласки ожидать,

МукIурбакIни сархес бусравти дири.

Молить и требовать признанья,

УркIила цаибси тIамара иргъи,

Подслушать сердца первый звук,

ДуцIарти карцIайлис гIелавадирки.

Преследовать любовь — и вдруг

Бали ригайличил дигIяй цугиркес.

Добиться тайного свиданья,

ГIур илала гIергъи чIянкIли илисцун

И после ей наедине

ЛехIдешла бурхлиур дурсри кадирхьес.

Давать уроки в тишине!

ЦIяббиубли саби: айъиб гъяйличи.

Уж тёмно: в санки он садится.

«Гьу, гьайда, гьу, гьайда!» — ТIама зайбухъун,

«Поди! поди!» — раздался крик;

Хундузла гулила хъябцIариличир

Морозной пылью серебрится

ДяхIила пуслира арцван лямцIдухъун.

Его бобровый воротник.

Талонничи вякьун: чIумал кьасличил

К Talonпомчался: он уверен,

Къаршииркниличи Каверинничил.

Что там уж ждет его ***.

АцIиб. Гьаргбарибси шиша пIянкьбухъун,

Вошел: и пробка в потолок,

Кометала дусла чягъир чярхIдухъун.

Вина кометы брызнул ток,

Гьалар: берцIибси диъ, хIили бясунси,

Пред ним Rost-beef окровавленный,

ШайтIакьапIнира лер сунес дигути.

И трюфли — роскошь юных лет,

Француз хурег леб — тухъси, бизиси,

Французской кухни лучший цвет, —

Страсбург чуду леб, букьхIебулъуси,

И Стразбурга пирог нетленный

Лимбурглан нусила ва ананасла

Меж сыром Лимбургским живым

Урга балбушили чебкабихьибси.

И ананасом золотым.

ЖидикIар милигдеш гIурра держлизи

Ещё бокалов жажда просит

Чахьбарахъес тухъдеш котлетунала,

Залить горячий жир котлет;

БехIбихьни сагаси балет илдази

Но звон брегета им доносит,

Баянбариб, хIера, зянкъли сягIятла.

Что новый начался балет.

Театрлис кьяркьти кьяйдурти дуран,

Театра злой законодатель,

Къуймур артисткаби сунес дигахъан,

Непостоянный обожатель

Даимдеш агарли илди кIушбиран,

Очаровательных актрис,

Сценала гIелаб замана буркIан

Почетный гражданин кулис,

ТеатрлизивяхI Онегин арцур.

Онегин полетел к театру,

ГьигьикIули ватли ишав гьар инсан

Где каждый, критикой дыша,

Делхъла уюннис хъат дяхъес ахъилзан.

Готов охлопать Entrechat,

Федр ва Клеопатра инжитибиру,

Обшикать Федру, Клеопатру,

Моина жирарес тIама ахъдиру

Моину вызвать для того,

(Сай чеваахъесцун ил секIал биру).

Чтоб только слышали его.

ГIяжаибси мер саб! Урла дусмазиб

Волшебный край! Там в стары годы,

Азаддешла гьалмагъ, сатирала бекI

Сатиры смелой властелин,

Фонвизинни ишаб машгьурдеш сархиб.

Блистал Фонвизин, друг свободы,

Сунна белкI урхIлайчи мешубиркахъан

И переимчивый Княжнин;

Княжнин лямцIухъун. Театрлизир

Там Озеров невольны дани

Озеровли жагьси Семеновачил

Народных слез, рукоплесканий

Халкьла нургъбалара дяхъиб хъатлара

С младой Семеновой делил;

Дурхъал савгъатуни сархиб, дарх дутIиб.

Там наш Катенин воскресил

Ктенинни Корнель мицIирра вариб.

Корнеля гений величавой;

Ила хIулбуцIунар Шаховскийли

Там вывел колкий Шаховской

Комедиябала хIенкьра дурасиб;

Своих комедий шумный рой;

Дидлонира ишаб машгьурдеш сархиб.

Там и Дидло венчался славой:

Илар, илар дила жалукьти жагьдеш

Там, там, под сению кулис,

Пардавтала гIела хъярхъли кIундацIиб.

Младые дни мои неслись.

Дила малайкуни! ХIуша чинарра?

Мои богини! Что вы? Где вы?

Бахъ пашманси дила тIама аргъая:

Внемлите мой печальный глас:

Гьаларгъунти саррав? ХIуша сен саррав?

Все те же ль вы? Другие ль девы,

ЦархIил издагуна хIуша дарсдаррав?

Сменив, не заменили вас?

ХIушани барх бучIул далай бикьису?

Услышу ль вновь я ваши хоры?

Урус Терпсихора гIур чериису?

Узрю ли русской Терпсихоры

Делхълизир арцурси ил чериису?

Душой исполненный полет?

Тяништи дяхI нуни сценаличир

Иль взор унылый не найдет

Дард бухIнаси хIерли гIур чехIейису?

Знакомых лиц на сцене скучной,

ХIейгуси кьамличи бяхIчиаили

И, устремив на чуждый свет

Шишала хIулира, децIли баргибси,

Разочарованный лорнет,

Шаддешличи бекIлил хIязхIелхъахъуси,

Веселья зритель равнодушной,

АнтхIейкIули илав ну гьагьикIусу?

Безмолвно буду я зевать

Ардякьунти бурхIни гьандиркахъису?

И о былом воспоминать?

Театр бицIилри, ложаби ишар

Театр уж полон; ложи блещут;

Ухули лямцIдикIар, утнира руржар.

