ШУИБИЛ БЕКӀ — Пятая глава

«Яни!.. хъубзар шадли сай яниличи,

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,

Айъили гъяйличи, кабердиб гьуни;

На дровнях обновляет путь;

ДяхӀи чебаили, урехиличил

Его лошадка, снег почуя,

Гьуни ихъули саб касли ябуни;

Плетется рысью как-нибудь;

КӀантӀиси дяхӀила гъарш пухӀиули,

Бразды пушистые взрывая,

Пайтун саби гьуйчиб дупӀли арцурли;

Летит кибитка удалая;

Ил пайтунчичиб леб ванал хӀякара,

Ямщик сидит на облучке

ХӀяка чеди бигьи хӀунтӀен ирира;

В тулупе, в красном кушаке.

ДурхӀя дуцӀухъи сай, гъяй хъусбяхъили,

Вот бегает дворовый мальчик,

Лакьай кабатурли биштӀал гъяйличи;

В салазки жучку посадив,

Гьанбиркахъу сайра или сай урчи;

Себя в коня преобразив;

XIеpагу, илини тӀул бяргӀяхъили;

Шалун уж заморозил пальчик:

ЦӀумра викӀули сай, гӀяхӀлира саби,

Ему и больно и смешно,

Улкьайларад нешра рургъули сари…

А мать грозит ему в окно…

Амма асубирар, белики, хӀушаб

Но, может быть, такого рода

ИкӀди суратуни бекӀлил гӀяхӀхӀейзес:

Картины вас не привлекут:

Илгъуна тӀабигӀят бахъ мискинси саб;

Всё это низкая природа;

Камилси камли саб икӀаб хӀулукӀес.

Изящного не много тут.

Аллагьли илгьам, пагь сунес бедибси

Согретый вдохновенья богом,

Ца цархӀил поэтли девличил мурхьси,

Другой поэт роскошным слогом

Сипатбариб ункъли цаибси дяхӀи,

Живописал нам первый снег

Аятлизи буциб янила бархӀи.

И все оттенки зимних нег;

Баласра, илини ясирдурцура:

Он вас пленит, я в том уверен,

ДигӀянти къунзъала дуцӀти гъяймачир —

Рисуя в пламенных стихах

Назмуртази делкӀи устадешличил;

Прогулки тайные в санях;

Амма иличил наб ургъес хӀейгулра;

Но я бороться не намерен

ХӀечилра жаликӀес ну дурахӀелхъас,

Ни с ним покамест, ни с тобой,

Далуйтани учӀан, жагьси финляндкас.

Певец Финляндки молодой!

Татьянас (сарри ил урус рухӀличил,

Татьяна (русская душою,

Сен илкьяйда сабрил хӀебала сунни)

Сама не зная, почему)

Сунела бяргӀибси жагадешличил

С ее холодною красою

ХӀябилра дигахъи урусла яни;

Любила русскую зиму,

БугӀяр бархӀилизир берхӀила удир

На солнце иней в день морозный,

Сирис, шах дигахъи къугъал лямцӀлизир;

И сани, и зарею поздной

ГӀяймира дигахъи. БархӀехъла манзил

Сиянье розовых снегов,

ДяхӀира дигахъи хӀунтӀен ранглизиб.

И мглу крещенских вечеров.

БугӀярхӀели гьалар дирули дири

По старине торжествовали

Илдала юртлизир шадиб-гьундури;

В их доме эти вечера:

Лебил юртлизибти къуллукъчи рурсба

Служанки со всего двора

Талхъа рурсбас палра буршули бири;

Про барышень своих гадали

Чус гӀяскарлизибти муйли, сапарти

И им сулили каждый год

Кьадардирар или гьарил дус бури.

Мужьев военных и поход.

Татьяна таманни рирхи гьар-урла

Татьяна верила преданьям

Халкьла айтубачи, бакьалабачи;

Простонародной старины,

Рирхи сихӀруличил пал буршантала

И снам, и карточным гаданьям,

Муэртачи, бацли дурул секӀайчи:

И предсказаниям луны.

ГӀяжаиб лишанта ил инжитрири,

Ее тревожили приметы;

Гьар секӀай илизи се сабил бури,

Таинственно ей все предметы

ЧебакӀесгу или гьанарул секӀай

Провозглашали что-нибудь,

Илала уркӀира даим гъяжбири;

Предчувствия теснили грудь.

Печьличир кьурмявли, мявра бикӀули,

Жеманный кот, на печке сидя,

ДяхӀ ицули сари, кьяш суркбирули;

Мурлыча, лапкой рыльце мыл:

Ил — илис лишан саб гӀяхӀли лябкьнилис;

То несомненный знак ей был,

Закиб алгъай шайчиб жагьси бац хапли

Что едут гости. Вдруг увидя

КӀел мукекиличил чебааллири,

Младой двурогий лик луны

Татьяна цӀубрулхъи, руржес карири…

На небе с левой стороны,

Дугили зубрала шалал зубари

Она дрожала и бледнела.

ЦӀябси заклизибад кабиркухӀели,

Когда ж падучая звезда

Таня гъапулрири ва гьалаксари:

По небу темному летела

Арцурли зубари бетихъухӀели,

И рассыпалася, — тогда

Ил хӀебиши лебай бурес илизи

В смятенье Таня торопилась,

Дурхъал хьул, бихӀуси жагь уркӀилизиб.

Пока звезда еще катилась,

Рахли гьанагарли чинав-биалра

Желанье сердца ей шепнуть.

