ХӀЯБЪИБИЛ БЕКӀ — Третья глава

«Чинари? Агь, ишди поэтуначи!»

«Куда? Уж эти мне поэты!»

Аркьулра, Онегин, гьу, гӀяхӀли кален. —

— Прощай, Онегин, мне пора.

«Уцили ахӀенри, вашулрив чичи?

«Я не держу тебя; но где ты

ХӀуни бархӀехъуни дуркӀулри сен-сен?»

Свои проводишь вечера?»

— Ларинахъаличир. — «Валлагь, тамаша.

— У Лариных. — «Вот это чудно.

Марли, хӀезиб лебсив илгъуна пиша!

Помилуй! и тебе не трудно

ЗяхӀматхӀебулхъану гьар бархӀехъ вашес?»

Там каждый вечер убивать?»

— ХӀебулхъан. — «ХӀейрулра нуни ил аргъес.

— Ни мало. — «Не могу понять.

Ишав виаслира, гӀяхӀил балулра,

Отселе вижу, что такое:

(Ну вархьли викӀулрал лехӀахъи набчи?)

Во-первых (слушай, прав ли я?),

ХӀулбуркӀар мурталра чула гӀяхӀлачи

Простая, русская семья,

ГӀядатла гӀямрула урус хизанра.

К гостям усердие большое,

Урбеш, забличила илар гъай дирар,

Варенье, вечный разговор

Дярхъ-гӀяяличила лякьирра бирар…»

Про дождь, про лён, про скотный двор…».

Илди къантӀсигъуна гьуйчибад хъули

Они дорогой самой краткой

Хъярхъли тулпартачиб саби арцурли.

Домой летят во весь опор.

Нуша чехӀеэсли лехӀра ихъехӀе,

Теперь послушаем украдкой

КӀилалра лякьирла кьикӀа ирзехӀе:

Героев наших разговор:

«Гьу, Онегин, бура, сен лехӀкахъилри?» —

— Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. —

Хасият, Ленский». — «ХӀед бетӀахъилри

— «Привычка, Ленской». — Но скучаешь

Набчибра имцӀали». — «АхӀенра, цугли.

Ты как-то больше. — «Нет, равно.

Авлахъ бурцулигу цӀябдешла рангли;

Однако в поле уж темно;

Хъярхъбики, Андрюша, уббати гьуни!

Скорей! пошел, пошел, Андрюшка!

Лер кьалли хӀябилра мехӀур мерани!

Какие глупые места!

Бурасли, Ларина уркӀи гьаргсири.

А кстати: Ларина проста,

Аммаки ил хуху лергӀер гӀяхӀсири.

Но очень милая старушка,

ЯнцӀурала шинни набчил авара

Боюсь: брусничная вода

Диру или, левгӀев ну тахьли левра.

Мне не наделала б вреда.

Чидил сарри итар Татьяна, бура?»

Скажи: которая Татьяна?»

— Ит, Светланаван бара пашманси,

— Да та, которая грустна

Селра хӀерикӀули лехӀ-лехӀкахъибси:

И молчалива, как Светлана,

Ит, улкьайла мякьла гугванриибси. —

Вошла и села у окна. —

«Марли ГӀяшикьлирив xIy риштӀалличи?»

«Неужто ты влюблен в меньшую?»

— Сен гьатӀи? — «Аммаки ну цархӀилличи

— А что? — «Я выбрал бы другую,

ХӀерикӀира, хӀуван поэт виасри.

Когда б я был, как ты, поэт.

Ольгала куц-келпат жан агартири,

В чертах у Ольги жизни нет.

Вандикли барибси суратлизирси

Точь-в-точь в Вандиковой Мадоне:

Мадонначи сарри илди мешути:

Кругла, красна лицом она,

ДяхӀ сарри журугти, сарри хӀунтӀенти,

Как эта глупая луна

МехӀурси бац кьяйда ахмах закибси».

На этом глупом небосклоне».

Лерилра суалтас Владимирли

Владимир сухо отвечал

Жавабти чардири тӀягӀямагарли.

И после во весь путь молчал.

Онегин вакӀнили Ларинахъайчи

Меж тем Онегина явленье

Халал асар бариб лебилраличи,

У Лариных произвело

Тамашабиахъуб унра-хунрара:

На всех большое впечатленье

БитӀакӀиб илдала пикрира, xIeppa.

