«Евгений Онегин» на даргинском — глава 5

«Яни!.. хъубзар шадли сай яниличи,

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,

Айъили гъяйличи, кабердиб гьуни;

На дровнях обновляет путь;

ДяхIи чебаили, урехиличил

Его лошадка, снег почуя,

Гьуни ихъули саб касли ябуни;

Плетется рысью как-нибудь;

КIантIиси дяхIила гъарш пухIиули,

Бразды пушистые взрывая,

Пайтун саби гьуйчиб дупIли арцурли;

Летит кибитка удалая;

Ил пайтунчичиб леб ванал хIякара,

Ямщик сидит на облучке

ХIяка чеди бигьи хIунтIен ирира;

В тулупе, в красном кушаке.

ДурхIя дуцIухъи сай, гъяй хъусбяхъили,

Вот бегает дворовый мальчик,

Лакьай кабатурли биштIал гъяйличи;

В салазки жучку посадив,

Гьанбиркахъу сайра или сай урчи;

Себя в коня преобразив;

ХIерагу, илини тIул бяргIяхъили;

Шалун уж заморозил пальчик:

ЦIумра викIули сай, гIяхIлира саби,

Ему и больно и смешно,

Улкьайларад нешра рургъули сари…

А мать грозит ему в окно…

Амма асубирар, белики, хIушаб

Но, может быть, такого рода

ИкIди суратуни бекIлил гIяхIхIейзес:

Картины вас не привлекут:

Илгъуна тIабигIят бахъ мискинси саб;

Всё это низкая природа;

Камилси камли саб икIаб хIулукIес.

Изящного не много тут.

Аллагьли илгьам, пагь сунес бедибси

Согретый вдохновенья богом,

Ца цархIил поэтли девличил мурхьси,

Другой поэт роскошным слогом

Сипатбариб ункъли цаибси дяхIи,

Живописал нам первый снег

Аятлизи буциб янила бархIи.

И все оттенки зимних нег;

Баласра, илини ясирдурцура:

Он вас пленит, я в том уверен,

ДигIянти къунзъала дуцIти гъяймачир —

Рисуя в пламенных стихах

Назмуртази делкIи устадешличил;

Прогулки тайные в санях;

Амма иличил наб ургъес хIейгулра;

Но я бороться не намерен

ХIечилра жаликIес ну дурахIелхъас,

Ни с ним покамест, ни с тобой,

Далуйтани учIан, жагьси финляндкас.

Певец Финляндки молодой!

Татьянас (сарри ил урус рухIличил,

Татьяна (русская душою,

Сен илкьяйда сабрил хIебала сунни)

Сама не зная, почему)

Сунела бяргIибси жагадешличил

С ее холодною красою

ХIябилра дигахъи урусла яни;

Любила русскую зиму,

БугIяр бархIилизир берхIила удир

На солнце иней в день морозный,

Сирис, шах дигахъи къугъал лямцIлизир;

И сани, и зарею поздной

ГIяймира дигахъи. БархIехъла манзил

Сиянье розовых снегов,

ДяхIира дигахъи хIунтIен ранглизиб.

И мглу крещенских вечеров.

БугIярхIели гьалар дирули дири

По старине торжествовали

Илдала юртлизир шадиб-гьундури;

В их доме эти вечера:

Лебил юртлизибти къуллукъчи рурсба

Служанки со всего двора

Талхъа рурсбас палра буршули бири;

Про барышень своих гадали

Чус гIяскарлизибти муйли, сапарти

И им сулили каждый год

Кьадардирар или гьарил дус бури.

Мужьев военных и поход.

Татьяна таманни рирхи гьар-урла

Татьяна верила преданьям

Халкьла айтубачи, бакьалабачи;

Простонародной старины,

Рирхи сихIруличил пал буршантала

И снам, и карточным гаданьям,

Муэртачи, бацли дурул секIайчи:

И предсказаниям луны.

ГIяжаиб лишанта ил инжитрири,

Ее тревожили приметы;

Гьар секIай илизи се сабил бури,

Таинственно ей все предметы

ЧебакIесгу или гьанарул секIай

Провозглашали что-нибудь,

Илала уркIира даим гъяжбири;

Предчувствия теснили грудь.

Печьличир кьурмявли, мявра бикIули,

Жеманный кот, на печке сидя,

ДяхI ицули сари, кьяш суркбирули;

Мурлыча, лапкой рыльце мыл:

Ил — илис лишан саб гIяхIли лябкьнилис;

То несомненный знак ей был,

Закиб алгъай шайчиб жагьси бац хапли

Что едут гости. Вдруг увидя

КIел мукекиличил чебааллири,

Младой двурогий лик луны

Татьяна цIубрулхъи, руржес карири…

На небе с левой стороны,

Дугили зубрала шалал зубари

Она дрожала и бледнела.

ЦIябси заклизибад кабиркухIели,

Когда ж падучая звезда

Таня гъапулрири ва гьалаксари:

По небу темному летела

Арцурли зубари бетихъухIели,

И рассыпалася, — тогда

Ил хIебиши лебай бурес илизи

В смятенье Таня торопилась,

Дурхъал хьул, бихIуси жагь уркIилизиб.

Пока звезда еще катилась,

Рахли гьанагарли чинав-биалра

Желанье сердца ей шепнуть.

Цугикалри илис кашиш цIудара,

Когда случалось где-нибудь

Гьалакси гIярани сари аркьуси

Ей встретить черного монаха

Байбяхъялри гьуни авлахъличибси,

Иль быстрый заяц меж полей

БусягIят кахдешли рири рурцуси,

Перебегал дорогу ей,

Се барес гIягIнисил балхIебалуси;

Не зная, что начать со страха,

Гьанагарси балагь бакIесгу или,

Предчувствий горестных полна,

Рири дарданази гIелариркули.