Цугикалри илис кашиш цӀудара,

Когда случалось где-нибудь

Гьалакси гӀярани сари аркьуси

Ей встретить черного монаха

Байбяхъялри гьуни авлахъличибси,

Иль быстрый заяц меж полей

БусягӀят кахдешли рири рурцуси,

Перебегал дорогу ей,

Се барес гӀягӀнисил балхӀебалуси;

Не зная, что начать со страха,

Гьанагарси балагь бакӀесгу или,

Предчувствий горестных полна,

Рири дарданази гӀелариркули.

Ждала несчастья уж она.

Се бирув? Илини дигӀяй жагадеш

Что ж? Тайну прелесть находила

Бурги чебакӀибси балагьлизибра:

И в самом ужасе она:

ТӀабигӀят, ил хӀедра дигахъид зиддеш,

Так нас природа сотворила,

Зиддеш дигахъесли нуша айкьурра.

К противуречию склонна.

XIepa, бакӀиб байрам. Ил саби шаддеш!

Настали святки. То-то радость!

Пикрумази атӀун хӀял кункти жагьдеш.

Гадает ветреная младость,

Жагьдешлис агара селра ахӀерси.

Которой ничего не жаль,

ГӀямрула капарай тӀинтӀси, эркинси

Перед которой жизни даль

ЛямцӀбикӀули саби илдала гьалаб.

Лежит светла, необозрима;

Хирдешра шишала хӀулбазирадли

Гадает старость сквозь очки

ХӀердикӀар, дуцили cap пикрумани,

У гробовой своей доски,

Чула ахиратла унзала гьалар;

Всё потеряв невозвратимо;

Лерил ардякьи cap, амма умутли,

И всё равно: надежда им

Хъяшаливан, саби биргӀябиргули.

Лжет детским лепетом своим.

Татьяна хӀеррикӀар бугал хӀерличил

Татьяна любопытным взором

БацӀибси мурчӀайчи - ил саби шизиб;

На воск потопленный глядит:

Илини гӀяжаиб някьишуначил

Он чудно-вылитым узором

Се-сабил бурули саби илизи;

Ей что-то чудное гласит;

КичӀара бицӀили саб гарчли шинни,

Из блюда, полного водою,

Ил мурчӀайзирадли ахъдирар мявни.

Выходят кольца чередою;

Гьанаур, гьаб-убла ца далайличил,

И вынулось колечко ей

Мява ахъбиубли илаб сунечи:

Под песенку старинных дней:

«Илабти хъубзури саб давлачебти,

«Там мужички-то всё богаты,

Кураличир цӀуб арц хартӀдиру илар.

Гребут лопатой серебро;

ДалайикӀусила тӀинтӀбирар хабар!»

Кому поем, тому добро

Амма ил далайла пашман макьамти

И слава!» Но сулит утраты

Сари декӀси бетахъ гьанарахъути,

Сей песни жалостный напев;

Рурсбасра дигахъи туйла далуйти.

Милей кошурка сердцу дев.

Аязла дуги саб. Закра — гӀячихъли;

Морозна ночь; всё небо ясно;

ГӀяршла шяманала дурзам зумаси

Светил небесных дивный хор

Гьайбиубли саби хӀекьли гьайбатли…

Течет так тихо, так согласно…

Татьяна, хъяб гьаргси хӀева чегьурси,

Татьяна на широкий двор

Дурарулхъули cap гьарзал азбарла.

В открытом платьице выходит,

Илизиб биштӀаси леб дяхӀимцӀала:

На месяц зеркало наводит;

БяхӀчеиб бацличи — хумарли саби,

Но в темном зеркале одна

ДяхӀимцӀайзиб ил бац рурхӀули саби;

Дрожит печальная луна…

ЛехӀ!… ДяхӀи гъурчӀбухъун… ил сай аркьуси.

Чу… снег хрустит… прохожий; дева

Рурси бехӀ гумлачир ила дуцӀрухъун.

К нему на цыпочках летит

Илала исбагьи тӀама зайбухъун,

И голосок ее звучит

ШятӀихьла макьамван, лебгӀеб назикси:

Нежней свирельного напева:

Ил хӀед чи бикӀара? Гьункья хӀерикӀар,

Как ваше имя? Смотрит он

Жавабра чарбариб. Агафон бикӀар.

И отвечает: Агафон.

МутӀигӀли зизини буриб гӀякьлулис,

Татьяна, по совету няни

Дугели дигули сунес пал буршес,

Сбираясь ночью ворожить,

ГӀяшли буйрухъбариб: беркала кӀилис

Тихонько приказала в бане

Дуги хӀямамлизиб хӀядурбарахъес.

На два прибора стол накрыть;

Аммаки Татьяна хапли кахриуб…

Но стало страшно вдруг Татьяне…

Нура — Светлана набра гьанрикиб —

И я — при мысли о Светлане

XIершехӀе Танячил палра нушани.

Мне стало страшно — так и быть…

Убасиб гӀярхӀяла ири илини.

С Татьяной нам не ворожить.

РегӀратур, карихьун Таня ухьала.

Татьяна поясок шелковый

Дигайла Аллагь Лель илала чедив,

Сняла, разделась и в постель

Ил карихьунхӀели, ласикӀули лев.

Легла. Над нею вьется Лель,

Назбалишла удиб леб дяхӀимцӀала

А под подушкою пуховой

Лерил паргъаткайъуб, xIepa, илхӀяйзир.

Девичье зеркало лежит.

Нушала Татьяна сари гьанкӀлизир.

Утихло все. Татьяна спит.

Таняни чебаиб гӀяжаиб муэр,

И снится чудный сон Татьяне.

Муэрлизир сари аркьусин бизур

Ей снится, будто бы она

Авлахъкад. ДяхӀи саб — чебиуси мер.

Идет по снеговой поляне,

Пашманси цӀябдешра гьала лагбизур.