И всех соседей развлекло.

Далкьаур хабурти хапли тӀинтӀдиэс,

Пошла догадка за догадкой.

БехӀбихьиб лебилра дигӀяй кӀухбикӀес,

Все стали толковать украдкой,

Махсуртани бугьес, пикрира бикӀес;

Шутить, судить не без греха,

Татьянас гелешмеш лев гьанна, бикӀес;

Татьяне прочить жениха;

ЦабехӀта бурулри, умут бихьили:

Иные даже утверждали,

ВягӀда барили саб мекъ барес гъамли,

Что свадьба слажена совсем,

Ил барни гӀелайзи саб арбухили,

Но остановлена затем,

Лайикьти тӀулукми даргхӀергибхӀели.

Что модных колец не достали.

Жявлил Ленскийла мекъла хӀекьлизиб

O свадьбе Ленского давно

Тасдикьбиубсири пикри илдазиб.

У них уж было решено.

Татьяна илгъунти шутӀни-къунбачи

Татьяна слушала с досадой

ЛехӀихъули рири буцӀар децӀличил;

Такие сплетни; но тайком

Амма бурес хӀейрул разидешличил

С неизъяснимою отрадой

ДигӀяй пикририкӀи ил анцӀбукьличи;

Невольно думала о том;

УркӀилизи хапли пикри абацӀиб:

И в сердце дума заронилась;

ЦӀакь карцӀай духъунси замана бакӀиб:

Пора пришла, она влюбилась.

Илкьяйда ризкьила кьякь хӀебла цӀали

Так в землю падшее зерно

ГӀянжилизиб бирар мицӀирбирули.

Весны огнем оживлено.

БахъхӀи биублири илала гьанбик,

Давно ее воображенье,

Лявлара дардлара цӀали игули,

Сгорая негой и тоской,

Насибси секӀайгӀиб даим умцӀули;

Алкало пищи роковой;

БахъхӀири уркӀила кьакьабакӀнили

Давно сердечное томленье

Жагьси михъирира инжитбирули;

Теснило ей младую грудь;

Чичи-сабрил уркӀи бахъхӀири хӀерли.

Душа ждала… кого-нибудь,

Сари хӀерси чеиб… уркӀи гьаргбиуб;

И дождалась… Открылись очи;

Буриб: ну умцӀуси наб дакӀувиуб!

Она сказала: это он!

Гьай-аман! бурхӀназив, цӀяб дугурбазив,

Увы! теперь и дни и ночи,

Цунси гьанкӀлизив ил сай уркӀилизив;

И жаркий одинокий сон,

Гьанна гьарил секӀай жагь рурсилизи

Всё полно им; всё деве милой

СихӀрула цӀакьличил, тӀашбиз агарли,

Без умолку волшебной силой

ЧӀянкӀли иличила саби бурули.

Твердит о нем. Докучны ей

Лявла гъайла тӀамри илис анцӀдукьун,

И звуки ласковых речей,

Къуллукъчила xIeppa тамай анцӀбукьун.

И взор заботливой прислуги.

Шуррухъун гьанна ил дардла лесличи,

В уныние погружена,

ЛехӀхӀейхъур гӀяхӀлала гӀеркъал гъайличи,

Гостей не слушает она

ЛягӀнатрикӀар бацӀси ихтилатличи,

И проклинает их досуги,

Рургъар илди чучи шадиб башнилис,

Их неожиданный приезд

Илдала гӀяхӀялдеш гӀеркъадилтӀнилис.

И продолжительный присест.

Гьанна кьалли мурхьли пикри атӀахъи,

Теперь с каким она вниманьем

КьяртӀиули сари муръил романти;

Читает сладостный роман,

Милигдеш ахъахъес иштяхӀдухъахъи,

С каким живым очарованьем

ПӀихӀрикили дужу къунби иларти!

Пьет обольстительный обман!

ТалихӀчебси пагьла сихӀрула цӀали

Счастливой силою мечтанья

Чула романтазир мицӀирдарибти

Одушевленные созданья,

Уми сари гьанна илис дурхъати:

Любовник Юлии Вольмар,

Юлияс ахӀерси игнаба Вольмар,

Малек-Адель и де Линар,

Илкьяйда де Линар ва Малек-Адель,

И Вертер, мученик мятежный,

Къиян-жапализи викибси Вертер,

И бесподобный Грандисон,

Сунени нушачи гьанкӀ лябкьяхъуси

Который нам наводит сон, —

УрхӀмешуахӀенси Грандисонра

Все для мечтательницы нежной

Гьанна чебиулри Онегиннизиб

В единый образ облеклись,

Хиялтар чехьерли илди лебилра.