Ждала несчастья уж она.

Се бирув? Илини дигIяй жагадеш

Что ж? Тайну прелесть находила

Бурги чебакIибси балагьлизибра:

И в самом ужасе она:

ТIабигIят, ил хIедра дигахъид зиддеш,

Так нас природа сотворила,

Зиддеш дигахъесли нуша айкьурра.

К противуречию склонна.

ХIера, бакIиб байрам. Ил саби шаддеш!

Настали святки. То-то радость!

Пикрумази атIун хIял кункти жагьдеш.

Гадает ветреная младость,

Жагьдешлис агара селра ахIерси.

Которой ничего не жаль,

ГIямрула капарай тIинтIси, эркинси

Перед которой жизни даль

ЛямцIбикIули саби илдала гьалаб.

Лежит светла, необозрима;

Хирдешра шишала хIулбазирадли

Гадает старость сквозь очки

ХIердикIар, дуцили cap пикрумани,

У гробовой своей доски,

Чула ахиратла унзала гьалар;

Всё потеряв невозвратимо;

Лерил ардякьи cap, амма умутли,

И всё равно: надежда им

Хъяшаливан, саби биргIябиргули.

Лжет детским лепетом своим.

Татьяна хIеррикIар бугал хIерличил

Татьяна любопытным взором

БацIибси мурчIайчи - ил саби шизиб;

На воск потопленный глядит:

Илини гIяжаиб някьишуначил

Он чудно-вылитым узором

Се-сабил бурули саби илизи;

Ей что-то чудное гласит;

КичIара бицIили саб гарчли шинни,

Из блюда, полного водою,

Ил мурчIайзирадли ахъдирар мявни.

Выходят кольца чередою;

Гьанаур, гьаб-убла ца далайличил,

И вынулось колечко ей

Мява ахъбиубли илаб сунечи:

Под песенку старинных дней:

«Илабти хъубзури саб давлачебти,

«Там мужички-то всё богаты,

Кураличир цIуб арц хартIдиру илар.

Гребут лопатой серебро;

ДалайикIусила тIинтIбирар хабар!»

Кому поем, тому добро

Амма ил далайла пашман макьамти

И слава!» Но сулит утраты

Сари декIси бетахъ гьанарахъути,

Сей песни жалостный напев;

Рурсбасра дигахъи туйла далуйти.

Милей кошурка сердцу дев.

Аязла дуги саб. Закра — гIячихъли;

Морозна ночь; всё небо ясно;

ГIяршла шяманала дурзам зумаси

Светил небесных дивный хор

Гьайбиубли саби хIекьли гьайбатли…

Течет так тихо, так согласно…

Татьяна, хъяб гьаргси хIева чегьурси,

Татьяна на широкий двор

Дурарулхъули cap гьарзал азбарла.

В открытом платьице выходит,

Илизиб биштIаси леб дяхIимцIала:

На месяц зеркало наводит;

БяхIчеиб бацличи — хумарли саби,

Но в темном зеркале одна

ДяхIимцIайзиб ил бац рурхIули саби;

Дрожит печальная луна…

ЛехI!… ДяхIи гъурчIбухъун… ил сай аркьуси.

Чу… снег хрустит… прохожий; дева

Рурси бехI гумлачир ила дуцIрухъун.

К нему на цыпочках летит

Илала исбагьи тIама зайбухъун,

И голосок ее звучит

ШятIихьла макьамван, лебгIеб назикси:

Нежней свирельного напева:

Ил хIед чи бикIара? Гьункья хIерикIар,

Как ваше имя? Смотрит он

Жавабра чарбариб. Агафон бикIар.

И отвечает: Агафон.

МутIигIли зизини буриб гIякьлулис,

Татьяна, по совету няни

Дугели дигули сунес пал буршес,

Сбираясь ночью ворожить,

ГIяшли буйрухъбариб: беркала кIилис

Тихонько приказала в бане

Дуги хIямамлизиб хIядурбарахъес.

На два прибора стол накрыть;

Аммаки Татьяна хапли кахриуб…

Но стало страшно вдруг Татьяне…

Нура — Светлана набра гьанрикиб —

И я — при мысли о Светлане

ХIершехIе Танячил палра нушани.

Мне стало страшно — так и быть…

Убасиб гIярхIяла ири илини.

С Татьяной нам не ворожить.

РегIратур, карихьун Таня ухьала.

Татьяна поясок шелковый

Дигайла Аллагь Лель илала чедив,

Сняла, разделась и в постель

Ил карихьунхIели, ласикIули лев.

Легла. Над нею вьется Лель,

Назбалишла удиб леб дяхIимцIала

А под подушкою пуховой

Лерил паргъаткайъуб, хIера, илхIяйзир.

Девичье зеркало лежит.

Нушала Татьяна сари гьанкIлизир.

Утихло все. Татьяна спит.

Таняни чебаиб гIяжаиб муэр,

И снится чудный сон Татьяне.

Муэрлизир сари аркьусин бизур

Ей снится, будто бы она

Авлахъкад. ДяхIи саб — чебиуси мер.

Идет по снеговой поляне,

Пашманси цIябдешра гьала лагбизур.

