«Евгений Онегин» на даргинском — глава 3

«Чинари? Агь, ишди поэтуначи!»

«Куда? Уж эти мне поэты!»

Аркьулра, Онегин, гьу, гIяхIли кален. —

— Прощай, Онегин, мне пора.

«Уцили ахIенри, вашулрив чичи?

«Я не держу тебя; но где ты

ХIуни бархIехъуни дуркIулри сен-сен?»

Свои проводишь вечера?»

— Ларинахъаличир. — «Валлагь, тамаша.

— У Лариных. — «Вот это чудно.

Марли, хIезиб лебсив илгъуна пиша!

Помилуй! и тебе не трудно

ЗяхIматхIебулхъану гьар бархIехъ вашес?»

Там каждый вечер убивать?»

— ХIебулхъан. — «ХIейрулра нуни ил аргъес.

— Ни мало. — «Не могу понять.

Ишав виаслира, гIяхIил балулра,

Отселе вижу, что такое:

(Ну вархьли викIулрал лехIахъи набчи?)

Во-первых (слушай, прав ли я?),

ХIулбуркIар мурталра чула гIяхIлачи

Простая, русская семья,

ГIядатла гIямрула урус хизанра.

К гостям усердие большое,

Урбеш, забличила илар гъай дирар,

Варенье, вечный разговор

Дярхъ-гIяяличила лякьирра бирар…»

Про дождь, про лён, про скотный двор…».

Илди къантIсигъуна гьуйчибад хъули

Они дорогой самой краткой

Хъярхъли тулпартачиб саби арцурли.

Домой летят во весь опор.

Нуша чехIеэсли лехIра ихъехIе,

Теперь послушаем украдкой

КIилалра лякьирла кьикIа ирзехIе:

Героев наших разговор:

«Гьу, Онегин, бура, сен лехIкахъилри?» —

— Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. —

Хасият, Ленский». — «ХIед бетIахъилри

— «Привычка, Ленской». — Но скучаешь

Набчибра имцIали». — «АхIенра, цугли.

Ты как-то больше. — «Нет, равно.

Авлахъ бурцулигу цIябдешла рангли;

Однако в поле уж темно;

Хъярхъбики, Андрюша, уббати гьуни!

Скорей! пошел, пошел, Андрюшка!

Лер кьалли хIябилра мехIур мерани!

Какие глупые места!

Бурасли, Ларина уркIи гьаргсири.

А кстати: Ларина проста,

Аммаки ил хуху лергIер гIяхIсири.

Но очень милая старушка,

ЯнцIурала шинни набчил авара

Боюсь: брусничная вода

Диру или, левгIев ну тахьли левра.

Мне не наделала б вреда.

Чидил сарри итар Татьяна, бура?»

Скажи: которая Татьяна?»

— Ит, Светланаван бара пашманси,

— Да та, которая грустна

Селра хIерикIули лехI-лехIкахъибси:

И молчалива, как Светлана,

Ит, улкьайла мякьла гугванриибси. —

Вошла и села у окна. —

«Марли ГIяшикьлирив хIу риштIалличи?»

«Неужто ты влюблен в меньшую?»

— Сен гьатIи? — «Аммаки ну цархIилличи

— А что? — «Я выбрал бы другую,

ХIерикIира, хIуван поэт виасри.

Когда б я был, как ты, поэт.

Ольгала куц-келпат жан агартири,

В чертах у Ольги жизни нет.

Вандикли барибси суратлизирси

Точь-в-точь в Вандиковой Мадоне:

Мадонначи сарри илди мешути:

Кругла, красна лицом она,

ДяхI сарри журугти, сарри хIунтIенти,

Как эта глупая луна

МехIурси бац кьяйда ахмах закибси».

На этом глупом небосклоне».

Лерилра суалтас Владимирли

Владимир сухо отвечал

Жавабти чардири тIягIямагарли.

И после во весь путь молчал.

Онегин вакIнили Ларинахъайчи

Меж тем Онегина явленье

Халал асар бариб лебилраличи,

У Лариных произвело

Тамашабиахъуб унра-хунрара:

На всех большое впечатленье

БитIакIиб илдала пикрира, хIерра.

И всех соседей развлекло.

Далкьаур хабурти хапли тIинтIдиэс,

Пошла догадка за догадкой.

БехIбихьиб лебилра дигIяй кIухбикIес,

Все стали толковать украдкой,

Махсуртани бугьес, пикрира бикIес;

Шутить, судить не без греха,

Татьянас гелешмеш лев гьанна, бикIес;

Татьяне прочить жениха;

ЦабехIта бурулри, умут бихьили:

Иные даже утверждали,

ВягIда барили саб мекъ барес гъамли,

Что свадьба слажена совсем,

Ил барни гIелайзи саб арбухили,

Но остановлена затем,

Лайикьти тIулукми даргхIергибхIели.

Что модных колец не достали.

Жявлил Ленскийла мекъла хIекьлизиб

O свадьбе Ленского давно

Тасдикьбиубсири пикри илдазиб.

У них уж было решено.

Татьяна илгъунти шутIни-къунбачи

Татьяна слушала с досадой

ЛехIихъули рири буцIар децIличил;

Такие сплетни; но тайком

Амма бурес хIейрул разидешличил

С неизъяснимою отрадой

ДигIяй пикририкIи ил анцIбукьличи;

Невольно думала о том;

УркIилизи хапли пикри абацIиб:

И в сердце дума заронилась;

ЦIакь карцIай духъунси замана бакIиб:

Пора пришла, она влюбилась.