В одном Онегине слились.

Писательта, сунес лебгӀеб дигути,

Воображаясь героиней

Чула табтуртазиб чебаахъибти

Своих возлюбленных творцов,

Героинябази — Кларисази,

Кларисой, Юлией, Дельфиной,

Къуймур Юлиязи, Дельфинализи

Татьяна в тишине лесов

Сари халрирули, кахси жузличил

Одна с опасной книгой бродит,

Ялкъузли къунзрикӀар ил вацӀализир:

Она в ней ищет и находит

Даргесра умцӀулри жузла кӀапӀразир

Свой тайный жар, свои мечты,

ДигӀянти дуцӀар цӀа — лерти чархлизир.

Плоды сердечной полноты,

Мурхьли гьигьрикӀули, кьакьаракӀили

Вздыхает и, себе присвоя

УрхӀла дард ва шаддеш сунес дирули,

Чужой восторг, чужую грусть,

Сунес вигуйличи лукӀули кагъар

В забвенье шепчет наизусть

Цалабирхъули cap шибкӀибрикӀули…

Письмо для милого героя…

Ил нушала герой, сай чи виалра.

Но наш герой, кто б ни был он,

Амма Грандисон ахӀен сеналра.

Уж верно был не Грандисон.

Ги дямбизахъурли сунна пагьмула,

Свой слог на важный лад настроя,

Писательли нушаб чейахъусири

Бывало, пламенный творец

Жузла бяхӀяназив герой сунела —

Являл нам своего героя

Илав ил мурталра кабизчевсири.

Как совершенства образец.

Чейахъи балкӀдешли гьаравяхъибси,

Он одарял предмет любимый,

Илала уркӀира бири хӀялалси,

Всегда неправедно гонимый,

Вири гӀякьлучевси, левгӀев духуси,

Душой чувствительной, умом

Куц-келпатлизив ил вири кегӀебси.

И привлекательным лицом.

ДуцӀарти карцӀайла цӀали алкунси

Питая жар чистейшей страсти,

Ил герой виригу мурталра шадси.

Всегда восторженный герой

Жан хъябла дигьесра даим хӀядурси.

Готов был жертвовать собой,

Жузла ахирлизиб анцӀбукь кабирки:

И при конце последней части

БалкӀдеш удибирки, ил чедивирки,

Всегда наказан был порок,

ГӀяхӀбаркь писательли ахъихӀи бики.

Добру достойный был венок.

Гьанна къакли саби гӀякьлу лебтазиб,

А нынче все умы в тумане,

ВягӀзурта нушачи гьанкӀ чебиркахъу.

Мораль на нас наводит сон,

Нушаб дигахъулра жагъал инсайзиб,

Порок любезен — и в романе,

Романнизибра ил чедибиркахъу.

И там уж торжествует он.

Британиялизирти шигӀруртазирти

Британской музы небылицы

Къунбани къуймурла гьанкӀра бумцӀахъу,

Тревожат сон отроковицы,

Аллагь кьяйда сайгу илис дурхъаси:

И стал теперь ее кумир

Яра Вамир, даим пикрумазивси,

Или задумчивый Вампир,

Яра Мельмонт, даим хумарси, къяйцӀси,

Или Мельмот, бродяга мрачный,

Яра Корсар, яра жугьутӀ даимси,

Иль Вечный Жид, или Корсар,

Яра Сбогар, балкӀдеш сунес хӀейгуси.

Или таинственный Сбогар.

ГӀяхӀси гьарбизличил алавра буциб

Лорд Байрон прихотью удачной

Романтизмализи лебгӀеб пашманси

Облек в унылый романтизм

ВегӀли вегӀ дигнира, умутагарси.

И безнадежный эгоизм.

Дила гьалмагъуни, бурая гьари,

Друзья мои, что ж толку в этом?

Се пайда ва хайир лебли илизиб?