Печальной мглой окружена;

ДяхIила кIилкIмазиб илала гьалаб

В сугробах снежных перед нею

Кьяцалангбашули кIухбикIули саб,

Шумит, клубит волной своею

Янили сунечи кьяшум хIейхьибси,

Кипучий, темный и седой

Варачан гьалакси, цIябси ва хIянчи,

Поток, не скованный зимой;

Миъли акахъунти лер кIел уркьули —

Две жордочки, склеены льдиной,

Варачанна чедиб гуми барили:

Дрожащий, гибельный мосток,

Кабикес хIядурли саби руржули.

Положены через поток:

Татьяна варача гьалар cap хIякли,

И пред шумящею пучиной,

Се барес гIягIнисил балхIебалули,

Недоумения полна,

Шинна шившитIанна гьалар cap тIашли.

Остановилася она.

ДекIариркухIели гьалмагълизиван,

Как на досадную разлуку,

Татьяна гъайрикIар пашмай хIеркIлизи:

Татьяна ропщет на ручей;

ХIеркIла итил дублав агара инсан,

Не видит никого, кто руку

ХIелуга кумеклис някъра илизи;

С той стороны подал бы ей;

Амма, хIера, хапли бекIа вяшбухъун.

Но вдруг сугроб зашевелился,

Се саби? Илабад дакIурабухъун

И кто ж из-под него явился?

Халал хъунцIбар синка. Таняни «Агь!» — иб.

Большой, взъерошенный медведь;

Синкали биругIеб ахъли чIярбушиб.

Татьяна ах! а он реветь,

Дугати никубар качIа гьабуциб.

И лапу с острыми когтями

Татьяна руржули, някъ убирхъули,

Ей протянул; она скрепясь

УрухкIули, тирхьли гунзри кайцIули,

Дрожащей ручкой оперлась

БиштIал хIеркIличирад дубла ретацIиб.

И боязливыми шагами

Рякьун — се биуба? Илис гIелабад

Перебралась через ручей;

Синкара аркьули саби мякьлабад!

Пошла — и что ж? медведь за ней!

Татьяна гьаррухъун цIяб вацIализи;

Татьяна в лес; медведь за нею;

Синка дуцIли илис гIелабадбиркур;

Снег рыхлый по колено ей;

Кьяшми гIелакаркур цIуб дяхIилизи.

То длинный сук ее за шею

Галгала кьялуби хъяблизи дирхур;

Зацепит вдруг, то из ушей

Кьялуби чегили, къябдиру рахли

Златые серьги вырвет силой;

ЛихIбачи даршибти мургьила урцIли;

То в хрупком снеге с ножки милой

ДяхIилизи бирхур бемхIур мячайра,

Увязнет мокрый башмачок;

ЦацахIи кабиркур биштIал явлухъра;

То выронит она платок;

Ахъбуцес хIерирар. Ил сари тахьли,

Поднять ей некогда; боится,

Чебиу гIелабад синка лябкьули;

Медведя слышит за собой,

Хъусси хIевала дуб руржуси някъли

И даже трепетной рукой

Ахъбуцесра сари ил урухкIули;

Одежды край поднять стыдится;

Ил ребшили сари — гIергъи синкара,

Она бежит, он всё вослед:

ГIур рашес илала ахъри агара.

И сил уже бежать ей нет.

Карикиб. Ганз кацIес гьунар агара;

Упала в снег; медведь проворно

Синкали ахъруциб, архули сари;

Ее хватает и несет;

ВяшрикIули ахIен, агара гьигьра,

Она бесчувственно-покорна,

Аргъайзирад рухъи, мутIигIли сари;

Не шевельнется, не дохнет;

ВацIала гьуникад хъярхъли дуцIаиб,

Он мчит ее лесной дорогой;

Галгубала ургаб чятир чебаиб;

Вдруг меж дерев шалаш убогой;

Алавчар лехIдеш саб. Ил чятир цунси,

Кругом всё глушь; отвсюду он

ДяхIила кIиликIма саб кIапIбарибси,

Пустынным снегом занесен,

Шалали ухули леб биштIал улкьай,

И ярко светится окошко,

Чятирла духIнарра тIама-гьама cap.

И в шалаше и крик, и шум;

Синкали иб: «Ишав дила тухум сай.

Медведь промолвил: здесь мой кум:

Камси ванарии ишар чятирлар!»

Погрейся у него немножко!

Синка аркьули саб ил чятирличи,

И в сени прямо он идет,

Карихьиб Татьяна унабурхIличи.

И на порог ее кладет.

Татьяна чераргъиб, кахли хIеррикIар:

Опомнилась, глядит Татьяна:

Сари жаняхIлизир, синка — агара;

Медведя нет; она в сенях;

Унза гIелар тIама-гьама кIухдикIар,

За дверью крик и звон стакана,

Хъулиб пигьлумала зингъбулхъан зингъра;

Как на больших похоронах;

Ил се анцIбукь сабил балхIебалули,

Не видя тут ни капли толку,

ХIерра бяхIчииу тIякьлабад хъули.

Глядит она тихонько в щелку,

Стол-алав ишар чейу кайибти

И что же видит?.. за столом

ЛергIер тамашала вай жаниварти:

Сидят чудовища кругом:

Ца — мукукурачил, хяла дяхIличил,

Один в рогах с собачьей мордой,

Дагъала бекIличил леб цархIил илаб.

Другой с петушьей головой,

Кьяца муцIурла бегI вагьиг леб илаб,

Здесь ведьма с козьей бородой,

Кьаркьа лигуби лер, хамси куцличил

Тут остов чопорный и гордый,

Ца — алаша къанда къуйрукъличилгу,

Там карла с хвостиком, а вот

Ца — байхъу житагу, байхъала кьургу.