Печальной мглой окружена;

ДяхӀила кӀилкӀмазиб илала гьалаб

В сугробах снежных перед нею

Кьяцалангбашули кӀухбикӀули саб,

Шумит, клубит волной своею

Янили сунечи кьяшум хӀейхьибси,

Кипучий, темный и седой

Варачан гьалакси, цӀябси ва хӀянчи,

Поток, не скованный зимой;

Миъли акахъунти лер кӀел уркьули —

Две жордочки, склеены льдиной,

Варачанна чедиб гуми барили:

Дрожащий, гибельный мосток,

Кабикес хӀядурли саби руржули.

Положены через поток:

Татьяна варача гьалар cap хӀякли,

И пред шумящею пучиной,

Се барес гӀягӀнисил балхӀебалули,

Недоумения полна,

Шинна шившитӀанна гьалар cap тӀашли.

Остановилася она.

ДекӀариркухӀели гьалмагълизиван,

Как на досадную разлуку,

Татьяна гъайрикӀар пашмай хӀеркӀлизи:

Татьяна ропщет на ручей;

ХӀеркӀла итил дублав агара инсан,

Не видит никого, кто руку

ХӀелуга кумеклис някъра илизи;

С той стороны подал бы ей;

Амма, xIepa, хапли бекӀа вяшбухъун.

Но вдруг сугроб зашевелился,

Се саби? Илабад дакӀурабухъун

И кто ж из-под него явился?

Халал хъунцӀбар синка. Таняни «Агь!» — иб.

Большой, взъерошенный медведь;

Синкали биругӀеб ахъли чӀярбушиб.

Татьяна ах! а он реветь,

Дугати никубар качӀа гьабуциб.

И лапу с острыми когтями

Татьяна руржули, някъ убирхъули,

Ей протянул; она скрепясь

УрухкӀули, тирхьли гунзри кайцӀули,

Дрожащей ручкой оперлась

БиштӀал хӀеркӀличирад дубла ретацӀиб.

И боязливыми шагами

Рякьун — се биуба? Илис гӀелабад

Перебралась через ручей;

Синкара аркьули саби мякьлабад!

Пошла — и что ж? медведь за ней!

Татьяна гьаррухъун цӀяб вацӀализи;

Татьяна в лес; медведь за нею;

Синка дуцӀли илис гӀелабадбиркур;

Снег рыхлый по колено ей;

Кьяшми гӀелакаркур цӀуб дяхӀилизи.

То длинный сук ее за шею

Галгала кьялуби хъяблизи дирхур;

Зацепит вдруг, то из ушей

Кьялуби чегили, къябдиру рахли

Златые серьги вырвет силой;

ЛихӀбачи даршибти мургьила урцӀли;

То в хрупком снеге с ножки милой

ДяхӀилизи бирхур бемхӀур мячайра,

Увязнет мокрый башмачок;

ЦацахӀи кабиркур биштӀал явлухъра;

То выронит она платок;

Ахъбуцес хӀерирар. Ил сари тахьли,

Поднять ей некогда; боится,

Чебиу гӀелабад синка лябкьули;

Медведя слышит за собой,

Хъусси хӀевала дуб руржуси някъли

И даже трепетной рукой

Ахъбуцесра сари ил урухкӀули;

Одежды край поднять стыдится;

Ил ребшили сари — гӀергъи синкара,

Она бежит, он всё вослед:

ГӀур рашес илала ахъри агара.

И сил уже бежать ей нет.

Карикиб. Ганз кацӀес гьунар агара;

Упала в снег; медведь проворно

Синкали ахъруциб, архули сари;

Ее хватает и несет;

ВяшрикӀули ахӀен, агара гьигьра,

Она бесчувственно-покорна,

Аргъайзирад рухъи, мутӀигӀли сари;

Не шевельнется, не дохнет;

ВацӀала гьуникад хъярхъли дуцӀаиб,

Он мчит ее лесной дорогой;

Галгубала ургаб чятир чебаиб;

Вдруг меж дерев шалаш убогой;

Алавчар лехӀдеш саб. Ил чятир цунси,

Кругом всё глушь; отвсюду он

ДяхӀила кӀиликӀма саб кӀапӀбарибси,

Пустынным снегом занесен,

Шалали ухули леб биштӀал улкьай,

И ярко светится окошко,

Чятирла духӀнарра тӀама-гьама cap.

И в шалаше и крик, и шум;

Синкали иб: «Ишав дила тухум сай.

Медведь промолвил: здесь мой кум:

Камси ванарии ишар чятирлар!»

Погрейся у него немножко!

Синка аркьули саб ил чятирличи,

И в сени прямо он идет,

Карихьиб Татьяна унабурхӀличи.

И на порог ее кладет.

Татьяна чераргъиб, кахли хӀеррикӀар:

Опомнилась, глядит Татьяна:

Сари жаняхӀлизир, синка — агара;

Медведя нет; она в сенях;

Унза гӀелар тӀама-гьама кӀухдикӀар,

За дверью крик и звон стакана,

Хъулиб пигьлумала зингъбулхъан зингъра;

Как на больших похоронах;

Ил се анцӀбукь сабил балхӀебалули,

Не видя тут ни капли толку,

XIeppa бяхӀчииу тӀякьлабад хъули.

Глядит она тихонько в щелку,

Стол-алав ишар чейу кайибти

И что же видит?.. за столом

ЛергӀер тамашала вай жаниварти:

Сидят чудовища кругом:

Ца — мукукурачил, хяла дяхӀличил,

Один в рогах с собачьей мордой,

Дагъала бекӀличил леб цархӀил илаб.

Другой с петушьей головой,

Кьяца муцӀурла бегӀ вагьиг леб илаб,

Здесь ведьма с козьей бородой,

Кьаркьа лигуби лер, хамси куцличил

Тут остов чопорный и гордый,

Ца — алаша къанда къуйрукъличилгу,

Там карла с хвостиком, а вот

Ца — байхъу житагу, байхъала кьургу.