Партер и кресла, всё кипит;

Чедибси дерхIличиб хъатбикIар ахъли,

В райке нетерпеливо плещут,

Пардав вяшбикIулри, лагбяхI гьуцIбухъи.

И, взвившись, занавес шумит.

Чархлизир жагаси, жайранван кункси,

Блистательна, полувоздушна,

Къугъал накьраличи хIясратли лехIси,

Смычку волшебному послушна,

Исбагьи нимфаба алавруцили,

Толпою нимф окружена,

Истомина сари тIашкаризурли:

Стоит Истомина; она,

ЧIябарличи ца кьяш саби кагили.

Одной ногой касаясь пола,

ЛасбикIахъу итил, ахъванбуцили.

Другою медленно кружит,

Рахли ил тIяхIрухъун, арцур ил хапли,

И вдруг прыжок, и вдруг летит,

Тяп базван Эолла кIунтIбазибадли,

Летит, как пух от уст Эола;

ЧIичIалаван булкIан кегIебси чархра,

То стан совьет, то разовьет,

Гьалакли чейгахъу кьяшлизи кьяшра.

И быстрой ножкой ножку бьет.

Лебил хъатбикIулри. Онегин ацIиб,

Всё хлопает. Онегин входит:

Утнала ургавад кайэс ватихьиб,

Идет меж кресел по ногам,

Тянишли ахIенти исбагьибачи

Двойной лорнет, скосясь, наводит

Багьлали шишала хIулба дяхIчеиб;

На ложи незнакомых дам;

Чедирти дерхIани хIулби хIердариб,

Все ярусы окинул взором,

Ила кабиибти хIясибра бариб;

Всё видел: лицами, убором

ШадхIериб илдала дяхIли, палтарли,

Ужасно недоволен он;

Гьарил шайчивяхI ил сай ласирхъули,

С мужчинами со всех сторон

Мурул адамтас саб икрамбирули.

Раскланялся, потом на сцену

КIинайс ил хIеризур сценаличи,

В большом рассеяньи взглянул,

Чаряхъиб, гьагьбушиб ва шивкIивбариб:

Отворотился, и зевнул,

«Лебилра барсбарес замана саби,

И молвил: «всех пора на смену;

БахъхIи сабур барра балетуначи,

Балеты долго я терпел,

Дидлола хIяз гьанна анцIбукьи саби».

Но и Дидло мне надоел».

Амурти, шайтIунти, чIичIлуми гIурра

Еще амуры, черти, змеи

ДуцIдикIар, вявдикIар сценаличир;

На сцене скачут и шумят,

ХIякначиб бусули къуллукъчибира

Еще усталые лакеи

Лебал театрла ганзухъуначиб;

На шубах у подъезда спят;

Кьяшмани бирхъули, гIемчра бикIули,

Еще не перестали топать,

КьабулхIебикили, хъутра бирхъули,

Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать;

Къайбикили ахIен гьачамлис халкьра

Еще снаружи и внутри

ДухIнар-дурар алки лерал чиргъмира.

Везде блистают фонари;

Ургьурти анцIдукьи дяргIибти урчи

Еще, прозябнув, бьются кони,

Кьяшмани дирхъули гьачамлис лерал;

Наскуча упряжью своей,

ЦIамала мякьлабти пайтунчибира

И кучера, вокруг огней,

БехIбилзули лебал хужаимтачи.

Бранят господ и бьют в ладони:

Илавад Онегин, хIера, дуравхъун,

А уж Онегин вышел вон;

Палтар чегьес или хъули арякьун.

Домой одеться едет он.

ЦIакь бургису бархьли суратбареси

Изображу ль в картине верной

ДекIарси кабинет, — Онегин левси,

Уединенный кабинет,

Модаба вяркъурси илини палтар

Где мод воспитанник примерной

Даим чердалтуси ва дарсдируси?

Одет, раздет и вновь одет?

Базриган Лондонни хьул бартаахъес

Всё, чем для прихоти обильной

Дехь-зехнилис, гIяшлис нушаб дарсдарес.

Торгует Лондон щепетильной

Балтила урхьула ругертикадли

И по Балтическим волнам

Дихути ваяхIли бицIилри хъали:

За лес и сало возит нам,

Парижлизиб чула кьимат агарти,

Всё, что в Париже вкус голодной,

Аммаки нушачир гIяхIил исути,

Полезный промысел избрав,

ДибгIян-хъяш къугънасцун сари дарибти

Изобретает для забав,

ТIимир-химирра лер хъулир илала.

Для роскоши, для неги модной, —

Илди сарри хъали къугъабарибти

Всё украшало кабинет

ВецIну гехIра дусла ил философла.

Философа в осьмнадцать лет.

Кагьра ухар турклан къалиянтачиб;

Янтарь на трубках Цареграда,

Чинила, жармала тIалхIяна ишар.

Фарфор и бронза на столе,

Духиби — бехIзити дигайлис дарман —

И, чувств изнеженных отрада,

Лер музурбала бегI шишала духIнар.

Духи в граненом хрустале;

Лер дархьти ва далкIти гIяхIцад лухIцIнира,

Гребенки, пилочки стальные,

Шанда расанира, дурегабира;

Прямые ножницы, кривые,

ХIябцIали журала лер щеткабира.

И щетки тридцати родов —

Илди лер цулбасра, лер никубасра.

И для ногтей, и для зубов.

Руссони иргъхIергъи (бурис ца ити)

Руссо (замечу мимоходом)

Пахручевси Грим гьунчииркибал

Не мог понять, как важный Грим

Никуби ункъдирес илала гьалав.