Полу-журавль и полу-кот.

Лишан биру — илис лебил хъатбикIар.

Он знак подаст: и все хлопочут;

Илини бужалли — бужу, вявбикIар.

Он пьет: все пьют и все кричат;

Ил дукаряхIялли — лебил дукаркIар;

Он засмеется: все хохочут;

Нудби кьябшдуцалли — лебил лехIкайхъур;

Нахмурит брови: все молчат;

ГIячикълигу илаб — ил вегIбекI виъни,

Он там хозяин, это ясно:

Урехи лайбакIиб гьанна Таняни.

И Тане уж не так ужасно,

Гьарил секIал дагьес хапли кьасбариб.

И любопытная теперь

Илини циила унза гьаргбариб.

Немного растворила дверь…

Ил гьаргбарибхIели, дягI бухъун хъярхъли

Вдруг ветер дунул, загашая

Алкунти шямани дягIли уфдариб;

Огонь светильников ночных;

ШайтIунтала къушум гъузгъалдибариб.

Смутилась шайка домовых;

Онегин ахъиуб, хIер ухахъули,

Онегин, взорами сверкая,

Лебилра абизур, ил айзурхIели,

Из-за стола гремя встает;

УнзаличивяхI сай дуцIли аркьули.

Все встали; он к дверям идет.

Кахли саби илис. Риубцад хъярхъли

И страшно ей; и торопливо

Татьянас дигули сари гьаррухъес;

Татьяна силится бежать:

Ребшес балхIебиркур. ПяхъяррикIули

Нельзя никак; нетерпеливо

Дигулигу чIярэс, хIериуб вявэс;

Метаясь, хочет закричать:

Онегин валкьаур унза къуждарес;

Не может; дверь толкнул Евгений:

Жаниварта диуб рурси чераэс;

И взорам адских привидений

Кахли дукардяхIиб ахъли лерилра:

Явилась дева; ярый смех

Илди лебилтала хIулби, кьяшмира,

Раздался дико; очи всех,

Духъян къянкъубира, къуйрукъунира,

Копыта, хоботы кривые,

Ганжила цулбира, супелтунира,

Хвосты хохлатые, клыки,

ХIила лезмунира, мукукурира

Усы, кровавы языки,

Чучир диъ агарти някъби-тIулбира —

Рога и пальцы костяные,

Лерил Татьяначи дяхIчили сари.

Всё указует на нее,

Лерил дикIули cap: иш дила сари!

И все кричат: мое! мое!

Дила сари! — Кахли Евгенийли иб,

Мое! — сказал Евгений грозно,

Лебил къушум хъярхъли бетахъиб илаб:

И шайка вся сокрылась вдруг;

КIелрацун убкалун ил цIябдешлизиб —

Осталася во тьме морозной.

Калун жагьил рурси ва гьалмагъ мякьлаб;

Младая дева с ним сам-друг;

Багьлали аррукиб Онегинни ил,

Онегин тихо увлекает

ГIямзила каратур уталичи ил,

Татьяну в угол и слагает

ХъуцIарличи сунна бекIра гIяшбуциб;

Ее на шаткую скамью

Рахли хапли ила Ольга арацIиб,

И клонит голову свою

Ольгас гIелавадли Ленский ацIиб;

К ней на плечо; вдруг Ольга входит,

Шалара лямцIбухъун: илди чебаиб.

За нею Ленской; свет блеснул;

Онегинни хъярхъли някъра гьакIбариб.

Онегин руку замахнул,

ХIулбира илхIяйзир гьимили дицIиб.

И дико он очами бродит,

Гьанагар гIяхIлачи вехIизур кьяркьли,

И незваных гостей бранит;

Таня карихьигу райхъу-мицIирли.

Татьяна чуть жива лежит.

Илдала жал бемжур, лебгIебал бемжур;

Спор громче, громче; вдруг Евгений

Евгений хапикун, бухъян дис касиб,

Хватает длинный нож, и вмиг

ГьакIбариб, Ленский гIямрула керхур;

Повержен Ленской; страшно тени

ДяхIцIурбира ишар кахли дахъдаиб;

Сгустились; нестерпимый крик

Рахли, вайси тIама ахъли кIухбухъун;

Раздался… хижина шатнулась…

Ил тIамаличил барх чятир гъятIбухъун…

И Таня в ужасе проснулась…

УркIрухъи гьанкIлизир Таня чераргъиб…

Глядит, уж в комнате светло;

ХIерризур — савлила шалари хъулиб.

В окне сквозь мерзлое стекло

БерхIи улкьайтала дяргIиб шишначиб,

Зари багряный луч играет;

ХIязтани биркьулри шалал нурличил;

Дверь отворилась. Ольга к ней,

Унза абхьиб. Ольга, чатIаван кункли,

Авроры северной алей

Шалдаван шалали, ракIиб иличи:

И легче ласточки, влетает;

«Гьу гьари, Татьяна, бурагу набзи,

«Ну, — говорит, — скажи ж ты мне,

Чеваирил хIуни чи муэрлизив?»

Кого ты видела во сне?»

Амма Таня, рузи чехIераили,

Но та, сестры не замечая,

Ухьалар жузличил карихьи сари,

В постеле с книгою лежит,

Жузла кIапIри, селра рикIхIерикIули,

За листом лист перебирая,

Илини цацали сархъули сари.

И ничего не говорит.