Быть может, волею небес,

Белики, бихули зубрала ари,

Я перестану быть поэтом,

ХалхӀериша нуни ну поэтлизи,

В меня вселится новый бес,

Белики, сагал жинд абацӀес набчи:

И, Фебовы презрев угрозы,

Някъ хӀяртбалли Фебла урехиличи

Унижусь до смиренной прозы;

Белики, шурулхъас прозаличи:

Тогда роман на старый лад

ИлхӀели романни убла гуйличил

Займет веселый мой закат.

Бургу шадси ахир дила гӀямрула.

Не муки тайные злодейства

Илар чехӀейахъис кьяркьти гӀязабти,

Я грозно в нем изображу,

Илизир уруслан хизанничила

Но просто вам перескажу

Тикрардирис хӀушаб хӀекьти хабурти,

Преданья русского семейства,

ДуцӀарти дигайла пергер муэрти,

Любви пленительные сны

Къиликъуни, хала бегӀтас дурхъати.

Да нравы нашей старины.

Ухъна адавзила, яра дудешла

Перескажу простые речи

ГӀядатла хабурти хӀушази дурис;

Отца иль дяди старика,

Хурла галгубау, биштӀал хӀеркӀ-дубла

Детей условленные встречи

ДурхӀни цалабиркни нуни гьанбуршис:

У старых лип, у ручейка;

Дурис халисдешла гӀязаб-жазаъра,

Несчастной ревности мученья,

ГӀяшикьбиубтала декӀарбикнира;

Разлуку, слезы примиренья,

Баришкабиънила нургъби чейахъис.

Поссорю вновь, и наконец

Илди нуни гӀуppa кьидабирахъис;

Я поведу их под венец…

Ва бегӀла гӀергъира магьар дирхьахъис…

Я вспомню речи неги страстной,

ДуцӀарти карцӀайла лякьирти дурис,

Слова тоскующей любви,

Дигайла анцӀкьила гъайра гьаргдирис,

Которые в минувши дни

Къугъал исбагьила кьяшмала гьалар

У ног любовницы прекрасной

Гьандушес лезмила уди диркути,

Мне приходили на язык,

ИшхӀяйзир биалли хьумракартурти.

От коих я теперь отвык.

Татьяна, гӀязизси дила Татьяна!

Татьяна, милая Татьяна!

ХӀечил дарх зукьити нургъби кертӀулра.

С тобой теперь я слезы лью;

Хамси зулмукарла някъбази гьанна

Ты в руки модного тирана

Дедилригу хӀела кьисматла ялра.

Уж отдала судьбу свою.

Улхадра, гӀязизси; манзил баайчи,

Погибнешь, милая; но прежде

Шалал умутличил хӀуникӀун хӀечи

Ты в ослепительной надежде

Бахъ цӀябси рахӀятдеш жира бирулри

Блаженство темное зовешь,

ГӀямрула лаззатра хӀуни балулри.

Ты негу жизни узнаешь,

Хьуланала загьру, агъу бужулри.

Ты пьешь волшебный яд желаний,

Хиялти гӀеларад дикили сари.

Тебя преследуют мечты:

Гьандиркур мер-муса хӀед гьар мерличир,

Везде воображаешь ты

ХӀу къаршириркути иганайличил;

Приюты счастливых свиданий;

Гьар мерлав, гьар мерлав хӀела гьалав сай,

Везде, везде перед тобой

Кьисматли вархьибси хӀела мякьлав сай.

Твой искуситель роковой.

ЦӀакь карцӀайла цӀали Таня дуцӀаиб,

Тоска любви Татьяну гонит,

Анхълизи аркьули сари цӀумрикӀес;

И в сад идет она грустить,

ВяшхӀейкӀути хӀулби хапли гӀяшдуциб,

И вдруг недвижны очи клонит,

Биригбирхъули cap кьяшалра кацӀес.

И лень ей далее ступить.

Ахъбиуб михъири, алкун ляжуби,

Приподнялася грудь, ланиты

Илдачибси лами буцӀарси саби.

Мгновенным пламенем покрыты,

КӀунтӀбазибси гьигьра, xIepa, кӀунбацӀиб,

Дыханье замерло в устах,

ЛихӀбазир тӀама cap, лямцӀ саб хӀулбазиб…

И в слухе шум, и блеск в очах…

Дуги бакӀиб. Закла ургубализиб

Настанет ночь; луна обходит

Гьарзал ганз кайцӀули бацра къяйцӀбухъун,

Дозором дальный свод небес,

Булбулла далайра ахъли зайбухъун

И соловей во мгле древес

Галгубала ургаб ил лехӀдешлизиб.