Смел чистить ногти перед ним,

Къугъати гъайличил дигуси буран,

Красноречивым сумасбродом:

Азаддеш, ихтияр даим гIеббурцан —

Защитник вольности и прав

БекIлил вархьли ахIен иш анцIбукьлизив.

В сем случае совсем неправ.

Адам кабизчевси виэсра вирар,

Быть можно дельным человеком

Никуби жагали дихIесра вирар;

И думать о красе ногтей:

Даршдусличил нехIакь сен жаликIусив?

К чему бесплодно спорить с веком?

ГIядат — ил адамтас зулму саб декIси.

Обычай деспот меж людей.

КIиибил Чаадаев — дила Онегин,

Второй ***, мой Евгений,

УрухкIули урхIла гIяйибтазивад,

Боясь ревнивых осуждений,

Сунна палтарличил халаверх сайри.

В своей одежде был педант

Нушани ибсиван, къикъимай сайри.

И то, что мы назвали франт.

Ил хIябалцад сягIят дяхIимцIа гьалав,

Он три часа, по крайней мере,

Куц къугъабирули, кавлули вири.

Пред зеркалами проводил

Палтарла хъуливад дураулхъалри,

И из уборной выходил

Мешули вири ил Венераличи;

Подобный ветреной Венере,

Палтарра чегьурли мурул адамла

Когда, надев мужской наряд,

Сари аркьухIели маскарадличи.

Богиня едет в маскарад.

Адамли челгьути палтар-кьяшличи

В последнем вкусе туалетом

АтIахъи пикрира кьасра хIушала,

Заняв ваш любопытный взгляд,

Вираси делчIунси тайпалис нуни

Я мог бы пред ученым светом

Суратдарес лерил палтар илала.

Здесь описать его наряд;

Гьайгьайра, ил барни — къулайли бири.

Конечно б это было смело,

Илди сипатдарес чеблагу дила.

Описывать мое же дело:

Амма панталонти, фрак ва жилет —

Но панталоны, фрак, жилет,

Дугьби лугъатлизир агу урусла.

Всех этих слов на русском нет,

Чебиулра, сайра гIяйибла вегIра,

А вижу я, винюсь пред вами,

Мискинти сар дугьби дила иткъира,

Что уж и так мой бедный слог

Вираси камливан чибара дарес,

Пестреть гораздо меньше б мог

Илдази урхIла мез гъудурхIедарес.

Иноплеменными словами,

Мурт-сабрил чебуркъуб хIеризес набчи

Хоть и заглядывал я встарь

Академический словарьличи.

В Академический Словарь.

Нушачиб сяйси саб пикри иличи:

У нас теперь не то в предмете:

Гьалаклира нуша делхъла хIязличи;

Мы лучше поспешим на бал,

Чила къалабасив Онегин дила

Куда стремглав в ямской карете

Багьалис буцибси ца пайтунничив?

Уж мой Онегин поскакал.

Юртанала гьалар, шалми дишунти,

Перед померкшими домами

Бусуси кьакьакад, къяйли кайзурти,

Вдоль сонной улицы рядами

Пайтунтала чиргъма шала бархьаиб,

Двойные фонари карет

ДяхIила дяхIличи зурхIябти каиб.

Веселый изливают свет

ГIявадеш абалки саб кичIабазиб,

И радуги на снег наводят;

Къугъаси ери-юрт саби лямцIлизиб.

Усеян плошками кругом,

Абзурти шишала улкьайтазирад

Блестит великолепный дом;

ДяхIцIурби дуцIкайкIар шаладешлизир.

По цельным окнам тени ходят,

Хьунрала, рурсбала, саяхъунала

Мелькают профили голов

Бурги дагьардулхъан илди шишназир.

И дам, и модных чудаков.

Гьаргала гъамиуб герой нушала;

Вот наш герой подъехал к сеням;

Ил унзаливсила мякьлавад хъярхъли

Швейцара мимо, он стрелой

Ганзурбачи арцур мармар къаркъала:

Взлетел по мраморным ступеням,

АйцIукад ункъдариб бекIла гъез някъли.

Расправил волоса рукой,

УхIнацIиб. Зал саби халкьли бицIили;

Вошел. Полна народу зала;

Накьрара гурдикIес сарри дамсурли.

Музыка уж греметь устала;

Гьалакти делхълизи бетухъи саби,

Толпа мазуркой занята;

ТIама-гьама сари, кьакьадеш саби;

Кругом и шум, и теснота;

Ишар офицерла мегь кьячIубазир

Бренчат кавалергарда шпоры;

ЗинкъирдикIули сар; хъярхъти делхълизир

Летают ножки милых дам;

Къугъал къуймуртала кьяшми дуцIдикIар

По их пленительным следам

Илдачи дуцIарти хIулби хIердикIар.

Летают пламенные взоры,

Гуянар хьунрала хIясадси шибкIиб

И ревом скрыпок заглушен

ГъичIибала чIягъли ишаб гIяндбакIиб.

Ревнивый шепот модных жен.

Шаддешла, гъирала шалал бурхIназиб

Во дни веселий и желаний

Делхъла хIязаначи бири иштяхIра;

Я был от балов без ума:

Гьеч иличиб гIяхIси хIебирар мерра:

Верней нет места для признаний

Дигай гьаргдаресра, кагъар бедесра.

И для вручения письма.

Агь, хIуша, хIурматла муйлала хьунри,

О вы, почтенные супруги!

ХIушаб дила кумек гьалабирхьулра.

Вам предложу свои услуги;

Тилади саб: дила гъайла аргъая;

Прошу мою заметить речь:

Сахъдешцун барахъес бурес дигулра;

Я вас хочу предостеречь.