Полу-журавль и полу-кот.

Лишан биру — илис лебил хъатбикӀар.

Он знак подаст: и все хлопочут;

Илини бужалли — бужу, вявбикӀар.

Он пьет: все пьют и все кричат;

Ил дукаряхӀялли — лебил дукаркӀар;

Он засмеется: все хохочут;

Нудби кьябшдуцалли — лебил лехӀкайхъур;

Нахмурит брови: все молчат;

ГӀячикълигу илаб — ил вегӀбекӀ виъни,

Он там хозяин, это ясно:

Урехи лайбакӀиб гьанна Таняни.

И Тане уж не так ужасно,

Гьарил секӀал дагьес хапли кьасбариб.

И любопытная теперь

Илини циила унза гьаргбариб.

Немного растворила дверь…

Ил гьаргбарибхӀели, дягӀ бухъун хъярхъли

Вдруг ветер дунул, загашая

Алкунти шямани дягӀли уфдариб;

Огонь светильников ночных;

ШайтӀунтала къушум гъузгъалдибариб.

Смутилась шайка домовых;

Онегин ахъиуб, xIep ухахъули,

Онегин, взорами сверкая,

Лебилра абизур, ил айзурхӀели,

Из-за стола гремя встает;

УнзаличивяхӀ сай дуцӀли аркьули.

Все встали; он к дверям идет.

Кахли саби илис. Риубцад хъярхъли

И страшно ей; и торопливо

Татьянас дигули сари гьаррухъес;

Татьяна силится бежать:

Ребшес балхӀебиркур. ПяхъяррикӀули

Нельзя никак; нетерпеливо

Дигулигу чӀярэс, хӀериуб вявэс;

Метаясь, хочет закричать:

Онегин валкьаур унза къуждарес;

Не может; дверь толкнул Евгений:

Жаниварта диуб рурси чераэс;

И взорам адских привидений

Кахли дукардяхӀиб ахъли лерилра:

Явилась дева; ярый смех

Илди лебилтала хӀулби, кьяшмира,

Раздался дико; очи всех,

Духъян къянкъубира, къуйрукъунира,

Копыта, хоботы кривые,

Ганжила цулбира, супелтунира,

Хвосты хохлатые, клыки,

ХӀила лезмунира, мукукурира

Усы, кровавы языки,

Чучир диъ агарти някъби-тӀулбира —

Рога и пальцы костяные,

Лерил Татьяначи дяхӀчили сари.

Всё указует на нее,

Лерил дикӀули cap: иш дила сари!

И все кричат: мое! мое!

Дила сари! — Кахли Евгенийли иб,

Мое! — сказал Евгений грозно,

Лебил къушум хъярхъли бетахъиб илаб:

И шайка вся сокрылась вдруг;

КӀелрацун убкалун ил цӀябдешлизиб —

Осталася во тьме морозной.

Калун жагьил рурси ва гьалмагъ мякьлаб;

Младая дева с ним сам-друг;

Багьлали аррукиб Онегинни ил,

Онегин тихо увлекает

ГӀямзила каратур уталичи ил,

Татьяну в угол и слагает

ХъуцӀарличи сунна бекӀра гӀяшбуциб;

Ее на шаткую скамью

Рахли хапли ила Ольга арацӀиб,

И клонит голову свою

Ольгас гӀелавадли Ленский ацӀиб;

К ней на плечо; вдруг Ольга входит,

Шалара лямцӀбухъун: илди чебаиб.

За нею Ленской; свет блеснул;

Онегинни хъярхъли някъра гьакӀбариб.

Онегин руку замахнул,

ХӀулбира илхӀяйзир гьимили дицӀиб.

И дико он очами бродит,

Гьанагар гӀяхӀлачи вехӀизур кьяркьли,

И незваных гостей бранит;

Таня карихьигу райхъу-мицӀирли.

Татьяна чуть жива лежит.

Илдала жал бемжур, лебгӀебал бемжур;

Спор громче, громче; вдруг Евгений

Евгений хапикун, бухъян дис касиб,

Хватает длинный нож, и вмиг

ГьакӀбариб, Ленский гӀямрула керхур;

Повержен Ленской; страшно тени

ДяхӀцӀурбира ишар кахли дахъдаиб;

Сгустились; нестерпимый крик

Рахли, вайси тӀама ахъли кӀухбухъун;

Раздался… хижина шатнулась…

Ил тӀамаличил барх чятир гъятӀбухъун…

И Таня в ужасе проснулась…

УркӀрухъи гьанкӀлизир Таня чераргъиб…

Глядит, уж в комнате светло;

ХӀерризур — савлила шалари хъулиб.

В окне сквозь мерзлое стекло

БерхӀи улкьайтала дяргӀиб шишначиб,

Зари багряный луч играет;

ХӀязтани биркьулри шалал нурличил;

Дверь отворилась. Ольга к ней,

Унза абхьиб. Ольга, чатӀаван кункли,

Авроры северной алей

Шалдаван шалали, ракӀиб иличи:

И легче ласточки, влетает;

«Гьу гьари, Татьяна, бурагу набзи,

«Ну, — говорит, — скажи ж ты мне,

Чеваирил хӀуни чи муэрлизив?»

Кого ты видела во сне?»

Амма Таня, рузи чехӀераили,

Но та, сестры не замечая,

Ухьалар жузличил карихьи сари,

В постеле с книгою лежит,

Жузла кӀапӀри, селра рикӀхӀерикӀули,

За листом лист перебирая,

Илини цацали сархъули сари.

И ничего не говорит.