Ил жузли поэтла муръил пикруми,

Хоть не являла книга эта

Жагал суратуни, пасихI гIякьлуми

Ни сладких вымыслов поэта,

Дурули хIейъалра, илини кьяйда

Ни мудрых истин, ни картин;

Расинни, Скоттли, я Виргилийли,

Но ни Виргилий, ни Расин,

Я Джорд Байронни, я Сенекани

Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,

Хьунул адамтала палтарличила

Ни даже Дамских Мод Журнал

Дурайул журналли — витIхIейкIи чилра:

Так никого не занимал:

Ил жузла у сабри Мартин Задека,

То был, друзья, Мартын Задека,

Ил сайри муэртас тягIбирра биран,

Глава халдейских мудрецов,

Халдейла пасихIтас вегIбекIдеш диран.

Гадатель, толкователь снов.

СихIрули бицIибси ил жуз хибсири

Сие глубокое творенье

Сапарли вашуси ца базриганни,

Завез кочующий купец

Базригай Татьянас ил бицибсири;

Однажды к ним в уединенье

«Мальвина» романра бедиб илини,

И для Татьяны наконец

ЦIуба арцла хIябал вецIал шагьилис

Его с разрозненной Мальвиной

Дицибтири жузи ца бархIи илис.

Он уступил за три с полтиной,

Дарсур сасиб жузи: баснябалара,

В придачу взяв еще за них

КIел «Петриада» ва грамматика;

Собранье басен площадных,

Сасиб Мармонтельла хIябъибил жузра.

Грамматику, две Петриады,

Мартин Задека жуз лебгIеб дигахъи.

Да Мармонтеля третий том.

Гьар анцIбукьунхIели, ил жуз сабирхъи.

Мартин Задека стал потом

Шишимти илини хапли гьадирхъи.

Любимец Тани… Он отрады

Ухьала русаэс карихьунхIели,

Во всех печалях ей дарит

Танячил барх жузра бирар бусули.

И безотлучно с нею спит.

Дуги чебаибси кахси муэрли

Ее тревожит сновиденье.

Татьяна таманни гъузгъалдирариб;

Не зная, как его понять,

Ил севан иргъусил балхIебалули,

Мечтанья страшного значенье

Кахси мягIнала хьул баргес кьасбариб.

Татьяна хочет отыскать.

Ил жузлизир даргиб: ядала галга,

Татьяна в оглавленье кратком

ВацIа, бурям, вагьиг, цIакьси дягI, кьядга,

Находит азбучным порядком

ЦIябдеш, гуми, синка, цархIилти дугьби.

Слова: бор, буря, ведьма, ель,

Васвасдеш илдани хIерзули саби;

Еж, мрак, мосток, медведь, мятель

Мартин Задекара бажардихIейкиб

И прочая. Ее сомнений

Илала муэрла мягIна гьаргбарес;

Мартын Задека не решит;

Аммаки пашманти вайдешлуми хес

Но сон зловещий ей сулит

Чебаибси муэр бажардибирки.

Печальных много приключений.

ГIур чумилра бархIи ил кьакьаракIиб.

Дней несколько она потом

Чумра вайти пикри уркIила дакIиб.

Все беспокоилась о том.

Савлила шалала хIунтIена някъли

Но вот багряною рукою

Ургьур битIакIили саби берхIила;

Заря от утренних долин

Шадси байрам саби, хIера, илхIели —

Выводит с солнцем за собою

Байрам — у бихьибси шадси бархIила;

Веселый праздник имянин..

Савлиличибада Ларинхъа хъали

С утра дом Лариных гостями

Гарчли бирцIулигу дурхъал гIяхIлани:

Весь полон; целыми семьями

Лебилра унруби хъалибаргличил

Соседи съехались в возках,

ИшбархIи бакIили саби илдачи.

В кибитках, в бричках и в санях.

ЦабехI — пайтунтачиб, цабехI — уркрачиб;

В передней толкотня, тревога;

ЦабехIра — гъяймачиб. Гьалабси хъулиб

В гостиной встреча новых лиц,

Барцдеш, тIама сари. ГIяхIли — тавхалаб;

Лай мосек, чмоканье девиц,

Рурсбала бай сари, гъям — тулабала;

Шум, хохот, давка у порога,

ТIама ва дукелцIи сари гIяхIлала,

Поклоны, шарканье гостей,

ЧIяр сари дурхIнала ва нешанала.

Кормилиц крик и плач детей.

Рарх кили тазаси хьунул сунечил

С своей супругою дородной

Вабза Пустяковра илдачи вакIиб;

Приехал толстый Пустяков;

Гушти хъубзурала вегIбекI, аричи

Гвоздин, хозяин превосходный,

Пергерси хужаим Гвоздин вакIиб;

Владелец нищих мужиков;

БакIиб мурул-хьунул Скотинхъали,

Скотинины, чета седая,

Лебилра дурхIнира киб чучил бархли;

С детьми всех возрастов, считая

Уездлизивадли Петушков вакIиб;

От тридцати до двух годов;

Буяновра — дила узикьар — вакIиб:

Уездный франтик Петушков,

Боливар кьапIара саби иличиб,

Мой брат двоюродный, Буянов,

(Ил хIушаб, гьайгьайра, сайгу тянишси);

В пуху, в картузе с козырьком

Гьалавла советник, гьанна акьуси

(Как вам, конечно, он знаком),

Фляновра вакIиб гIяхIлад илдачи;

И отставной советник Флянов,

Ил лебта валуси мезлукьяра сай,

Тяжелый сплетник, старый плут,

Масхарачира сай, рушбатчира сай.

Обжора, взяточник и шут.

Панфил Харликовла хъалибаргличил

С семьей Панфила Харликова

Француз Трике илдачи вакIиб;

Приехал и мосье Трике,

Шишала хIулбачил, берхIе гъезличил.