ХIушара, нешани, рурсбас гIеларад

Вы также, маменьки, построже

Сахъли хIердикIена, лергIерал сахъли,

За дочерьми смотрите вслед:

Дархьли хIердикIена шиша хIуйзирад!

Держите прямо свой лорнет!

Белики, белики… чили балули!

Не то… не то избави, Боже!

Ишди дугьби делкIес вирусра нуни,

Я это потому пишу,

Бунагьунас жявлил гIекIилра гьуни.

Что уж давно я не грешу.

Амма гьар журала хIязанас нуни

Увы, на разные забавы

Дила дахъал гIямру палакатдарра!

Я много жизни погубил!

ЗягIипти хIейалри хасиятуни,

Но если б не страдали нравы,

Делхъла хIяз гIуррара наб дигахъира.

Я балы б до сих пор любил.

Наб дигахъис багьти, жалукьти жагьдеш;

Люблю я бешеную младость,

Дигахъис кьакьадеш, шаладеш, шаддеш;

И тесноту, и блеск, и радость,

Диги къуймуртала палтар уржибти;

И дам обдуманный наряд;

Дигахъис илала кьяшми жагати;

Люблю их ножки: только вряд

Амма даргес хIейрар ГIярасайлизир

Найдете вы в России целой

ХIябдехI къугъал кьяшми хIурулгIинтала.

Три пары стройных женских ног.

Агь! ХъумхIертис кIел кьяш ца исбагьила…

Ах, долго я забыть не мог

Гьандиркур, гIеларкус децI-дарданази,

Две ножки!.. Грустный, охладелой,

Ну гъузгъалдивирус ва муэртазиб

Я всё их помню, и во сне

Гъапулбиру уркIи илдани набзиб.

Они тревожат сердце мне.

Мурт ва чинар чидил дянг авлахъличир

Когда ж, и где, в какой пустыне,

Илди, мехIур, хIуни хъумартишира?

Безумец, их забудешь ты?

Агь, кьяшми, агь, кьяшми! Чидил мерличир

Ах, ножки, ножки! Где вы ныне?

АтхIебла гулвавни ганздирулира?

Где мнете вешние цветы?

Къугъал Востоклизир диги-лявличил

Взлелеяны в восточной неге,

Айкьурти хIушани къел хIетуррая.

На северном, печальном снеге

Северла хумарси цIуб дяхIиличир;

Вы не оставили следов:

КIантIил кьалтинтала суратуначир

Любили мягких вы ковров

ГанздикIесра хIушаб дигахъадая.

Роскошное прикосновенье.

Хабар дерхахънира, гап-чяхIла гъайра,

Давно ль для вас я забывал

БегIтала ватIанра, сибирварнира

И жажду славы, и похвал,

Ил хIуша багьандан мурт хъумкартурра?

И край отцев, и заточенье?

Бетахъиб жагьдешла талихI, муэрван,

Исчезло счастье юных лет —

Майдайчир хIушала дахъ кункти къелван.

Как на лугах ваш легкий след.

Михъир — Дианала, дяхI — Флорала,

Дианы грудь, ланиты Флоры

Дила гьалмагъуни, саби жагати.

Прелестны, милые друзья!

Амма магьила кьяш Терпсихорала

Однако ножка Терпсихоры

Илдачибра гьатIи саби къугъаси.

Прелестней чем-то для меня.

Ил кьяшли хIулбала хIерлис дурхъаси,

Она, пророчествуя взгляду

Кьиматчебси савгъат биригу бедес.

Неоцененную награду,

Илини шалати хьуланала рамч

Влечет условною красой

Сунес гIелабадли бири арбикес.

Желаний своевольный рой.

Ил чебиэс диги, дила Эльвина,

Люблю ее, мой друг Эльвина,

Столтала удиб, шаршавла удиб;

Под длинной скатертью столов,

Диги ил чебиэс хIебла майдайчиб:

Весной на мураве лугов,

Яни — цIегъаличиб цIабилкьличибси,

Зимой на чугуне камина,

Залла лямцIдикIути лугIян уркьлачиб.

На зеркальном паркете зал,

ХьанцI урхьула дублаб хIябцти шурмачиб.

У моря на граните скал.

Мурталра гьанбиркур наб цархIил манзил!

Мне памятно другое время:

ЦацахIели илхIи ну хьуланази,

В заветных иногда мечтах

Бурцис талихIчебси кьяшмикIулара,

Держу я счастливое стремя

Гьанарар лебсиван кьяшра някъбазиб;

И ножку чувствую в руках;

Хиял бурхни гIурра саби рурхъули,

Опять кипит воображенье,

Набчи кьяш гIурра саб гачванбиркули.

Опять ее прикосновенье

Бамсурси уркIила думжахъу хIира.

Зажгло в увядшем сердце кровь,

ГIурра дарданира, гIурра дигайра!..

Опять тоска, опять любовь…

Гьу, биур гапбирес илди уктемти

Но полно прославлять надменных

МягIнаагар гъайли дила назмула;

Болтливой лирою своей:

АхIен карцIайличи илди лайикьти,

Они не стоят ни страстей,

АхIен далуйтачи илди халисти,

Ни песен, ими вдохновенных:

Илдала дугьбира хIулбала хIерра

Слова и взор волшебниц сих

Тяп чула кьяшмиван, сари къянати.

Обманчивы, как ножки их.

Чинава Онегин? ГьанкI чебакIили

Что ж мой Онегин? Полусонный

Лявкьули сай кайхьес сяхIбатличивад:

В постелю с бала едет он:

Гьанна Петербургра дамла тIамали…

А Петербург неугомонный

Чебсаргъахъиб мурхьси муэрлизибад.