Ил жузли поэтла муръил пикруми,

Хоть не являла книга эта

Жагал суратуни, пасихӀ гӀякьлуми

Ни сладких вымыслов поэта,

Дурули хӀейъалра, илини кьяйда

Ни мудрых истин, ни картин;

Расинни, Скоттли, я Виргилийли,

Но ни Виргилий, ни Расин,

Я Джорд Байронни, я Сенекани

Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,

Хьунул адамтала палтарличила

Ни даже Дамских Мод Журнал

Дурайул журналли — витӀхӀейкӀи чилра:

Так никого не занимал:

Ил жузла у сабри Мартин Задека,

То был, друзья, Мартын Задека,

Ил сайри муэртас тягӀбирра биран,

Глава халдейских мудрецов,

Халдейла пасихӀтас вегӀбекӀдеш диран.

Гадатель, толкователь снов.

СихӀрули бицӀибси ил жуз хибсири

Сие глубокое творенье

Сапарли вашуси ца базриганни,

Завез кочующий купец

Базригай Татьянас ил бицибсири;

Однажды к ним в уединенье

«Мальвина» романра бедиб илини,

И для Татьяны наконец

ЦӀуба арцла хӀябал вецӀал шагьилис

Его с разрозненной Мальвиной

Дицибтири жузи ца бархӀи илис.

Он уступил за три с полтиной,

Дарсур сасиб жузи: баснябалара,

В придачу взяв еще за них

КӀел «Петриада» ва грамматика;

Собранье басен площадных,

Сасиб Мармонтельла хӀябъибил жузра.

Грамматику, две Петриады,

Мартин Задека жуз лебгӀеб дигахъи.

Да Мармонтеля третий том.

Гьар анцӀбукьунхӀели, ил жуз сабирхъи.

Мартин Задека стал потом

Шишимти илини хапли гьадирхъи.

Любимец Тани… Он отрады

Ухьала русаэс карихьунхӀели,

Во всех печалях ей дарит

Танячил барх жузра бирар бусули.

И безотлучно с нею спит.

Дуги чебаибси кахси муэрли

Ее тревожит сновиденье.

Татьяна таманни гъузгъалдирариб;

Не зная, как его понять,

Ил севан иргъусил балхӀебалули,

Мечтанья страшного значенье

Кахси мягӀнала хьул баргес кьасбариб.

Татьяна хочет отыскать.

Ил жузлизир даргиб: ядала галга,

Татьяна в оглавленье кратком

ВацӀа, бурям, вагьиг, цӀакьси дягӀ, кьядга,

Находит азбучным порядком

ЦӀябдеш, гуми, синка, цархӀилти дугьби.

Слова: бор, буря, ведьма, ель,

Васвасдеш илдани хӀерзули саби;

Еж, мрак, мосток, медведь, мятель

Мартин Задекара бажардихӀейкиб

И прочая. Ее сомнений

Илала муэрла мягӀна гьаргбарес;

Мартын Задека не решит;

Аммаки пашманти вайдешлуми хес

Но сон зловещий ей сулит

Чебаибси муэр бажардибирки.

Печальных много приключений.

ГӀур чумилра бархӀи ил кьакьаракӀиб.

Дней несколько она потом

Чумра вайти пикри уркӀила дакӀиб.

Все беспокоилась о том.

Савлила шалала хӀунтӀена някъли

Но вот багряною рукою

Ургьур битӀакӀили саби берхӀила;

Заря от утренних долин

Шадси байрам саби, xIepa, илхӀели —

Выводит с солнцем за собою

Байрам — у бихьибси шадси бархӀила;

Веселый праздник имянин..

Савлиличибада Ларинхъа хъали

С утра дом Лариных гостями

Гарчли бирцӀулигу дурхъал гӀяхӀлани:

Весь полон; целыми семьями

Лебилра унруби хъалибаргличил

Соседи съехались в возках,

ИшбархӀи бакӀили саби илдачи.

В кибитках, в бричках и в санях.

ЦабехӀ — пайтунтачиб, цабехӀ — уркрачиб;

В передней толкотня, тревога;

ЦабехӀра — гъяймачиб. Гьалабси хъулиб

В гостиной встреча новых лиц,

Барцдеш, тӀама сари. ГӀяхӀли — тавхалаб;

Лай мосек, чмоканье девиц,

Рурсбала бай сари, гъям — тулабала;

Шум, хохот, давка у порога,

ТӀама ва дукелцӀи сари гӀяхӀлала,

Поклоны, шарканье гостей,

ЧӀяр сари дурхӀнала ва нешанала.

Кормилиц крик и плач детей.

Рарх кили тазаси хьунул сунечил

С своей супругою дородной

Вабза Пустяковра илдачи вакӀиб;

Приехал толстый Пустяков;

Гушти хъубзурала вегӀбекӀ, аричи

Гвоздин, хозяин превосходный,

Пергерси хужаим Гвоздин вакӀиб;

Владелец нищих мужиков;

БакӀиб мурул-хьунул Скотинхъали,

Скотинины, чета седая,

Лебилра дурхӀнира киб чучил бархли;

С детьми всех возрастов, считая

Уездлизивадли Петушков вакӀиб;

От тридцати до двух годов;

Буяновра — дила узикьар — вакӀиб:

Уездный франтик Петушков,

Боливар кьапӀара саби иличиб,

Мой брат двоюродный, Буянов,

(Ил хӀушаб, гьайгьайра, сайгу тянишси);

В пуху, в картузе с козырьком

Гьалавла советник, гьанна акьуси

(Как вам, конечно, он знаком),

Фляновра вакӀиб гӀяхӀлад илдачи;

И отставной советник Флянов,

Ил лебта валуси мезлукьяра сай,

Тяжелый сплетник, старый плут,

Масхарачира сай, рушбатчира сай.

Обжора, взяточник и шут.