Остряк, недавно из Тамбова,

Ил Тамбовлизивад гьалавван вакIиб.

В очках и в рыжем парике.

Трике уста сай гъайлис гъай бургес,

Как истинный француз, в кармане

Илини хъумхIерту кисализиб хес

Трике привез куплет Татьяне

Таняс биштIал хIябкуб, дурхIна балуси:

На голос, знаемый детьми:

«Черсаргъи, черсаргъи, бика русуси».

Réveillez-vous, belle endormie.

Альманахла дуркьа далуйти-ургаб

Меж ветхих песен альманаха

Ил хIябкубли сунес мер баргибсири;

Был напечатан сей куплет;

Трикени сенрил барсбарибсири

Трике, догадливый поэт,

СекIал кункли иргъул поэтла хIябкуб:

Его на свет явил из праха,

Илини «исбагьи Нина» хIебатур,

И смело вместо belle Nina

«Исбагьи Татьяна» или кабатур.

Поставил belle Tatiana.

Унра мерличивад ил байрамличи

И вот из ближнего посада

Ротала командир вакIиб илдачи;

Созревших барышень кумир,

Талхъунтала рурсбас цIакьли дигахъан,

Уездных матушек отрада,

Уездла хьунрани хIурматли чейан;

Приехал ротный командир;

Ил ацIиб… БусягIят хабар тIинтIбирар!

Вошел… Ах, новость, да какая!

ХIебиалли, полкла накьрара дирар!

Музыка будет полковая!

Командир вархьили сай полковникли,

Полковник сам ее послал.

Делхъ дирар, лебилра бирар хIулкIули!

Какая радость: будет бал!

Рурсби шадли саби, жургълира саби.

Девчонки прыгают заране;

Беркала кабихьиб. Букес кIикIили

Но кушать подали. Четой

Батбихьиб кабиэс, някъби дуцили;

Идут за стол рука с рукой.

Татьянала мякьлаб бахъал леб рурсби.

Теснятся барышни к Татьяне;

Мурул адамтани cap къанч дирули;

Мужчины против; и, крестясь,

ТIама сари букес кабирухIели.

Толпа жужжит, за стол садясь.

Цакамси замана гъай-мез тIашдизур;

На миг умолкли разговоры;

ХIянчIбикIули саби гьарилла мухIли;

Уста жуют. Со всех сторон

ТIалхIяна вянкьдикIар, пигьлуми чейгур:

Гремят тарелки и приборы

Чебаахъиб чула даража держли.

Да рюмок раздается звон.

Ишаб лебил гIяхIли багьла-багьлали

Но вскоре гости понемногу

ТIамализи ахъиб, кепкабиубли.

Подъемлют общую тревогу.

ЛехIихъуси агу, кепли — лебилра.

Никто не слушает, кричат,

ГIякбикIар, дукаркIар, ахъдурцу вявра.

Смеются, спорят и пищат.

Ишаб жалта биркьур. Рахли, гьаргдариб

Вдруг двери настежь. Ленской входит,

Унза кьяли-кьяйчи. Ленский ацIиб,

И с ним Онегин. «Ах, творец! —

Илис гIелавадли Онегин ацIиб;

Кричит хозяйка: — Наконец!»

«Сен кьандиубрая?!» — хабчаб хьунуй иб.

Теснятся гости, всяк отводит

КIел гьалмагъ кабатес хъярхъли мер бариб;

Приборы, стулья поскорей;

Кабатур, держести деркести кайхьиб.

Зовут, сажают двух друзей.

Танячи дяхIчили илди кабииб.

Сажают прямо против Тани,

ГIянручIла бац кьяйда ил сари цIубли;

И, утренней луны бледней

Гьабяхъибси гьинтан ил руржесрииб;

И трепетней гонимой лани,

Сари ахъхIерцули хIяйранти хIулби;

Она темнеющих очей

ИлхIяйзирал цIала лами ретаур.

Не подымает: пышет бурно

Сен-сабрил уркIилис вайтIара биуб;

В ней страстный жар; ей душно, дурно;

Яхши-хушла дугьби кIелра гьалмагъла

Она приветствий двух друзей

ХIергъули саригу лихIба илдала;

Не слышит, слезы из очей

Нургъбасра дигули сари гердухъес;

Хотят уж капать; уж готова

ХIядурлигу пакьир къагъли карикес;

Бедняжка в обморок упасть;

Аммаки илала кьас чедибикиб:

Но воля и рассудка власть

Халал къияйчил кIел дев дурадикиб —

Превозмогли. Она два слова

Цулбала ургарад бара шипIдариб.

Сквозь зубы молвила тишком

ГIур столла гIела хъярхъли карииб.

И усидела за столом.

Гьайгьайра, Таняла гъузгъалдидешра

Конечно, не один Евгений

Чебаиб Евгений ахIентанира;

Смятенье Тани видеть мог;

Амма лишан сабри гIявал чудура

Но целью взоров и суждений

Лебтала хIерлисра, дурул гъайлисра:

В то время жирный был пирог

(Чудура сабригу гIячиван зуйси);

(К несчастию, пересоленный)

Жаркой берки гIергъи, къирли бакибси

Да вот в бутылке засмоленной,

Шишалар чягъир хиб, цимлянлан сортла;

Между жарким и блан-манже,

КIинайс дакIубухъун къяй пигьлумала:

Цимлянское несут уже;

Илди ахъти сари, гъярцIтира сари

За ним строй рюмок узких, длинных,

Ил хIела рай кьяйда, ахIерси Зизи,

Подобно талии твоей,

Минариублири хIу уркIилизи,

Зизи, кристалл души моей,

Дила назмуртира хIечила сари.