Уж барабаном пробужден.

Айзур секIал дихан, айзур вачрукья;

Встает купец, идет разносчик,

Пайтунчи пайтуйчив хIянчила вякьун.

На биржу тянется извозчик,

Охтализирадси хьунул адамра,

С кувшином охтенка спешит,

КIалтIара касили, шичи аррякьун.

Под ней снег утренний хрустит.

Кьяшмауб савлила дяхIи кьуржбухъун.

Проснулся утра шум приятный,

Савлила дигести тIамри черсаргъиб;

Открыты ставни, трубный дым

Улкьайтала урца унзара абхьиб,

Столбом восходит голубым,

Турбабазирад гав заки гьуцIдухъун.

И хлебник, немец аккуратный,

КьацI дирцан немецли, цIуцIкьапIачевси,

В бумажном колпаке, не раз

Ибхьули сай туке унза биштIаси.

Уж отворял свой васисдас.

Вамсахъурси делхъла тIама-гьамали,

Но, шумом бала утомленной

Савли шурбатурли бай дугиличи,

И утро в полночь обратя,

Ил кеп-чекла гьалмагъ, муръиси гьанкIли

Спокойно спит в тени блаженной

Хъябруцурцули сай хIери баайчи.

Забав и роскоши дитя.

ХIерибиухIели чевиргъур, алзан;

Проснется за полдень, и снова

ГIур шаладикайчи кьяшмачи калзан.

До утра жизнь его готова,

Дахъал шалубарти ва ца къалипла

Однообразна и пестра,

ГIямру ишбархIиван дуркIу жагIялра.

И завтра то же, что вчера.

ТалихIчев сайрира Онегин дила

Но был ли счастлив мой Евгений,

Сай азадли сайти илди бурхIназив —

Свободный, в цвете лучших лет,

Ил гьарил гьарбизла тIинтI кьялшубазив,

Среди блистательных побед,

Гьар бархIи чейути лаззатуназив?

Среди вседневных наслаждений?

ГIябас сайрив гьатIи сяхIбатуначив

Вотще ли был он средь пиров

МяхIкамдеш агарси, сагъси чархличил?

Неосторожен и здоров?

Изай, саби жявли баргес вируси,

Недуг, которого причину

Ингилислангъуна кеп вайбиънили,

Давно бы отыскать пора,

КъантIли — гIярасайлан декIси анцIкьили

Подобный английскому сплину,

Ил багьла-багьлали сай кьацIурцули.

Короче: русская хандра

Сунезивадли сай вебкIес илини,

Им овладела понемногу;

Аллагьлизи шукру, хIебаргиб гьуни;

Он застрелиться, слава Богу,

ГIямруличи гъира бяргIиб тяп миъван;

Попробовать не захотел,

Хумарси, вамкьурси Чайльд Гарольдван,

Но к жизни вовсе охладел.

ГIяхIлас тавханалав ил дакIуулхъан.

Как Child-Harold, угрюмый, томный

Я шутIни-къумбани, я вайти мезли,

В гостиных появлялся он;

Я арцлис кагъурта виркьнила хIязли,

Ни сплетни света, ни бостон,

Я ахIерси хIерли, я мурхьси гьигьли,

Ни милый взгляд, ни вздох нескромный,

ХIебири иличи асар сеналра,

Ничто не трогало его,

Чебиуси аги илини селра.

Не замечал он ничего.

Уктемси тайпала гъаргъти къуймурти!

Причудницы большого света!

Кункли дархьдатурра лерил илини;

Всех прежде вас оставил он.

Нушала дусмазир сари детIести

И правда то, что в наши лета

Халадеш бурцнила вай къиликуни;

Довольно скучен высший тон.

Асубирар чиди-биалра хьунул,

Хоть, может быть, иная дама

Сей ва Бентамличил тянишли риэс,

Толкует Сея и Бентама;

Амма чехьертала ихтилатуни

Но вообще их разговор

ВирхIейрар я чесес, я кьабулдарес;

Несносный, хоть невинный вздор.

Илкьяйда илди саб бунагь агарти,

К тому ж они так непорочны,

Саби гьайбатчебти ва хIурматчебти,

Так величавы, так умны,

ГIяхIсант бирниличи кьасли бицIибти,

Так благочестия полны,

Динничи бирхути, бархьти ва сахъти,

Так осмотрительны, так точны,

Мурул адамтани сархес хIейрути,

Так неприступны для мужчин,

Илди чебаалли хъябшра билзути.

Что вид их уж рождает сплин.

Илкьяйда хIушара, жагьти къуймурти,

И вы, красотки молодые,

Къаркъуба дяхъибти кьакьурбачирад

Которых позднею порой

Петербурглизирад шадир дикути

Уносят дрожки удалые

Дугели пайтунта цIябдеш-ургарад,

По петербургской мостовой,

Евгенийли хъярхъли дархькатуррая;

И вас покинул мой Евгений.

Рурхъути хьулани дянг лайдакIили,

Отступник бурных наслаждений,

Ил сай гьанна хъули дигIяникили.

Онегин дома заперся,

Ил лукIес вехIихьиб — анцIкьи чедикиб,

Зевая, за перо взялся,

Гьарбизурси гьунар дурахIебикиб.

Хотел писать — но труд упорный

ХIянчи хIярам сайри, къиян чехIесиб;

Ему был тошен; ничего

Кьаламла личIабта селра сахIерхиб;

Не вышло из пера его,

ЛукIантала ургаб мерра хIебаргиб.

И не попал он в цех задорный

Илдачила нуни хIебурис селра.