Панфил Харликовла хъалибаргличил

С семьей Панфила Харликова

Француз Трике илдачи вакӀиб;

Приехал и мосье Трике,

Шишала хӀулбачил, беpхӀе гъезличил.

Остряк, недавно из Тамбова,

Ил Тамбовлизивад гьалавван вакӀиб.

В очках и в рыжем парике.

Трике уста сай гъайлис гъай бургес,

Как истинный француз, в кармане

Илини хъумхӀерту кисализиб хес

Трике привез куплет Татьяне

Таняс биштӀал хӀябкуб, дурхӀна балуси:

На голос, знаемый детьми:

«Черсаргъи, черсаргъи, бика русуси».

Réveillez-vous, belle endormie.

Альманахла дуркьа далуйти-ургаб

Меж ветхих песен альманаха

Ил хӀябкубли сунес мер баргибсири;

Был напечатан сей куплет;

Трикени сенрил барсбарибсири

Трике, догадливый поэт,

СекӀал кункли иргъул поэтла хӀябкуб:

Его на свет явил из праха,

Илини «исбагьи Нина» хӀебатур,

И смело вместо belle Nina

«Исбагьи Татьяна» или кабатур.

Поставил belle Tatiana.

Унра мерличивад ил байрамличи

И вот из ближнего посада

Ротала командир вакӀиб илдачи;

Созревших барышень кумир,

Талхъунтала рурсбас цӀакьли дигахъан,

Уездных матушек отрада,

Уездла хьунрани хӀурматли чейан;

Приехал ротный командир;

Ил ацӀиб… БусягӀят хабар тӀинтӀбирар!

Вошел… Ах, новость, да какая!

ХӀебиалли, полкла накьрара дирар!

Музыка будет полковая!

Командир вархьили сай полковникли,

Полковник сам ее послал.

Делхъ дирар, лебилра бирар хӀулкӀули!

Какая радость: будет бал!

Рурсби шадли саби, жургълира саби.

Девчонки прыгают заране;

Беркала кабихьиб. Букес кӀикӀили

Но кушать подали. Четой

Батбихьиб кабиэс, някъби дуцили;

Идут за стол рука с рукой.

Татьянала мякьлаб бахъал леб рурсби.

Теснятся барышни к Татьяне;

Mурул адамтани cap къанч дирули;

Мужчины против; и, крестясь,

ТӀама сари букес кабирухӀели.

Толпа жужжит, за стол садясь.

Цакамси замана гъай-мез тӀашдизур;

На миг умолкли разговоры;

ХӀянчӀбикӀули саби гьарилла мухӀли;

Уста жуют. Со всех сторон

ТӀалхӀяна вянкьдикӀар, пигьлуми чейгур:

Гремят тарелки и приборы

Чебаахъиб чула даража держли.

Да рюмок раздается звон.

Ишаб лебил гӀяхӀли багьла-багьлали

Но вскоре гости понемногу

ТӀамализи ахъиб, кепкабиубли.

Подъемлют общую тревогу.

ЛехӀихъуси агу, кепли — лебилра.

Никто не слушает, кричат,

ГӀякбикӀар, дукаркӀар, ахъдурцу вявра.

Смеются, спорят и пищат.

Ишаб жалта биркьур. Рахли, гьаргдариб

Вдруг двери настежь. Ленской входит,

Унза кьяли-кьяйчи. Ленский ацӀиб,

И с ним Онегин. «Ах, творец! —

Илис гӀелавадли Онегин ацӀиб;

Кричит хозяйка: — Наконец!»

«Сен кьандиубрая?!» — хабчаб хьунуй иб.

Теснятся гости, всяк отводит

КӀел гьалмагъ кабатес хъярхъли мер бариб;

Приборы, стулья поскорей;

Кабатур, держести деркести кайхьиб.

Зовут, сажают двух друзей.

Танячи дяхӀчили илди кабииб.

Сажают прямо против Тани,

ГӀянручӀла бац кьяйда ил сари цӀубли;

И, утренней луны бледней

Гьабяхъибси гьинтан ил руржесрииб;

И трепетней гонимой лани,

Сари ахъхӀерцули хӀяйранти хӀулби;

Она темнеющих очей

ИлхӀяйзирал цӀала лами ретаур.

Не подымает: пышет бурно

Сен-сабрил уркӀилис вайтӀара биуб;

В ней страстный жар; ей душно, дурно;

Яхши-хушла дугьби кӀелра гьалмагъла

Она приветствий двух друзей

ХӀергъули саригу лихӀба илдала;

Не слышит, слезы из очей

Нургъбасра дигули сари гердухъес;

Хотят уж капать; уж готова

ХӀядурлигу пакьир къагъли карикес;

Бедняжка в обморок упасть;

Аммаки илала кьас чедибикиб:

Но воля и рассудка власть

Халал къияйчил кӀел дев дурадикиб —

Превозмогли. Она два слова

Цулбала ургарад бара шипӀдариб.

Сквозь зубы молвила тишком

ГӀур столла гӀела хъярхъли карииб.

И усидела за столом.

Гьайгьайра, Таняла гъузгъалдидешра

Конечно, не один Евгений

Чебаиб Евгений ахӀентанира;

Смятенье Тани видеть мог;

Амма лишан сабри гӀявал чудура

Но целью взоров и суждений

Лебтала хӀерлисра, дурул гъайлисра:

В то время жирный был пирог

(Чудура сабригу гӀячиван зуйси);

(К несчастию, пересоленный)

Жаркой берки гӀергъи, къирли бакибси

Да вот в бутылке засмоленной,

Шишалар чягъир хиб, цимлянлан сортла;

Между жарким и блан-манже,

КӀинайс дакӀубухъун къяй пигьлумала:

Цимлянское несут уже;

Илди ахъти сари, гъярцӀтира сари

За ним строй рюмок узких, длинных,

Ил хӀела рай кьяйда, ахӀерси Зизи,

Подобно талии твоей,

Минариублири хӀу уркӀилизи,

Зизи, кристалл души моей,

Дила назмуртира хӀечила сари.