Напевы звучные заводит.

ГъамхӀебирар гьанна гьанкӀ Татьяначи,

Татьяна в темноте не спит

ГӀяшли гъайрикӀули сари зизичил.

И тихо с няней говорит:

«ГьанкӀ агара, зизи: хъипӀли саб ишаб!

«Не спится, няня: здесь так душно!

Улкьай абхьа, мякьла карии дила».

Открой окно да сядь ко мне».

Се биублив Таня? — «АнцӀбукьи саб наб.

— Что, Таня, что с тобой? — «Мне скучно,

ГъайдулхъехӀе урла гӀямруличила». —

Поговорим о старине».

— ГъайдулхъехӀев, гьатӀи? Гьу, селичила?

— О чем же, Таня? Я, бывало,

Диубти-хӀейубти секӀултачила;

Хранила в памяти не мало

Издаг рурсбачила, шайтӀунтачила

Старинных былей, небылиц

Далули рираси урла хабурти;

Про злых духов и про девиц;

Амма, Таня, лерил илди cap цӀябти:

А нынче всё мне тёмно, Таня:

Хъумра картурлира лерил далути.

Что знала, то забыла. Да,

ДакӀили cap гьанна вайти замунти…

Пришла худая череда!

«Набзи дура, зизи, хабурти марти

Зашибло… — «Расскажи мне, няня,

ХӀела жагьхӀелла гӀямруличила:

Про ваши старые года:

Дигай дихьибвара итхӀели хӀела?»

Была ты влюблена тогда?»

— Дихьиб, гъари, Таня! Жагьти дусмазир

— И, полно, Таня! В эти лета

Хабурти хӀергъира дигайличила;

Мы не слыхали про любовь;

Аргъасри, ребкӀибси хъубешли набзи

А то бы согнала со света

Жявлил бархьбалтахъи дунъяла шала.

Меня покойница свекровь. —

— ХӀебиалли, севан магьар дихьиба?

«Да как же ты венчалась, няня?»

— Аллагьлис дигусин. Дила Ваняра,

— Так, видно, бог велел. Мой Ваня

Дила хӀулбала нур, набчил виштӀалри.

Моложе был меня, мой свет,

Нура вецӀну хӀябра дус риублири.

А было мне тринадцать лет.

Шел жумягӀ сукникьян раши нушачи,

Недели две ходила сваха

ТиладирикӀули дила бегӀтачи.

К моей родне, и наконец

Дудеш кьабуликиб, дигхӀейгаллира.

Благословил меня отец.

Ну урухриубли ахъли рисира:

Я горько плакала со страха,

Дила гъезра демхур, ну рисахъули

Мне с плачем косу расплели,

Киласала кира, далайбикӀули.

Да с пеньем в церковь повели.

«Ну гӀяшикьли сарра», — шипӀбариб гӀяшли,

«Я влюблена», — шептала снова

Халаси децӀличил гӀуppa рухънази.

Старушке с горестью она.

— УркӀила гьалмагъ, xIy, сарригу хъябшли.

— Сердечный друг, ты нездорова. —

— «АхӀенра. Сарра ну цӀакь карцӀайлизир».

«Оставь меня: я влюблена».

Ил замана закиб бац лямцӀбикӀулри,

И между тем луна сияла

Шавласи шалали жагадирулри:

И томным светом озаряла

Татьянала цӀубти магьила дяхӀра,

Татьяны бледные красы,

Арзибти чурмира, нургъбала арцра;

И распущенные власы,

Хухура ил бацли шаларарилри:

И капли слез, и на скамейке

Къакъличиб гӀеркъаси тушлукъличилси,

Пред героиней молодой,

ХӀяна гъез кӀанали кӀапӀкадарибси,

С платком на голове седой,

Жагь рурсила мякьлар уталичирси;

Старушку в длинной телогрейке

Лерил гьанкӀлизирри ил лехӀдешлиур,

И все дремало в тишине

ХӀяли арцла бацла нурла чурмаур.

При вдохновительной луне.