Людей, о коих не сужу,

Илдала къяйлизи ну кархусира.

Затем, что к ним принадлежу.

ГIелайкили гIурра азгъиндешлизи,

И снова преданный безделью,

УркIила бацIдешли инжитирули,

Томясь душевной пустотой,

Ил кайиб — уркIилаб кьас леб илизиб:

Уселся он с похвальной целью

ГIякьлу цархIилтала гIебисис или;

Себе присвоить ум чужой;

Жузани бицIахъиб илини кьаси;

Отрядом книг уставил полку,

Чуйнара садяхъиб — пайда кахIесиб:

Читал, читал, а всё без толку:

Ца журализир — анцIкьи, къунби — цархIизир

Там скука, там обман и бред;

Цализир — яхI-ламус, бацIдеш — цархIизиб;

В том совести, в том смысла нет;

Зугьати шинжирти лерил жузазир.

На всех различные вериги;

Буркьбиубли саби гьаб-убла манзил,

И устарела старина,

Гьаларла къел — гьарил сагадешлизир.

И старым бредит новизна.

Хьунул адамтиван, дархьдатур жузи.

Как женщин, он оставил книги,

Хясачерти жуза бицIибси кьаси

И полку, с пыльной их семьей,

КIапIбариб, чебушиб чIянкIи цIударси.

Задернул траурной тафтой.

Зегъа чехIейсули хамси агьлула,

Условий света свергнув бремя,

Тяп Онегин кьяйда, бурасли, нура

Как он, отстав от суеты,

ДацIти къяйцIъалайзив хIекьли вамсурра;

С ним подружился я в то время.

Иличил илхIели гьалмагъикира.

Мне нравились его черты,

Наб илала сипат лебгIеб гIяхIбилзи.

Мечтам невольная преданность,

Умутунас мардеш лерри илизир.

Неподражательная странность

УрхIмешуахIендеш — тамай кагибси

И резкий, охлажденный ум.

ГIяхIбилзи, гIякьлура — пикри бухIнаси,

Я был озлоблен, он угрюм;

Ну гьимичевсири, ил — пашмансири;

Страстей игру мы знали оба:

КIилилра дигайла хIяз балусири;

Томила жизнь обоих нас;

Нуша думсахъулри гIямрули кIелра;

В обоих сердца жар погас;

КIилалра уркIбазир дишири цIара;

Обоих ожидала злоба

Сукъурси кьисматла ва адамтала

Слепой Фортуны и людей

Гьими хIерли лебри мякьлаб нушала.

На самом утре наших дней.

Гьарил хIерируси, пикриикIуси

Кто жил и мыслил, тот не может

ВирхIейрар хIерикIес гIяхIли инсайчи;

В душе не презирать людей;

Гьарил кьакьаикIар, дагьри-бяркъ лерси,

Кто чувствовал, того тревожит

КIинайс чархIевхъесли арцур бурхIначи,

Призрак невозвратимых дней:

ГIяжаибдешуни гIур агара илис;

Тому уж нет очарований.

Пашманиубдешла, гьанбикунала

Того змия воспоминаний,

Бугаси чIичIала кьацIбикIар илис.

Того раскаянье грызет.

Лерилра илдани жагадеш луга,

Всё это часто придает

Гьайбатдешра луга гьарил лякьирлис.

Большую прелесть разговору.

Онегинна гъайли уркIухъахъунра,

Сперва Онегина язык

ГIур бушинирули, бурсикайубра:

Меня смущал; но я привык

Илала жалукьти жаланачира,

К его язвительному спору,

Агъули иртути махсуртачира,

И к шутке, с желчью пополам,

Эпиграммабала занзубачира.

И злости мрачных эпиграмм.

ДуцIрум дугила зак чедиб Невала

Как часто летнею порою,

ХIекьли гIячихъхIели ва шалахIели,

Когда прозрачно и светло

Шадси шишализир шалати шинна

Ночное небо над Невою,

ЦIуб арцла бацла дяхI чехIейухIели,

И вод веселое стекло

КIундацIибти дусми айцIрадирули,

Не отражает лик Дианы,

Урла цIакьти карцIай гьандиркахъули,

Воспомня прежних лет романы,

СекIал бекIбирути дирехIе гIурра,

Воспомня прежнюю любовь,

Сахъдешра агарти дирехIе гIурра.

Чувствительны, беспечны вновь,

ИлхIели дугила дигеси гьигьли

Дыханьем ночи благосклонной

ГьигьдикIира нуша лехI-лехIкахъили!

Безмолвно упивались мы!

Шиниша дузлизи урцар туснакъчи,

Как в лес зеленый из тюрьмы

ГьанкIлизив муэрла тIинтI дуклумачив,

Перенесен колодник сонной,

Илкьяйда урцира гьанбиклумазир

Так уносились мы мечтой

Жагьдешла жагаси бехIбихьудличи.

К началу жизни молодой.

УркIецIили уркIи гарчли бицIили,

С душою, полной сожалений,

Мармар къаркъаличи хъарванахъили,

И опершися на гранит,

Евгений тIашлири мурхь пикрумазив,

Стоял задумчиво Евгений,

ВелкIунсин поэтли сай назмулизив

Как описал себя Пиит.

Гьар мерлаб лехIдешри: къараултицун

Всё было тихо; лишь ночные

Дугели цализи ца вявбикIулри;

Перекликались часовые;

Мильонной кьакьала шайчирад тIамри

Да дрожек отдаленный стук

ЦацахIели дягIли ила дихулри.