Илкьяйда ризкьила кьякь хIебла цIали

Так в землю падшее зерно

ГIянжилизиб бирар мицIирбирули.

Весны огнем оживлено.

БахъхIи биублири илала гьанбик,

Давно ее воображенье,

Лявлара дардлара цIали игули,

Сгорая негой и тоской,

Насибси секIайгIиб даим умцIули;

Алкало пищи роковой;

БахъхIири уркIила кьакьабакIнили

Давно сердечное томленье

Жагьси михъирира инжитбирули;

Теснило ей младую грудь;

Чичи-сабрил уркIи бахъхIири хIерли.

Душа ждала… кого-нибудь,

Сари хIерси чеиб… уркIи гьаргбиуб;

И дождалась… Открылись очи;

Буриб: ну умцIуси наб дакIувиуб!

Она сказала: это он!

Гьай-аман! бурхIназив, цIяб дугурбазив,

Увы! теперь и дни и ночи,

Цунси гьанкIлизив ил сай уркIилизив;

И жаркий одинокий сон,

Гьанна гьарил секIай жагь рурсилизи

Всё полно им; всё деве милой

СихIрула цIакьличил, тIашбиз агарли,

Без умолку волшебной силой

ЧIянкIли иличила саби бурули.

Твердит о нем. Докучны ей

Лявла гъайла тIамри илис анцIдукьун,

И звуки ласковых речей,

Къуллукъчила хIерра тамай анцIбукьун.

И взор заботливой прислуги.

Шуррухъун гьанна ил дардла лесличи,

В уныние погружена,

ЛехIхIейхъур гIяхIлала гIеркъал гъайличи,

Гостей не слушает она

ЛягIнатрикIар бацIси ихтилатличи,

И проклинает их досуги,

Рургъар илди чучи шадиб башнилис,

Их неожиданный приезд

Илдала гIяхIялдеш гIеркъадилтIнилис.

И продолжительный присест.

Гьанна кьалли мурхьли пикри атIахъи,

Теперь с каким она вниманьем

КьяртIиули сари муръил романти;

Читает сладостный роман,

Милигдеш ахъахъес иштяхIдухъахъи,

С каким живым очарованьем

ПIихIрикили дужу къунби иларти!

Пьет обольстительный обман!

ТалихIчебси пагьла сихIрула цIали

Счастливой силою мечтанья

Чула романтазир мицIирдарибти

Одушевленные созданья,

Уми сари гьанна илис дурхъати:

Любовник Юлии Вольмар,

Юлияс ахIерси игнаба Вольмар,

Малек-Адель и де Линар,

Илкьяйда де Линар ва Малек-Адель,

И Вертер, мученик мятежный,

Къиян-жапализи викибси Вертер,

И бесподобный Грандисон,

Сунени нушачи гьанкI лябкьяхъуси

Который нам наводит сон, —

УрхIмешуахIенси Грандисонра

Все для мечтательницы нежной

Гьанна чебиулри Онегиннизиб

В единый образ облеклись,

Хиялтар чехьерли илди лебилра.

В одном Онегине слились.

Писательта, сунес лебгIеб дигути,

Воображаясь героиней

Чула табтуртазиб чебаахъибти

Своих возлюбленных творцов,

Героинябази — Кларисази,

Кларисой, Юлией, Дельфиной,

Къуймур Юлиязи, Дельфинализи

Татьяна в тишине лесов

Сари халрирули, кахси жузличил

Одна с опасной книгой бродит,

Ялкъузли къунзрикIар ил вацIализир:

Она в ней ищет и находит

Даргесра умцIулри жузла кIапIразир

Свой тайный жар, свои мечты,

ДигIянти дуцIар цIа — лерти чархлизир.

Плоды сердечной полноты,

Мурхьли гьигьрикIули, кьакьаракIили

Вздыхает и, себе присвоя

УрхIла дард ва шаддеш сунес дирули,

Чужой восторг, чужую грусть,

Сунес вигуйличи лукIули кагъар

В забвенье шепчет наизусть

Цалабирхъули cap шибкIибрикIули…

Письмо для милого героя…

Ил нушала герой, сай чи виалра.

Но наш герой, кто б ни был он,

Амма Грандисон ахIен сеналра.

Уж верно был не Грандисон.

Ги дямбизахъурли сунна пагьмула,

Свой слог на важный лад настроя,

Писательли нушаб чейахъусири

Бывало, пламенный творец

Жузла бяхIяназив герой сунела —

Являл нам своего героя

Илав ил мурталра кабизчевсири.

Как совершенства образец.

Чейахъи балкIдешли гьаравяхъибси,

Он одарял предмет любимый,

Илала уркIира бири хIялалси,

Всегда неправедно гонимый,

Вири гIякьлучевси, левгIев духуси,

Душой чувствительной, умом

Куц-келпатлизив ил вири кегIебси.

И привлекательным лицом.

ДуцIарти карцIайла цIали алкунси

Питая жар чистейшей страсти,

Ил герой виригу мурталра шадси.

Всегда восторженный герой

Жан хъябла дигьесра даим хIядурси.

Готов был жертвовать собой,

Жузла ахирлизиб анцIбукь кабирки:

И при конце последней части

БалкIдеш удибирки, ил чедивирки,

Всегда наказан был порок,

ГIяхIбаркь писательли ахъихIи бики.