Татьянала уркӀи гьарахъ къяйцӀбухъун

И сердцем далеко носилась

Ил бацла дяхӀличи хӀеррикӀухӀели…

Татьяна, смотря на луну…

ГӀякьлулизиб пикри хапли лямцӀбухъун:

Вдруг мысль в уме ее родилась…

«Рукьен, зизи, нуцун ишар ратурли;

«Поди, оставь меня одну.

Дила мякьла кайхьа кагъар-кьаламра,

Дай, няня, мне перо, бумагу,

Утара гъамбара. Карилхьас нура;

Да стол подвинь; я скоро лягу;

Черрерхи». XIepa, ил уркалун цайли,

Прости». И вот она одна.

ЛехӀдешри. Бурхьулри шаладеш бацли.

Всё тихо. Светит ей луна.

ЛукӀес ил хъарахъиб газа-някъличи.

Облокотясь, Татьяна пишет.

Евгенийра атӀи лев уркӀилизив.

И всё Евгений на уме,

Гьаналра агарси ил кагъарлизир

И в необдуманном письме

ГьигьдикӀар ламиван дигай иличи.

Любовь невинной девы дышет.

Кагъар хӀядурли саб… ил кьячӀаургу.

Письмо готово, сложено…

Татьяна! Ил чичи сабил бурагу?

Татьяна! для кого ж оно?

Балира къуймурти, аргъес къиянти,

Я знал красавиц недоступных,

Чиллаван амъурти, миъван бяргӀибти,

Холодных, чистых, как зима,

Тилади-бусравти гьеч гъамхӀейрути,

Неумолимых, неподкупных,

БиргӀябиргла тӀимкьли буцес хӀейрути;

Непостижимых для ума;

Илдала уктемси куц-кабизличи,

Дивился я их спеси модной,

ТӀабигӀятли гибти къиликъуначи

Их добродетели природной,

Тамашавиубли xIeppa викӀира,

И, признаюсь, от них бежал,

Валлагь, илдазивад гьавра улхъира;

И, мнится, с ужасом читал

Нудбачир дучӀира белкӀани кахти:

Над их бровями надпись ада:

«Умут бихьни хӀуни даим бархьбати».

Оставь надежду навсегда.

Дигай гьаргдаресра — балагьгу илдас,

Внушать любовь для них беда,

Адамти кахбарни — лаззат илгъунтас.

Пугать людей для них отрада.

Тяп илгъунти рурсби Невала дублаб

Быть может, на брегах Невы

Къаршибикибвара, увас, ил хӀушаб?

Подобных дам видали вы.

Ибсиличи даим мутӀигӀти-ургаб

Среди поклонников послушных

Чебаира, гъаргъти цархӀил къуймурти,

Других причудниц я видал,

КарцӀайли дицӀибти мурхь гьигьаначи

Самолюбиво равнодушных

Чузиб кьицӀаалра пикри агарти.

Для вздохов страстных и похвал.

Се чебиирара илдазиб нуни?

И что ж нашел я с изумленьем?

Кьяркьти шикьатӀайчил гьачам илдани

Они, суровым поведеньем

ЧехӀерсурти дигай урухдирули,

Пугая робкую любовь,

УркӀецӀидухъахъи гӀуppa сагали

Ее привлечь умели вновь,

БитӀакӀес чузиб цӀакь бирар бургули;

По крайней мере, сожаленьем,

Илдала дугьбала axIep тӀамара

По крайней мере, звук речей

ЦацахӀели бири хӀекьли дигеси,

Казался иногда нежней,

ГӀуррара игнаба жагьси, жагаси,

И с легковерным ослепленьем

Илдачи гьамадли, жявли вирхуси,

Опять любовник молодой

Илдас гӀелавадли вири вашуси.

Бежал за милой суетой.

Татьяна селизир гӀяйибла регӀу?

За что ж виновнее Татьяна?

Халадеш агарси тӀабигӀятлизир,

За то ль, что в милой простоте

Къалпдеш агнилизир гӀяйибла регӀу?

Она не ведает обмана

ГӀямрули чеббикӀиб дурхъаси хьуллис

И верит избранной мечте?

Марли риънилизир гӀяйибла регӀу?

За то ль, что любит без искусства,

Ил такьсирла регӀу цӀакь дигайлизир,

Послушная влеченью чувства,

Дуклумар пикрумас марсидешлизир,

Что так доверчива она,

УрхӀличи бирхьуси игьдибарлизир,

Что от небес одарена

Паргъатдеш агарли хиялбурхахъни

Воображением мятежным,

Аллагьли савгъатван гьабуцнилизир?