Предмет стихов моих невинных,

ХIу сарри дигайла дурхъал пигьала,

Любви приманчивый фиял,

ХIу чераибхIели кеп лябкьи дила!

Ты, от кого я пьян бывал!

Шишара пIянкьбухъун хъар абхьниличил,

Освободясь от пробки влажной,

Илар чягъир сари ахъли дучIули,

Бутылка хлопнула; вино

ХIерагу, уктемси куц-кабизличил

Шипит; и вот с осанкой важной,

ХIябкуб белчIес или вахъхIи хIядурли,

Куплетом мучимый давно,

Трике ахъиуб. Илала гьалаб

Трике встает; пред ним собранье

СяхIбатличиб лебил лехIкахъили саб.

Хранит глубокое молчанье.

Татьяна бараван сари мицIирли,

Татьяна чуть жива; Трике,

Трике, иличи дугьавизурли,

К ней обратясь с листком в руке,

Някълаб кIапIиличил, далай бехIбуциб,

Запел, фальшивя. Плески, клики

БехIбихьиб Трикес ишаб хъатбикIес.

Его приветствуют. Она

Таняни илизи буриб кайахъес.

Певцу присесть принуждена;

Халадеш агарси поэтли бержиб.

Поэт же скромный, хоть великий,

БегI гьалаб Таняла ара-сагъдешлис,

Ее здоровье первый пьет

Сунела хIябкубра гьабуциб илис.

И ей куплет передает.

Мубаракрариб ил гъай-саламличил;

Пошли приветы, поздравленья;

Баркалла балахъа лебтас Таняни.

Татьяна всех благодарит.

Ярга баибхIели Евгенийличи,

Когда же дело до Евгенья

Рурсила урузси куцли, рамснили

Дошло, то девы томный вид,

УркIецIи акIахъуб уркIила бухIнаб:

Ее смущение, усталость

ЛехIли бекI гIяшбуциб илала гьалаб.

В его душе родили жалость:

Амма Евгенийла хIерра сен сабрил

Он молча поклонился ей,

ЛебгIеб жагасири, дигесири ил;

Но как-то взор его очей

Иличи ишаб хIер къуймурси бурги

Был чудно нежен. Оттого ли,

Татьянани асар барни багьандан,

Что он и вправду тронут был,

Яра хIяздухъеси, жагаси бурги,

Иль он, кокетствуя, шалил,

Яра хIейгукъира, дигеси бурги:

Невольно ль иль из доброй воли,

Амма ил хIер сабри лебгIеб хIялимси,

Но взор сей нежность изъявил:

Татьянала уркIи мицIирбарибси.

Он сердце Тани оживил.

Урисул утнала вянкьяр-хямкар cap;

Гремят отдвинутые стулья;

ГIяхIли халал хъули саби бетухъи;

Толпа в гостиную валит:

ХIера, тяп илкьяйда, майдайчи урцар

Так пчел из лакомого улья

Чула тIакьназирад хIеблизир мирхъи.

На ниву шумный рой летит.

Байрамла беркайчи разили ишав

Довольный праздничным обедом

Унрара сясикIар унрала мякьлав:

Сосед сопит перед соседом;

Хьунри кьукьябикиб анкъила гьалаб.

Подсели дамы к камельку;

Рурсби шивкIивбикIар хъа ца гIямзилаб.

Девицы шепчут в уголку;

Шиниш столличиб агара селра:

Столы зеленые раскрыты:

Илди далкьаахъур уюн бехIбихьес;

Зовут задорных игроков

Ила цалабикиб кагъурта биркьес,

Бостон и ломбер стариков,

ГIяхIтигъунти устни — леб бухънабира:

И вист, доныне знаменитый,

Кахси анцIбукьнила лебилра уршби —

Однообразная семья,

Кагъуртала хIязли биркьули саби.

Все жадной скуки сыновья.

Кагъурта биркьули удибикибти

Уж восемь робертов сыграли

Барсбирули, гехIна кагъурти дутIиб;

Герои виста; восемь раз

Кагъурта биркьута чули дуцибти

Они места переменяли;

Мерани дурусли гехIна дарсдариб.

И чай несут. Люблю я час

Чяй садухиб иша. Дигахъис укес,

Определять обедом, чаем

Белгиси замана гаши ихъахъес;

И ужином. Мы время знаем

Нушани шилизиб заманаличи

В деревне без больших сует:

БяхIчихIейахIегу пикри иличи.

Желудок — верный наш брегет;

Кани – марси сягIят саби нушала;

И к стате я замечу в скобках,

Аммаки иш мерлаб бурес дигулра:

Что речь веду в моих строфах

Назмуртачир нуни гъай дехIдирхьулра

Я столь же часто о пирах,

СяхIбатуначила, берклумачила:

О разных кушаньях и пробках,

Пагьмукарси Омир, тяп ил хIуниван,

Как ты, божественный Омир,

ХIябцIали даршдусла Аллагь, хIуниван!

Ты, тридцати веков кумир!

Чяй лерхули сари: рурсба уктемли

Но чай несут: девицы чинно

Чяйла кичIни бара някъбази дуциб,

Едва за блюдечки взялись,

Унза гIелар халал заллизир хапли

Вдруг из-за двери в зале длинной

Фагот, флейтали аги дехIдуциб,

Фагот и флейта раздались.