Добру достойный был венок.

Гьанна къакли саби гIякьлу лебтазиб,

А нынче все умы в тумане,

ВягIзурта нушачи гьанкI чебиркахъу.

Мораль на нас наводит сон,

Нушаб дигахъулра жагъал инсайзиб,

Порок любезен — и в романе,

Романнизибра ил чедибиркахъу.

И там уж торжествует он.

Британиялизирти шигIруртазирти

Британской музы небылицы

Къунбани къуймурла гьанкIра бумцIахъу,

Тревожат сон отроковицы,

Аллагь кьяйда сайгу илис дурхъаси:

И стал теперь ее кумир

Яра Вамир, даим пикрумазивси,

Или задумчивый Вампир,

Яра Мельмонт, даим хумарси, къяйцIси,

Или Мельмот, бродяга мрачный,

Яра Корсар, яра жугьутI даимси,

Иль Вечный Жид, или Корсар,

Яра Сбогар, балкIдеш сунес хIейгуси.

Или таинственный Сбогар.

ГIяхIси гьарбизличил алавра буциб

Лорд Байрон прихотью удачной

Романтизмализи лебгIеб пашманси

Облек в унылый романтизм

ВегIли вегI дигнира, умутагарси.

И безнадежный эгоизм.

Дила гьалмагъуни, бурая гьари,

Друзья мои, что ж толку в этом?

Се пайда ва хайир лебли илизиб?

Быть может, волею небес,

Белики, бихули зубрала ари,

Я перестану быть поэтом,

ХалхIериша нуни ну поэтлизи,

В меня вселится новый бес,

Белики, сагал жинд абацIес набчи:

И, Фебовы презрев угрозы,

Някъ хIяртбалли Фебла урехиличи

Унижусь до смиренной прозы;

Белики, шурулхъас прозаличи:

Тогда роман на старый лад

ИлхIели романни убла гуйличил

Займет веселый мой закат.

Бургу шадси ахир дила гIямрула.

Не муки тайные злодейства

Илар чехIейахъис кьяркьти гIязабти,

Я грозно в нем изображу,

Илизир уруслан хизанничила

Но просто вам перескажу

Тикрардирис хIушаб хIекьти хабурти,

Преданья русского семейства,

ДуцIарти дигайла пергер муэрти,

Любви пленительные сны

Къиликъуни, хала бегIтас дурхъати.

Да нравы нашей старины.

Ухъна адавзила, яра дудешла

Перескажу простые речи

ГIядатла хабурти хIушази дурис;

Отца иль дяди старика,

Хурла галгубау, биштIал хIеркI-дубла

Детей условленные встречи

ДурхIни цалабиркни нуни гьанбуршис:

У старых лип, у ручейка;

Дурис халисдешла гIязаб-жазаъра,

Несчастной ревности мученья,

ГIяшикьбиубтала декIарбикнира;

Разлуку, слезы примиренья,

Баришкабиънила нургъби чейахъис.

Поссорю вновь, и наконец

Илди нуни гIурра кьидабирахъис;

Я поведу их под венец…

Ва бегIла гIергъира магьар дирхьахъис…

Я вспомню речи неги страстной,

ДуцIарти карцIайла лякьирти дурис,

Слова тоскующей любви,

Дигайла анцIкьила гъайра гьаргдирис,

Которые в минувши дни

Къугъал исбагьила кьяшмала гьалар

У ног любовницы прекрасной

Гьандушес лезмила уди диркути,

Мне приходили на язык,

ИшхIяйзир биалли хьумракартурти.

От коих я теперь отвык.

Татьяна, гIязизси дила Татьяна!

Татьяна, милая Татьяна!

ХIечил дарх зукьити нургъби кертIулра.

С тобой теперь я слезы лью;

Хамси зулмукарла някъбази гьанна

Ты в руки модного тирана

Дедилригу хIела кьисматла ялра.

Уж отдала судьбу свою.

Улхадра, гIязизси; манзил баайчи,

Погибнешь, милая; но прежде

Шалал умутличил хIуникIун хIечи

Ты в ослепительной надежде

Бахъ цIябси рахIятдеш жира бирулри

Блаженство темное зовешь,

ГIямрула лаззатра хIуни балулри.

Ты негу жизни узнаешь,

Хьуланала загьру, агъу бужулри.

Ты пьешь волшебный яд желаний,

Хиялти гIеларад дикили сари.

Тебя преследуют мечты:

Гьандиркур мер-муса хIед гьар мерличир,

Везде воображаешь ты

ХIу къаршириркути иганайличил;

Приюты счастливых свиданий;

Гьар мерлав, гьар мерлав хIела гьалав сай,

Везде, везде перед тобой

Кьисматли вархьибси хIела мякьлав сай.

Твой искуситель роковой.

ЦIакь карцIайла цIали Таня дуцIаиб,

Тоска любви Татьяну гонит,

Анхълизи аркьули сари цIумрикIес;

И в сад идет она грустить,

ВяшхIейкIути хIулби хапли гIяшдуциб,

И вдруг недвижны очи клонит,

Биригбирхъули cap кьяшалра кацIес.

И лень ей далее ступить.

Ахъбиуб михъири, алкун ляжуби,

Приподнялася грудь, ланиты

Илдачибси лами буцIарси саби.