Предмет стихов моих невинных,

XIу сарри дигайла дурхъал пигьала,

Любви приманчивый фиял,

XIу чераибхӀели кеп лябкьи дила!

Ты, от кого я пьян бывал!

Шишара пӀянкьбухъун хъар абхьниличил,

Освободясь от пробки влажной,

Илар чягъир сари ахъли дучӀули,

Бутылка хлопнула; вино

XIеpагу, уктемси куц-кабизличил

Шипит; и вот с осанкой важной,

ХӀябкуб белчӀес или вахъхӀи хӀядурли,

Куплетом мучимый давно,

Трике ахъиуб. Илала гьалаб

Трике встает; пред ним собранье

СяхӀбатличиб лебил лехӀкахъили саб.

Хранит глубокое молчанье.

Татьяна бараван сари мицӀирли,

Татьяна чуть жива; Трике,

Трике, иличи дугьавизурли,

К ней обратясь с листком в руке,

Някълаб кӀапӀиличил, далай бехӀбуциб,

Запел, фальшивя. Плески, клики

БехӀбихьиб Трикес ишаб хъатбикӀес.

Его приветствуют. Она

Таняни илизи буриб кайахъес.

Певцу присесть принуждена;

Халадеш агарси поэтли бержиб.

Поэт же скромный, хоть великий,

БегӀ гьалаб Таняла ара-сагъдешлис,

Ее здоровье первый пьет

Сунела хӀябкубра гьабуциб илис.

И ей куплет передает.

Мубаракрариб ил гъай-саламличил;

Пошли приветы, поздравленья;

Баркалла балахъа лебтас Таняни.

Татьяна всех благодарит.

Ярга баибхӀели Евгенийличи,

Когда же дело до Евгенья

Рурсила урузси куцли, рамснили

Дошло, то девы томный вид,

УркӀецӀи акӀахъуб уркӀила бухӀнаб:

Ее смущение, усталость

ЛехӀли бекӀ гӀяшбуциб илала гьалаб.

В его душе родили жалость:

Амма Евгенийла xIeppa сен сабрил

Он молча поклонился ей,

ЛебгӀеб жагасири, дигесири ил;

Но как-то взор его очей

Иличи ишаб xIep къуймурси бурги

Был чудно нежен. Оттого ли,

Татьянани асар барни багьандан,

Что он и вправду тронут был,

Яра хӀяздухъеси, жагаси бурги,

Иль он, кокетствуя, шалил,

Яра хӀейгукъира, дигеси бурги:

Невольно ль иль из доброй воли,

Амма ил xIep сабри лебгӀеб хӀялимси,

Но взор сей нежность изъявил:

Татьянала уркӀи мицӀирбарибси.

Он сердце Тани оживил.

Урисул утнала вянкьяр-хямкар cap;

Гремят отдвинутые стулья;

ГӀяхӀли халал хъули саби бетухъи;

Толпа в гостиную валит:

XIepa, тяп илкьяйда, майдайчи урцар

Так пчел из лакомого улья

Чула тӀакьназирад хӀеблизир мирхъи.

На ниву шумный рой летит.

Байрамла беркайчи разили ишав

Довольный праздничным обедом

Унрара сясикӀар унрала мякьлав:

Сосед сопит перед соседом;

Хьунри кьукьябикиб анкъила гьалаб.

Подсели дамы к камельку;

Рурсби шивкӀивбикӀар хъа ца гӀямзилаб.

Девицы шепчут в уголку;

Шиниш столличиб агара селра:

Столы зеленые раскрыты:

Илди далкьаахъур уюн бехӀбихьес;

Зовут задорных игроков

Ила цалабикиб кагъурта биркьес,

Бостон и ломбер стариков,

ГӀяхӀтигъунти устни — леб бухънабира:

И вист, доныне знаменитый,

Кахси анцӀбукьнила лебилра уршби —

Однообразная семья,

Кагъуртала хӀязли биркьули саби.

Все жадной скуки сыновья.

Кагъурта биркьули удибикибти

Уж восемь робертов сыграли

Барсбирули, гехӀна кагъурти дутӀиб;

Герои виста; восемь раз

Кагъурта биркьута чули дуцибти

Они места переменяли;

Мерани дурусли гехӀна дарсдариб.

И чай несут. Люблю я час

Чяй садухиб иша. Дигахъис укес,

Определять обедом, чаем

Белгиси замана гаши ихъахъес;

И ужином. Мы время знаем

Нушани шилизиб заманаличи

В деревне без больших сует:

БяхӀчихӀейахӀегу пикри иличи.

Желудок — верный наш брегет;

Кани – марси сягӀят саби нушала;

И к стате я замечу в скобках,

Аммаки иш мерлаб бурес дигулра:

Что речь веду в моих строфах

Назмуртачир нуни гъай дехӀдирхьулра

Я столь же часто о пирах,

СяхӀбатуначила, берклумачила:

О разных кушаньях и пробках,

Пагьмукарси Омир, тяп ил хӀуниван,

Как ты, божественный Омир,

ХӀябцӀали даршдусла Аллагь, хӀуниван!

Ты, тридцати веков кумир!

Чяй лерхули сари: рурсба уктемли

Но чай несут: девицы чинно

Чяйла кичӀни бара някъбази дуциб,

Едва за блюдечки взялись,

Унза гӀелар халал заллизир хапли

Вдруг из-за двери в зале длинной

Фагот, флейтали аги дехӀдуциб,

Фагот и флейта раздались.