Накьрала къукъули хариварили,

Обрадован музыки громом,

Ром гъудурдарибти чяй дархьдатурли,

Оставя чашку чаю с ромом,

ГIяхIцад шагьуртазив машгьурси Парис

Парис окружных городков,

Петушков гъамиуб улхъес Ольгачил,

Подходит к Ольге Петушков,

Ленский ветухъун улхъес Танячил,

К Татьяне Ленский; Харликову,

Тамбовлан поэтли рухъна чехьери

Невесту переспелых лет,

Аррукиб рулхъахъес Харлаковличил,

Берет тамбовский мой поэт,

Буянов ветухъун Пустяковличил.

Умчал Буянов Пустякову,

Лебилра бетухъун, делхъ cap заллизир,

И в залу высыпали все,

Бал саби сунела жагадешлизиб.

И бал блестит во всей красе.

Дила иш романна бехIбихьудлизиб

В начале моего романа

(Багьира цаибси тетрадь сабяхъес)

(Смотрите первую тетрадь)

Альбанали кьяйда — кьас лебри набзиб —

Хотелось вроде мне Альбана

Петербургла сяхIбат сипатра барес;

Бал петербургский описать;

Амма дацI хиялта уцили чузи,

Но, развлечен пустым мечтаньем,

ГIелаикахъира гьанбикунази.

Я занялся воспоминаньем

Тяниш къуймуртала кьяшми гьанаур;

О ножках мне знакомых дам.

Кьяшми, хIушала къел бажардидиркур

По вашим узеньким следам,

ГIелавад вашуси чевра валкIахъес!

О ножки, полно заблуждаться!

Дила жагьдешлизир диуб хаиндеш.

С изменой юности моей

Гьанна заманагу баргес духудеш.

Пора мне сделаться умней,

Баркьуди-белкIлизив наб гьунчиикес.

В делах и в слоге поправляться,

Урга къуждирути гъай-мезлизибад

И эту пятую тетрадь

Шуибси тетрадьра умукабарес.

От отступлений очищать.

Даим ца тяхIярла, лебгIеб ахмахси,

Однообразный и безумный,

Тяп жагьти гIямрула шившитIангъунси,

Как вихорь жизни молодой,

ЛасбикIули саби делхъли шившитIан.

Кружится вальса вихорь шумный;

Уршира-рурсира делхъли бетулхъан.

Чета мелькает за четой.

ЧеббирцIуси манзил саб гъамбикIули,

К минуте мщенья приближаясь,

Онегинра, уркIи дукаркIахъули,

Онегин, втайне усмехаясь,

Багьлали гъамиуб, хIера, Ольгачи.

Подходит к Ольге. Быстро с ней

Делхълизи ветухъун гьанна иличил.

Вертится около гостей,

Илини каратур гIур уталичи

Потом на стул ее сажает,

Онегин иличил гъайикIули сай.

Заводит речь о том, о сем;

Сагадан делхълизи ветулхъули сай.

Спустя минуты две потом

Тамашадешличил хIеръиб илдачи

Вновь с нею вальс он продолжает;

Ленский вирххIеур сунна хIулбачи:

Все в изумленье. Ленский сам

Ольга рулхъулигу Онегинничил.

Не верит собственным глазам.

Зайбухъун мазурка. Урла бурхIназиб

Мазурка раздалась. Бывало,

Мазурка нушачиб ахъли кIухбикIи,

Когда гремел мазурки гром,

Лерил гардардикIи халал заллизир,

В огромной зале всё дрожало,

КьячIбауб уркьлала чIябар гъарчIбики.

Паркет трещал под каблуком,

Улкьай зянгъярдикIи – делхъ дирухIели;

Тряслися, дребезжали рамы;

Гьанна булхъулигу цархIил тяхIярли;

Теперь не то: и мы, как дамы,

Хьунул адамтиван, хIера, нушара

Скользим по лаковым доскам.

Дакибти уркьлачир тякра дашулра:

Но в городах, по деревням

Амма шагьуртазир, шимазир лерал

Еще мазурка сохранила

Мазуркала урла жагадешуни:

Первоначальные красы:

КьячIуби, супелти, тIяхIбикIни – лерал.

Припрыжки, каблуки, усы

Юх, илди дарсдарес хIебиуб сенкIал

Всё те же: их не изменила

Гьаннала модали – вай зулмукарли,

Лихая мода, наш тиран,

Россиялантала декIси изалли.

Недуг новейших россиян.

ХIял-тIабигIят хъярхъси дила узикьар

Буянов, братец мой задорный,

Буяновли Ольга, Таня сабукиб

К герою нашему подвел

Нушала геройла мякьла. Ва ишар

Татьяну с Ольгою; проворно

Онегинни Ольга делхълизи рукиб.

Онегин с Ольгою пошел;

Делхъли улхъули сай ил гIякикIули,

Ведет ее, скользя небрежно,

Иличи багьлали гIяшра кайрули.

И наклонясь ей шепчет нежно

ХIяжар хIябкуб дигIяй илизи буриб;

Какой-то пошлый мадригал,

Илала кIантIиси някъ цIацIабариб;

И руку жмет — и запылал

Ольгала ляжуби адалкун цIали:

В ее лице самолюбивом

Дила Ленскийли лерил чедаиб:

Румянец ярче. Ленский мой

Гьимили алкахъун, дагьри детахъиб;

Всё видел: вспыхнул, сам не свой;

ХIясадкар гьимили гарчли вицIили,

В негодовании ревнивом

Делхъла ахирличи поэт хIерли сай.

Поэт конца мазурки ждет

Котильонничи ил живирули сай.

И в котильон ее зовет.