Мгновенным пламенем покрыты,

КIунтIбазибси гьигьра, хIера, кIунбацIиб,

Дыханье замерло в устах,

ЛихIбазир тIама cap, лямцI саб хIулбазиб…

И в слухе шум, и блеск в очах…

Дуги бакIиб. Закла ургубализиб

Настанет ночь; луна обходит

Гьарзал ганз кайцIули бацра къяйцIбухъун,

Дозором дальный свод небес,

Булбулла далайра ахъли зайбухъун

И соловей во мгле древес

Галгубала ургаб ил лехIдешлизиб.

Напевы звучные заводит.

ГъамхIебирар гьанна гьанкI Татьяначи,

Татьяна в темноте не спит

ГIяшли гъайрикIули сари зизичил.

И тихо с няней говорит:

«ГьанкI агара, зизи: хъипIли саб ишаб!

«Не спится, няня: здесь так душно!

Улкьай абхьа, мякьла карии дила».

Открой окно да сядь ко мне».

Се биублив Таня? — «АнцIбукьи саб наб.

— Что, Таня, что с тобой? — «Мне скучно,

ГъайдулхъехIе урла гIямруличила». —

Поговорим о старине».

— ГъайдулхъехIев, гьатIи? Гьу, селичила?

— О чем же, Таня? Я, бывало,

Диубти-хIейубти секIултачила;

Хранила в памяти не мало

Издаг рурсбачила, шайтIунтачила

Старинных былей, небылиц

Далули рираси урла хабурти;

Про злых духов и про девиц;

Амма, Таня, лерил илди cap цIябти:

А нынче всё мне тёмно, Таня:

Хъумра картурлира лерил далути.

Что знала, то забыла. Да,

ДакIили cap гьанна вайти замунти…

Пришла худая череда!

«Набзи дура, зизи, хабурти марти

Зашибло… — «Расскажи мне, няня,

ХIела жагьхIелла гIямруличила:

Про ваши старые года:

Дигай дихьибвара итхIели хIела?»

Была ты влюблена тогда?»

— Дихьиб, гъари, Таня! Жагьти дусмазир

— И, полно, Таня! В эти лета

Хабурти хIергъира дигайличила;

Мы не слыхали про любовь;

Аргъасри, ребкIибси хъубешли набзи

А то бы согнала со света

Жявлил бархьбалтахъи дунъяла шала.

Меня покойница свекровь. —

— ХIебиалли, севан магьар дихьиба?

«Да как же ты венчалась, няня?»

— Аллагьлис дигусин. Дила Ваняра,

— Так, видно, бог велел. Мой Ваня

Дила хIулбала нур, набчил виштIалри.

Моложе был меня, мой свет,

Нура вецIну хIябра дус риублири.

А было мне тринадцать лет.

Шел жумягI сукникьян раши нушачи,

Недели две ходила сваха

ТиладирикIули дила бегIтачи.

К моей родне, и наконец

Дудеш кьабуликиб, дигхIейгаллира.

Благословил меня отец.

Ну урухриубли ахъли рисира:

Я горько плакала со страха,

Дила гъезра демхур, ну рисахъули

Мне с плачем косу расплели,

Киласала кира, далайбикIули.

Да с пеньем в церковь повели.

«Ну гIяшикьли сарра», — шипIбариб гIяшли,

«Я влюблена», — шептала снова

Халаси децIличил гIурра рухънази.

Старушке с горестью она.

— УркIила гьалмагъ, хIу, сарригу хъябшли.

— Сердечный друг, ты нездорова. —

— «АхIенра. Сарра ну цIакь карцIайлизир».

«Оставь меня: я влюблена».

Ил замана закиб бац лямцIбикIулри,

И между тем луна сияла

Шавласи шалали жагадирулри:

И томным светом озаряла

Татьянала цIубти магьила дяхIра,

Татьяны бледные красы,

Арзибти чурмира, нургъбала арцра;

И распущенные власы,

Хухура ил бацли шаларарилри:

И капли слез, и на скамейке

Къакъличиб гIеркъаси тушлукъличилси,

Пред героиней молодой,

ХIяна гъез кIанали кIапIкадарибси,

С платком на голове седой,

Жагь рурсила мякьлар уталичирси;

Старушку в длинной телогрейке

Лерил гьанкIлизирри ил лехIдешлиур,

И все дремало в тишине

ХIяли арцла бацла нурла чурмаур.

При вдохновительной луне.

Татьянала уркIи гьарахъ къяйцIбухъун

И сердцем далеко носилась

Ил бацла дяхIличи хIеррикIухIели…

Татьяна, смотря на луну…

ГIякьлулизиб пикри хапли лямцIбухъун:

Вдруг мысль в уме ее родилась…

«Рукьен, зизи, нуцун ишар ратурли;

«Поди, оставь меня одну.

Дила мякьла кайхьа кагъар-кьаламра,

Дай, няня, мне перо, бумагу,

Утара гъамбара. Карилхьас нура;

Да стол подвинь; я скоро лягу;

Черрерхи». ХIера, ил уркалун цайли,

Прости». И вот она одна.

ЛехIдешри. Бурхьулри шаладеш бацли.

Всё тихо. Светит ей луна.

ЛукIес ил хъарахъиб газа-някъличи.

Облокотясь, Татьяна пишет.

Евгенийра атIи лев уркIилизив.

И всё Евгений на уме,

Гьаналра агарси ил кагъарлизир

И в необдуманном письме

ГьигьдикIар ламиван дигай иличи.

Любовь невинной девы дышет.

Кагъар хIядурли саб… ил кьячIаургу.