Накьрала къукъули хариварили,

Обрадован музыки громом,

Ром гъудурдарибти чяй дархьдатурли,

Оставя чашку чаю с ромом,

ГӀяхӀцад шагьуртазив машгьурси Парис

Парис окружных городков,

Петушков гъамиуб улхъес Ольгачил,

Подходит к Ольге Петушков,

Ленский ветухъун улхъес Танячил,

К Татьяне Ленский; Харликову,

Тамбовлан поэтли рухъна чехьери

Невесту переспелых лет,

Аррукиб рулхъахъес Харлаковличил,

Берет тамбовский мой поэт,

Буянов ветухъун Пустяковличил.

Умчал Буянов Пустякову,

Лебилра бетухъун, делхъ cap заллизир,

И в залу высыпали все,

Бал саби сунела жагадешлизиб.

И бал блестит во всей красе.

Дила иш романна бехӀбихьудлизиб

В начале моего романа

(Багьира цаибси тетрадь сабяхъес)

(Смотрите первую тетрадь)

Альбанали кьяйда — кьас лебри набзиб —

Хотелось вроде мне Альбана

Петербургла сяхӀбат сипатра барес;

Бал петербургский описать;

Амма дацӀ хиялта уцили чузи,

Но, развлечен пустым мечтаньем,

ГӀелаикахъира гьанбикунази.

Я занялся воспоминаньем

Тяниш къуймуртала кьяшми гьанаур;

О ножках мне знакомых дам.

Кьяшми, хӀушала къел бажардидиркур

По вашим узеньким следам,

ГӀелавад вашуси чевра валкӀахъес!

О ножки, полно заблуждаться!

Дила жагьдешлизир диуб хаиндеш.

С изменой юности моей

Гьанна заманагу баргес духудеш.

Пора мне сделаться умней,

Баркьуди-белкӀлизив наб гьунчиикес.

В делах и в слоге поправляться,

Урга къуждирути гъай-мезлизибад

И эту пятую тетрадь

Шуибси тетрадьра умукабарес.

От отступлений очищать.

Даим ца тяхӀярла, лебгӀеб ахмахси,

Однообразный и безумный,

Тяп жагьти гӀямрула шившитӀангъунси,

Как вихорь жизни молодой,

ЛасбикӀули саби делхъли шившитӀан.

Кружится вальса вихорь шумный;

Уршира-рурсира делхъли бетулхъан.

Чета мелькает за четой.

ЧеббирцӀуси манзил саб гъамбикӀули,

К минуте мщенья приближаясь,

Онегинра, уркӀи дукаркӀахъули,

Онегин, втайне усмехаясь,

Багьлали гъамиуб, xIepa, Ольгачи.

Подходит к Ольге. Быстро с ней

Делхълизи ветухъун гьанна иличил.

Вертится около гостей,

Илини каратур гӀур уталичи

Потом на стул ее сажает,

Онегин иличил гъайикӀули сай.

Заводит речь о том, о сем;

Сагадан делхълизи ветулхъули сай.

Спустя минуты две потом

Тамашадешличил хӀеръиб илдачи

Вновь с нею вальс он продолжает;

Ленский вирххӀеур сунна хӀулбачи:

Все в изумленье. Ленский сам

Ольга рулхъулигу Онегинничил.

Не верит собственным глазам.

Зайбухъун мазурка. Урла бурхӀназиб

Мазурка раздалась. Бывало,

Мазурка нушачиб ахъли кӀухбикӀи,

Когда гремел мазурки гром,

Лерил гардардикӀи халал заллизир,

В огромной зале всё дрожало,

КьячӀбауб уркьлала чӀябар гъарчӀбики.

Паркет трещал под каблуком,

Улкьай зянгъярдикӀи – делхъ дирухӀели;

Тряслися, дребезжали рамы;

Гьанна булхъулигу цархӀил тяхӀярли;

Теперь не то: и мы, как дамы,

Хьунул адамтиван, xIepa, нушара

Скользим по лаковым доскам.

Дакибти уркьлачир тякра дашулра:

Но в городах, по деревням

Амма шагьуртазир, шимазир лерал

Еще мазурка сохранила

Мазуркала урла жагадешуни:

Первоначальные красы:

КьячӀуби, супелти, тӀяхӀбикӀни – лерал.

Припрыжки, каблуки, усы

Юх, илди дарсдарес хӀебиуб сенкӀал

Всё те же: их не изменила

Гьаннала модали – вай зулмукарли,

Лихая мода, наш тиран,

Россиялантала декӀси изалли.

Недуг новейших россиян.

ХӀял-тӀабигӀят хъярхъси дила узикьар

Буянов, братец мой задорный,

Буяновли Ольга, Таня сабукиб

К герою нашему подвел

Нушала геройла мякьла. Ва ишар

Татьяну с Ольгою; проворно

Онегинни Ольга делхълизи рукиб.

Онегин с Ольгою пошел;

Делхъли улхъули сай ил гӀякикӀули,

Ведет ее, скользя небрежно,

Иличи багьлали гӀяшра кайрули.

И наклонясь ей шепчет нежно

ХӀяжар хӀябкуб дигӀяй илизи буриб;

Какой-то пошлый мадригал,

Илала кӀантӀиси някъ цӀацӀабариб;

И руку жмет — и запылал

Ольгала ляжуби адалкун цӀали:

В ее лице самолюбивом

Дила Ленскийли лерил чедаиб:

Румянец ярче. Ленский мой

Гьимили алкахъун, дагьри детахъиб;

Всё видел: вспыхнул, сам не свой;

ХӀясадкар гьимили гарчли вицӀили,

В негодовании ревнивом

Делхъла ахирличи поэт хӀерли сай.

Поэт конца мазурки ждет

Котильонничи ил живирули сай.

И в котильон ее зовет.