С Мильонной раздавался вдруг;

Шалхъна гьакIбикIули биштIал къаякъцун

Лишь лодка, веслами махая,

ГьанкIбикIул хIеркIличиб куртIли аркьулри

Плыла по дремлющей реке:

ИтатIиб шятIихьли, пергер далайли,

И нас пленяли вдалеке

Нушала лихIбира ясирдурцулри…

Рожок и песня удалая.

Амма Горкватола тулкнала тIама

Но слаще, средь ночных забав,

Дугила кеплизиб бирар тIягIямла.

Напев Торкватовых октав!

Дила азаддешла сягIят лябкьяну?

Придет ли час моей свободы?

БакIес замана саб! — ну жиикIулра;

Пора, пора! — взываю к ней;

Аргъличи урхьначив хIерли кайилра,

Брожу над морем, жду погоды,

Гамила ялкантас някъ гьакIбирулра.

Маню ветрила кораблей.

Бурямтала удиб, хьанцI урхьуличиб,

Под ризой бурь, с волнами споря,

Жалтара виркьули хъярхъ ругертачил,

По вольному распутью моря

Мурт бехIбихьишара батси дуцI дила?

Когда ж начну я вольный бег?

Замана саб — вайдеш булгул урхьула

Пора покинуть скучный брег

АнцIбукьеси дубра жявлил бархьбатес.

Мне неприязненной стихии,

Шинна капарайла рибхъ-рибхъла ургаб,

И средь полуденных зыбей,

Дила Африкала зубрала удиб

Под небом Африки моей,

Гьанбиркахъис дила Россия кьяркьси,

Вздыхать о сумрачной России,

Ну инжитиубси, дигай дихьибси,

Где я страдал, где я любил,

Нуни дила уркIи хIярибихьибси.

Где сердце я похоронил.

Дигусири набчил варх Онегиннис

Онегин был готов со мною

ВакIили гьарахъти улкни чедаэс;

Увидеть чуждые страны;

Аммаки кьисматли гIеркъал манзиллис

Но скоро были мы судьбою

Насиббариб нушаб декIардикахъес.

На долгий срок разведены.

Арухиб бебкIали дудеш илала:

Отец его тогда скончался.

БакIиб Онегинна хIулбала гьала

Перед Онегиным собрался

Чули арц чеблалис гибтала гIяскар:

Заимодавцев жадный полк.

Гьарил сунеласун илав дявикар.

У каждого свой ум и толк:

Сунна насибличи кьабулкайкили,

Евгений, тяжбы ненавидя,

Жалтира хIейгули, чеблала бегIтас

Довольный жребием своим,

Букьурли баибси бутIиб лебил мас;

Наследство предоставил им,

Илизиб бетахъра чехIебиули;

Большой потери в том не видя

Шилизивси ухъна дудешла узи

Иль предузнав издалека

УбкIар ибси пикри лебри сунезиб.

Кончину дяди старика.

ХIера, хапли бакIиб Онегинничи

Вдруг получил он в самом деле

Ятси шилизибад хIякимла кагъар;

От управителя доклад,

Адала узи сай декIси изайчил,

Что дядя при смерти в постеле

КарцIли сайра викIар чеваэс хIечи.

И с ним проститься был бы рад.

Ил пашманси кагъар белчIи, кьябшизур,

Прочтя печальное посланье,

Почтала пайтуйчив лямцI кьяйда арцур.

Евгений тотчас на свиданье

Замана баайчи сай цIумикIули,

Стремглав по почте поскакал

Хъябшсила янаша аркьулра или,

И уж заранее зевал,

ЗягIипкарла мякьлаб анцIбулкьан или;

Приготовляясь, денег ради,

Амма арцличира сай хьуликIули.

На вздохи, скуку и обман

(ХIера, дила роман тяп иличибад

(И тем я начал мой роман);

БехIбихьира нуни бурес хIушази);

Но, прилетев в деревню дяди,

Амма вакIибхIели варгиб шилизив

Его нашел уж на столе,

Адавзи, хIядурли ухес хIяблизи.

Как дань, готовую земле.

Кумекчиби баргиб азбар бицIили:

Нашел он полон двор услуги;

Ухънала душманти ва гьалмагъуни

К покойному со всех сторон

Гьар мерлабад лебри цалабикили,

Съезжались недруги и други,

КьяртIи беркес или алавбакIили.

Охотники до похорон.

ВебкIуран хIяблизи ибгес арухиб.

Покойника похоронили.

ГIяхIли, кашишуни букун ва бужиб.

Попы и гости ели, пили,

ГIур илди уктемли декIарра бикиб,

И после важно разошлись,

Чула гIягIнубази бекIгьабли бархиб.

Как будто делом занялись.

Нушала Онегин — хIера, лишан сай,

Вот наш Онегин сельский житель,

Хужаим сай шинна, заводунала,

Заводов, вод, лесов, земель

Ванзала, вацIала. Аммаки гьалав

Хозяин полный, а досель

ХаржикIи, душманри низам-кьяйдала,

Порядка враг и расточитель,

Гьанна сай таманни кьабулкайкили,

И очень рад, что прежний путь

Урла гIямру бикиб дарсдарес или.

Переменил на что-нибудь.

Гьанна цундухъунти авлахъуначи,

Два дня ему казались новы

Хумарси вацIала тяхIудешличи,

Уединенные поля,

БиштIаси, багьласи хIеркIла вихличи,

Прохлада сумрачной дубровы,

КIел бархIи хIерикIи диги-лявличил;

Журчанье тихого ручья;

Аммаки хIябэсил бархIи бакIили

На третий роща, холм и поле

ВацIали, музали ва ургубали

Его не занимали боле,

Илала пикрила ургьур битIхIекIиб;

Потом уж наводили сон;

Гьанагарси гьанкIра хапли чебакIиб,

Потом увидел ясно он,

ГIячихъли чебаиб: шагьарлизирван

Что и в деревне скука та же,

ЛерхIейалра ишар кьакьурби, кIялгIни,

Хоть нет ни улиц, ни дворцов,

Кагъурти, назмурти, делхъ, сяхIбатуни, —

Ни карт, ни балов, ни стихов.