Письмо готово, сложено…

Татьяна! Ил чичи сабил бурагу?

Татьяна! для кого ж оно?

Балира къуймурти, аргъес къиянти,

Я знал красавиц недоступных,

Чиллаван амъурти, миъван бяргIибти,

Холодных, чистых, как зима,

Тилади-бусравти гьеч гъамхIейрути,

Неумолимых, неподкупных,

БиргIябиргла тIимкьли буцес хIейрути;

Непостижимых для ума;

Илдала уктемси куц-кабизличи,

Дивился я их спеси модной,

ТIабигIятли гибти къиликъуначи

Их добродетели природной,

Тамашавиубли хIерра викIира,

И, признаюсь, от них бежал,

Валлагь, илдазивад гьавра улхъира;

И, мнится, с ужасом читал

Нудбачир дучIира белкIани кахти:

Над их бровями надпись ада:

«Умут бихьни хIуни даим бархьбати».

Оставь надежду навсегда.

Дигай гьаргдаресра — балагьгу илдас,

Внушать любовь для них беда,

Адамти кахбарни — лаззат илгъунтас.

Пугать людей для них отрада.

Тяп илгъунти рурсби Невала дублаб

Быть может, на брегах Невы

Къаршибикибвара, увас, ил хIушаб?

Подобных дам видали вы.

Ибсиличи даим мутIигIти-ургаб

Среди поклонников послушных

Чебаира, гъаргъти цархIил къуймурти,

Других причудниц я видал,

КарцIайли дицIибти мурхь гьигьаначи

Самолюбиво равнодушных

Чузиб кьицIаалра пикри агарти.

Для вздохов страстных и похвал.

Се чебиирара илдазиб нуни?

И что ж нашел я с изумленьем?

Кьяркьти шикьатIайчил гьачам илдани

Они, суровым поведеньем

ЧехIерсурти дигай урухдирули,

Пугая робкую любовь,

УркIецIидухъахъи гIурра сагали

Ее привлечь умели вновь,

БитIакIес чузиб цIакь бирар бургули;

По крайней мере, сожаленьем,

Илдала дугьбала ахIер тIамара

По крайней мере, звук речей

ЦацахIели бири хIекьли дигеси,

Казался иногда нежней,

ГIуррара игнаба жагьси, жагаси,

И с легковерным ослепленьем

Илдачи гьамадли, жявли вирхуси,

Опять любовник молодой

Илдас гIелавадли вири вашуси.

Бежал за милой суетой.

Татьяна селизир гIяйибла регIу?

За что ж виновнее Татьяна?

Халадеш агарси тIабигIятлизир,

За то ль, что в милой простоте

Къалпдеш агнилизир гIяйибла регIу?

Она не ведает обмана

ГIямрули чеббикIиб дурхъаси хьуллис

И верит избранной мечте?

Марли риънилизир гIяйибла регIу?

За то ль, что любит без искусства,

Ил такьсирла регIу цIакь дигайлизир,

Послушная влеченью чувства,

Дуклумар пикрумас марсидешлизир,

Что так доверчива она,

УрхIличи бирхьуси игьдибарлизир,

Что от небес одарена

Паргъатдеш агарли хиялбурхахъни

Воображением мятежным,

Аллагьли савгъатван гьабуцнилизир?

Умом и волею живой,

ГIякьлу, мицIирси кьас, буцIарси уркIи

И своенравной головой,

Аллагьли савгъатлис дедни багьандан?

И сердцем пламенным и нежным?

Татьяначирадли черхIедурхудав

Ужели не простите ей

ПикрихIедарибти дигай багьандан?

Вы легкомыслия страстей?

КIушу пикририкIар терсдеш агарли;

Кокетка судит хладнокровно,

Татьянани дигай дирхьу мар-марли.

Татьяна любит не шутя

Сунна кьасанала ари бедлуга

И предается безусловно

ДуцIар дигайлизи шакдеш агарли.

Любви, как милое дитя.

ХIебуру: цIакь карцIай гIелаархехIе,

Не говорит она: отложим —

Иличибли кьимат имцIабирехIе,

Любви мы цену тем умножим,

ИлхIели турлизи илди дурцехIе,

Вернее в сети заведем;

Халадеш буцнила вайси гIядатлис.

Сперва тщеславие кольнем

Умутла бугаси къиза бурхIехIе,

Надеждой, там недоуменьем

КIинайс васвасдешли уркIби игехIе.

Измучим сердце, а потом

Халисдешла цIали мицIирдирехIе.

Ревнивым оживим огнем;

Ил хIебарахIелли, кеп анцIбукьахъи,

А то, скучая наслажденьем,

ГIямултар ясирра туснакълавадли

Невольник хитрый из оков

Дуравхъес гьар сягIят вирар хIядурли.

Всечасно вырваться готов.

Чебиулра гьалаб захIматдеш нуни:

Еще предвижу затрудненья:

Ламус балтахъули ахIер ванзала,

Родной земли спасая честь,

Гьайгьайра, чеукъар, балулра нуни,

Я должен буду, без сомненья,

ХIушабра шурбатес мягIна кагъарла.

Письмо Татьяны перевесть.

Татьянани урус мез вайтIа дала,

Она по-русски плохо знала,

Илини журналти хIевчIи нушала.

Журналов наших не читала,

ГъайрикIесра бала къияндешличил

И выражалася с трудом

Сунела ахIерти нешла мезличил.

На языке своем родном,

Француз мезличил лукIи кагъурти…

Итак, писала по-французски…

Се бирусив? ГIурра тикрардирис гъай:

Что делать! повторяю вновь:

Гьанналаур сенкIал рурсбала дигай

Доныне дамская любовь

АхIен урус мезли гIячихъдарибти.

Не изъяснялася по-русски,

Гьаннара нушала мез пахручерти

Доныне гордый наш язык

Саргу кагъуртачи бурсихIейубти.

К почтовой прозе не привык.

Нуни балас: рурсби, хьунул адамти

Я знаю: дам хотят заставить

Урус мезличилра бучIахъес дигни.

Читать по-русски. Право, страх!

«Благонамеренный» журнал някълабли,

Могу ли их себе представить

Сен бирара илди? ХIебалас нуни.

С «Благонамеренным»в руках!

Ну дугьаилзулра гьанна хIушачи,

Я шлюсь на вас, мои поэты;

Дила поэтуни, лерил хIушачи;

Не правда ль: милые предметы,

ХIушани мар-марти дигай дихьибтас,

Которым, за свои грехи,

ХIушала уркIбира пешкешдарибтас,

Писали втайне вы стихи,

ХIушани дарибти ках бунагьунас,

Которым сердце посвящали,

ЛукIухIели дигIяй назмурти илдас,

Не все ли, русским языком

ХIушани ахIенрив гъарацIдарибти

Владея слабо и с трудом,

Урус мез, лебтани вайтIа далути,

Его так мило искажали,

Илдала кIунтIбазир илди мез урхIла

И в их устах язык чужой

ШурхIевхъуну гьатIи мезличи чула?

Не обратился ли в родной?

Делхъла хIязличибра, ганзухъличибра,

Не дай мне бог сойтись на бале

Я аллагь, бекIлил наб къаршимабикаб:

Иль при разъезде на крыльце

Халал хъябцIарла вегI семинаристра,

С семинаристом в желтой шале

ЦIуба кьапIала вегI академикра!

Иль с академиком в чепце!

Пишбяхъни агарти хIунтIен кIунтIбиван

Как уст румяных без улыбки,

Урус мез дигахъес гьеч вирхIейрусра

Без грамматической ошибки

Грамматикала хатIа агарси.

Я русской речи не люблю.

Белики, наб балагь чейсули вайси,

Быть может, на беду мою,

Нуша къуймуртала сагал наслули,

Красавиц новых поколенье,

Журналтала жила тIама аргъили,

Журналов вняв молящий глас,

Грамматикаличи бурсидариша;

К грамматике приучит нас;

БехIбихьес назмурти пайдаладирес:

Стихи введут в употребленье;

Амма ну… илала наб се авара?

Но я… какое дело мне?

Урла гIядатунас марли кавласра.

Я верен буду старине.

ЧебетхIеахъили, лебгIеб гъарацIли,

Неправильный, небрежный лепет,

Дурусдеш агарли, аргъес хIейэсли

Неточный выговор речей

Дурибти гъай гьанна нуни дакьасли,

По прежнему сердечный трепет

Михъирлизиб уркIи бирар кьакьали;

Произведут в груди моей;

Пашманиэс набзиб цIакь камси саби,

Раскаяться во мне нет силы,

Наб дурхъали кавлан галлицизмаби.

Мне галлицизмы будут милы,

Арцурти жагьдешла бунагьуниван,

Как прошлой юности грехи,

Тяп Богдановичла гьарил назмуван.

Как Богдановича стихи.

Гьу, диур. Замана баили биэс

Но полно. Мне пора заняться

Дила исбагьила кагъар гьанбушес;

Письмом красавицы моей;

Нуни гъай гибсири, гIур се бирусив?

Я слово дал, и что ж? ей-ей

Гьанна хIядурлира гъай къянабарес.

Теперь готов уж отказаться.

Баласра: Парнила белкIра хIялимси

Я знаю: нежного Парни

Нушала бурхIназиб саб кьимат камси.

Перо не в моде в наши дни.

СяхIбат — туянала, децIла далайчи,

Певец Пиров и грусти томной ,

Эгер леввиадри бусягIят набчил,

Когда б еще ты был со мной,

УрхIмешуахIенси тиладиличил

Я стал бы просьбою нескромной

ХIу инжитвиради, дила ахIерси;

Тебя тревожить, милый мой:

Бусравбирасигу дигай дихьибси

Чтоб на волшебные напевы

Рурсилис бучIуси гьар далайлизи

Переложил ты страстной девы

ЦархIил кьаманала дугьби каргьахъес…

Иноплеменные слова.

Чинаври хIу? Ваши! ХIед бекI гIяшбуцес

Где ты? приди: свои права

ХIядурлира, дила ихтияр хIед гес…

Передаю тебе с поклоном…

Аммаки хумарти шурмала ургав,

Но посреди печальных скал,

Хъумартурли гап-чяхI къугъал уркIили,

Отвыкнув сердцем от похвал,

Финскла заклиув, цацун ялгъузли,

Один, под финским небосклоном,

ДецIана вицIили сай къяйцIикIули.

Он бродит, и душа его

Дила дардра хIергъу жагьил уркIили.

Не слышит горя моего.

Мякьлаб леб Таняла кагъар гьаннара;

Письмо Татьяны предо мною;

Ил нана хIуливан мяхIкамбирулра,

Его я свято берегу,

ДигIянси децIличил вецIна бучIулра,

Читаю с тайною тоскою

БелчIи бекIиэсра бекIлил хIейрулра.