Шилизибра илис цIакьли анцIбулкьан:

Хандра ждала его на страже

Илис гIергъидухъун анцIкьи дяхIцIиван,

И бегала за ним она,

Муруйс гIергъи даим марси хьунулван.

Как тень иль верная жена.

Ну даршул гIямрулис акIубси сайра,

Я был рожден для жизни мирной,

АкIубсира шила паргъатдешлисра:

Для деревенской тишины:

ГIянцIси мерлаб шигIру цIакьли зайбикIар,

В глуши звучнее голос лирной,

Пагьмула муэрра мицIирси бирар;

Живее творческие сны.

ГIямрура лаззатли дуркIулра нуни,

Досугам посвятясь невинным,

Авлахъла шаракад ихъулра гьуни.

Брожу над озером пустынным,

Селра бирхIебирни — саби зегъара.

И far nienteмой закон.

Ну гьарил савлили чевиргъахъулра —

Я каждым утром пробужден

Муръиси лаззатлис ва азаддешлис;

Для сладкой неги и свободы:

Ну камли учIулра, вахъхIи усулра,

Читаю мало, много сплю,

ХIейгулра дургIели хабар дерхнира.

Летучей славы не ловлю.

ДяхIцIилар, мутIигIли ну азгъиндешлис,

Не так ли я в былые годы

Илкьяйда ахIенрив деркIибти нуни

Провел в бездействии, в тени

Дила талихIчерти жагьдешла бурхIни?

Мои счастливейшие дни?

Вавни, авлахъ, дигай, ши, баркьагардеш!

Цветы, любовь, деревня, праздность,

ХIушачи мурталра ну гIяшикьлира.

Поля! я предан вам душой.

Онегинна — дила — ургабси барсдеш,

Всегда я рад заметить разность

ДекIардеш чебиэс ну разилира.

Между Онегиным и мной,

СенкIун хIебикIахъес гIур мурт-биалра —

Чтобы насмешливый читатель

Ришхант чебуршуси жузи дучIанра,

Или какой-нибудь издатель

Набчи къалпси бугьтан баргес умцIанра,

Замысловатой клеветы,

Цугдурцули дила белкIла лишанти, —

Сличая здесь мои черты,

Сунелайчи сари хIекьли мешути;

Не повторял потом безбожно,

Уктемдешла поэт Байронна гIядат

Что намарал я свой портрет,

ГIебасили белкIун сунела сурат:

Как Байрон, гордости поэт, —

ТикрархIебирахъес гIур илгъунтази,

Как будто нам уж невозможно

ВегIличила ахIи, цархIилличила

Писать поэмы о другом,

Поэма белкIес пагь агу нушазиб.

Как только о себе самом?

Гъай-ургаб гьанбуршис: лебил шягIирти

Замечу кстати: все поэты —

Хиялтар дигайла саб гьалмагъуни.

Любви мечтательной друзья.

Суратуни, сари уркIилис гъамти,

Бывало, милые предметы

Муэрли чейаси мурталра нуни.

Мне снились, и душа моя

Илдала дигIянси сипат уркIили

Их образ тайный сохранила;

ХIербири сунезиб мяхIкамли, гъамли;

Их после Муза оживила:

КIинайс мицIирбариб илди шигIрули:

Так я, беспечен, воспевал

Сахъдеш сяйси нуни гIур чебяхIбарра

И деву гор, мой идеал,

Ахъти дубуртала къуймур издагра,

И пленниц берегов Салгира.

Салгирла дублабти ясир рурсбира.

Теперь от вас, мои друзья,

Гьанна, гьалмагъуни, суал иргъулра:

Вопрос нередко слышу я:

«Чис цIумбикIулира ил хIела лира?

«О ком твоя вздыхает лира?

ХIясадкар рурсбала къушумлизирси

Кому, в толпе ревнивых дев,

Чис багъишлабарри аги жагаси?

Ты посвятил ее напев?

Гьав чебиргъахъули чула хIулбани

Чей взор, волнуя вдохновенье,

Пикрума бицIибси хIела далайлис

Умильной лаской наградил

ХIялимти ляв-диги пешкешдариба?

Твое задумчивое пенье?

Чи цIакьли дигахъи хIела назмулис?»

Кого твой стих боготворил?» —

Валлагь, гьалмагъуни, чилра хIейгахъи!

И, други, никого, ей-богу!

Дигайла кахдешли бариб наб дяхъи,

Любви безумную тревогу

КарцIайли дила рухI хIулхIедукIахъиб.

Я безотрадно испытал.

ГIямрулизив вирар ил талихIчевси —

Блажен, кто с нею сочетал

КарцIайла-шигIрула цIа дархдяхъибси.

Горячку рифм: он тем удвоил

ШигIрула пасихIдеш кIиркабарили,

Поэзии священный бред,

Петраркас гIелавад шадли вашули,

Петрарке шествуя вослед,

УркIила гIязабти паргъатдарибси,

А муки сердца успокоил,

ИлхIелира хабар дерхни сархибси,

Поймал и славу между тем;

КарцIхIели ну сайри мехIурси, гIянцIси.

Но я, любя, был глуп и нем.