И начитаться не могу.

Чили акIахъуба илизир лявдеш,

Кто ей внушал и эту нежность,

ХIялимти дугьбала чебетхIеибдеш?

И слов любезную небрежность?

Чили гIердуриба хIязрадухъести

Кто ей внушал умильный вздор,

ДугIла мехIур гъайла илцада хала?

Безумный сердца разговор,

Чили гIердуриба дугьби кьутIкьути,

И увлекательный и вредный?

Чузиб сегъуналра гIякьлу агарти?

Я не могу понять. Но вот

Таманни ахIенси, чебетхIеибси

Неполный, слабый перевод,

ХIушаб кагъар бучIас, шурра батурси:

С живой картины список бледный,

МицIирси суратла чеббелкIни вайси,

Или разыгранный Фрейшиц

Фрейшиц — рурсбани чебаахъибси.

Перстами робких учениц:

Татьяна агьрикIар, мурхьли угьрикIар.

Татьяна то вздохнет, то охнет;

Илала някъбазиб кагъарра руржар;

Письмо дрожит в ее руке;

БуцIарси лезмила бехIличир лерти

Облатка розовая сохнет

ИлхIяйзир багьлали дуръар дармунти.

На воспаленном языке.

Ца шайчибяхI бекIра, хIера, сурбухъун,

К плечу головушкой склонилась.

Илала жагаси хъуцIарличибад

Сорочка легкая спустилась

БукIулси хIевара катхIел хъусбухъун…

С ее прелестного плеча…

ХIяли арцла бацла шалара бишун.

Но вот уж лунного луча

ИтатIиб къада саб шалахъбирули.

Сиянье гаснет. Там долина

Итаб варачанра арцван лямцIбухъун.

Сквозь пар яснеет. Там поток

Сунела шила халкь чебиргъахъули,

Засеребрился; там рожок

ХIенкьулала шятIихь савли зайбухъун.

Пастуший будит селянина.

Савли саб. Абизур жявлил шантира,

Вот утро: встали все давно,

Амма дила Таняс агу авара.

Моей Татьяне всё равно.

Чебиули ахIен берхIи гьаббакIни,

Она зари не замечает,

Кариили сари, бекI гIяшбуцили;

Сидит с поникшею главой

Кагъарличи сунна мугьур кабяхъни

И на письмо не напирает

Илини гIелайзи саб арбихули.

Своей печати вырезной.

Аммаки багьлали унза абхьили,

Но, дверь тихонько отпирая,

Жявлил хIянриубси Филипьевнани

Уж ей Филипьевна седая

Садухиб илис чяй биштIал кьямлизир:

Приносит на подносе чай.

«Замана саб, дила рурси, аризи:

«Пора, дитя мое, вставай:

ХIукIун, дила бика, аризурлири!

Да ты, красавица, готова!

Дила гьала хIебла жагаси арцан!

О пташка ранняя моя!

Даг урухриубра, дила гIязиз жан!

Вечор уж как боялась я!

Аллагьлизи шукру, хIу аралири!

Да, слава богу, ты здорова!

Къел-хIерзи агара дугила дардла,

Тоски ночной и следу нет,

РайхIян вавнала cap ранг хIела дяхIла».

Лицо твое как маков цвет».

- Агь, зизи, хIуни наб ца гIяхIбаркь бара.

— Ах! няня, сделай одолженье. —

«Се гIяхIбаркь, ахIерси, гьу, буйрухъбара».

«Изволь, родная, прикажи».

– АдмакIаб уркIила бухIнаб шакдешра…

— Не думай… право… подозренье…

Чериулрав…! ХIуни ну рикIул бара.

Но видишь… ах! не откажи. —

«Дила жан, кумекли виаб Аллагьра».

«Мой друг, вот бог тебе порука».

Вархьаа дурхIяла дурхIя, багьлали

— Итак, пошли тихонько внука

Иш кагъар бедахъес ит… ит О-лизи…

С запиской этой к О… к тому…

Ита унраличи… бура илизи,

К соседу… да велеть ему —

Кагъар бедибхIели, селра хIеахъес,

Чтоб он не говорил ни слова,

Бура дила ура гьанхIебушахъес…

Чтоб он не называл меня… —

«Чизи бедлугусив, дила ахIерси?

«Кому же, милая моя?

ГьаннакIун ну сарра дагьри агарси.

Я нынче стала бестолкова.

Алавчарли бахъал леб унрубира;

Кругом соседей много есть;

Илди лебил бейгIес ахъри агара».

Куда мне их и перечесть».

— Тамай шакхIериркан лерри хIу, зизи.

— Как недогадлива ты, няня! —

— Ну рухънараилра, уркIила гьалмагъ.

«Сердечный друг, уж я стара,

Рухънакараилра. Биши саб набзиб,

Стара: тупеет разум, Таня;

Къакбиубли саби гIякьлула чирагъ;

А то, бывало, я востра,

Лебри дила пикри бугаси манзил:

Бывало, слово барской воли…»

Талхъай шипIбарибси гьарил гъай набзи…

— Ах, няня, няня! до того ли?

— Агь, зизи, агь, зизи! Гьанна ишхIяйзиб

Что нужды мне в твоем уме?

Ил хIела гIякьлу наб селис гIягIнилив?

Ты видишь, дело о письме

АнцIбукь саби, хIера, иш кагъарлизиб…

К Онегину. — «Ну, дело, дело,

Балулрив, иш саби Онегинничи. —

Не гневайся, душа моя,

— «Гьа, гьа… ГьиммаруркIуд, вари, хIу набчи.

Ты знаешь, непонятна я…

ГIурра ранг дуигу хIела дяхIличир».

Да что ж ты снова побледнела?»

— АхIен, зизи, ахIен. Хъярхъли вархьаа,

— Так, няня, право ничего.

Ишичил дурхIяла дурхIя вархьаа.

Пошли же внука своего. —

БархIира ихъулри; лямцIра бикIулри.

Смеркалось; на столе блистая

Хъулиб далуйтани бучIар самовар.

Шипел вечерний самовар.

Китайлан чяйникра буцIарбикIулри.

Китайский чайник нагревая;

Гулумта биркьулри удиб кункси пар.

Под ним клубился легкий пар.

Ольгала исбагьи някъли кертIути

Разлитый Ольгиной рукою,

Чяй бизити сарри пигьлумазирти.

По чашкам темною струею

ДурхIяли гьариллис бурт кабирхьулри.

Уже душистый чай бежал,

Татьяна улкьайла гьалар тIашлири,

И сливки мальчик подавал;

Мурхьли гьигьрикIулри дяргIиб шишначи,

Татьяна пред окном стояла,

Пикрила дузлизи гIеларикилри.

На стекла хладные дыша,

Илини назикси тIуйчил лукIулри

Задумавшись, моя душа,

Майъали батурси ца шишаличи

Прелестным пальчиком писала

Сунес дурхъасила ула хIурприра;

На отуманенном стекле

ЛукIулри илини О-ра ва Е-ра.

Заветный вензель О да Е.

ИлхIели илизиб уркIи цIумбикIи,

И между тем душа в ней ныла,

КарцIай лерси хIерра нургъба бицIилри.

И слез был полон томный взор.

Рахли, гудуръала! УркIбухъун уркIи…

Вдруг топот!.. кровь ее застыла.

Гудуръала мякьлар! ГIяйни айцIулри.

Вот ближе! скачут… и на двор

Ил Евгенийри. Таняни «Агь!» - иб.

Евгений! «Ах!» — и легче тени

ДяхIцIиван жаняхIла кункли ретацIиб.

Татьяна прыг в другие сени,

Иларадли ребшиб ил азбарлизи,

С крыльца на двор, и прямо в сад,

ГIур биалли хъярхъли арцур анхълизи.

Летит, летит; взглянуть назад

Рирули ахIенри гIела шурряхъес.

Не смеет; мигом обежала

Вавнала кьадуби, гумурби, майдан,

Куртины, мостики, лужок,

Шягаби урдатур, тяп гьинталиван.

Аллею к озеру, лесок,

Батур вацIа, риуб вава къяббарес,

Кусты сирен переломала,

ГIяндриркуси кьяйда хIеркIличи раиб.

По цветникам летя к ручью,

Рамсур, уталичи хапли карикиб.

И задыхаясь на скамью

Илда бучIул далай даимбарилри,

Они поют, и с небреженьем

Иличи лехIлири къайгъи агарли.

Внимая звонкий голос их,

Татьяна хIерлири сабур агарли

Ждала Татьяна с нетерпеньем,

УркIила кьакьадеш кIамкIбирар или;

Чтоб трепет сердца в ней затих,

Ляжубачирти цIа камдирар или;

Чтобы прошло ланит пыланье.

Аммаки михъирти сари руржули,

Но в персях то же трепетанье,

Ляжуби гьатIира сари демжурли…

И не проходит жар ланит,

Цали илди дакиб хIунтIен варакьли:

Но ярче, ярче лишь горит…

Илкьяйда хъяшали ясирбуцибси

Так бедный мотылек и блещет

Пякьир къабулданра руржар, лямцIбикIар,

И бьется радужным крылом,

Чибара дукайчил ил пяхъярбикIар;

Плененный школьным шалуном

Илкьяйда, кьадала гIелав дигIянси

Так зайчик в озиме трепещет,

ГIяяркья чеили, гIяра дуцIбулхъан,

Увидя вдруг издалека

ГIебшнила аршила хъучи бетулхъан.

В кусты припадшего стрелка.

Рурсби, исбагьи рурсби,

Девицы, красавицы,

Жан рурсби, гьалмагъ рурсби.

Душеньки, подруженьки,

ХIязта диркьена, рурсби!

Разыграйтесь, девицы,

ЗузбитIахъена далай,

Разгуляйтесь, милые!

УркIилис гIязиз далай,

Затяните песенку,

ГьуцIварая гIулухъан

Песенку заветную,

Нушала къушумлизи.

Заманите молодца

Къучакъ магьарахIелли,

К хороводу нашему.

Гьарахъли чеахIелли,

Как заманим молодца,

АхIерти, гьардулхъехIе,

Как завидим издали,

Ил бягIла чахьирехIе,

Разбежимтесь, милые,

ИличидяхI нушани

Закидаем вишеньем,

Анхъла муръити цIедеш

Вишеньем, малиною,

ВегIварес лайдикIехIе.

Красною смородиной.

Машуд дигIяй лехIирхъес

Не ходи подслушивать

ГIязизти далуйтачи,

Песенки заветные,

Машуд дигIяй хIерикIес

Не ходи подсматривать

Рурсбала хIяз-хIузличи.

Игры наши девичьи.