Умом и волею живой,

ГӀякьлу, мицӀирси кьас, буцӀарси уркӀи

И своенравной головой,

Аллагьли савгъатлис дедни багьандан?

И сердцем пламенным и нежным?

Татьяначирадли черхӀедурхудав

Ужели не простите ей

ПикрихӀедарибти дигай багьандан?

Вы легкомыслия страстей?

КӀушу пикририкӀар терсдеш агарли;

Кокетка судит хладнокровно,

Татьянани дигай дирхьу мар-марли.

Татьяна любит не шутя

Сунна кьасанала ари бедлуга

И предается безусловно

ДуцӀар дигайлизи шакдеш агарли.

Любви, как милое дитя.

ХӀебуру: цӀакь карцӀай гӀелаархехӀе,

Не говорит она: отложим —

Иличибли кьимат имцӀабирехӀе,

Любви мы цену тем умножим,

ИлхӀели турлизи илди дурцехӀе,

Вернее в сети заведем;

Халадеш буцнила вайси гӀядатлис.

Сперва тщеславие кольнем

Умутла бугаси къиза буpхӀехӀе,

Надеждой, там недоуменьем

КӀинайс васвасдешли уркӀби игехӀе.

Измучим сердце, а потом

Халисдешла цӀали мицӀирдирехӀе.

Ревнивым оживим огнем;

Ил хӀебарахӀелли, кеп анцӀбукьахъи,

А то, скучая наслажденьем,

ГӀямултар ясирра туснакълавадли

Невольник хитрый из оков

Дуравхъес гьар сягӀят вирар хӀядурли.

Всечасно вырваться готов.

Чебиулра гьалаб захӀматдеш нуни:

Еще предвижу затрудненья:

Ламус балтахъули axIep ванзала,

Родной земли спасая честь,

Гьайгьайра, чеукъар, балулра нуни,

Я должен буду, без сомненья,

ХӀушабра шурбатес мягӀна кагъарла.

Письмо Татьяны перевесть.

Татьянани урус мез вайтӀа дала,

Она по-русски плохо знала,

Илини журналти хӀевчӀи нушала.

Журналов наших не читала,

ГъайрикӀесра бала къияндешличил

И выражалася с трудом

Сунела ахӀерти нешла мезличил.

На языке своем родном,

Француз мезличил лукӀи кагъурти…

Итак, писала по-французски…

Се бирусив? ГӀурра тикрардирис гъай:

Что делать! повторяю вновь:

Гьанналаур сенкӀал рурсбала дигай

Доныне дамская любовь

АхӀен урус мезли гӀячихъдарибти.

Не изъяснялася по-русски,

Гьаннара нушала мез пахручерти

Доныне гордый наш язык

Саргу кагъуртачи бурсихӀейубти.

К почтовой прозе не привык.

Нуни балас: рурсби, хьунул адамти

Я знаю: дам хотят заставить

Урус мезличилра бучӀахъес дигни.

Читать по-русски. Право, страх!

«Благонамеренный» журнал някълабли,

Могу ли их себе представить

Сен бирара илди? ХӀебалас нуни.

С «Благонамеренным»в руках!

Ну дугьаилзулра гьанна хӀушачи,

Я шлюсь на вас, мои поэты;

Дила поэтуни, лерил хӀушачи;

Не правда ль: милые предметы,

ХӀушани мар-марти дигай дихьибтас,

Которым, за свои грехи,

ХӀушала уркӀбира пешкешдарибтас,

Писали втайне вы стихи,

ХӀушани дарибти ках бунагьунас,

Которым сердце посвящали,

ЛукӀухӀели дигӀяй назмурти илдас,

Не все ли, русским языком

ХӀушани ахӀенрив гъарацӀдарибти

Владея слабо и с трудом,

Урус мез, лебтани вайтӀа далути,

Его так мило искажали,

Илдала кӀунтӀбазир илди мез урхӀла

И в их устах язык чужой

ШурхӀевхъуну гьатӀи мезличи чула?

Не обратился ли в родной?

Делхъла хӀязличибра, ганзухъличибра,

Не дай мне бог сойтись на бале

Я аллагь, бекӀлил наб къаршимабикаб:

Иль при разъезде на крыльце

Халал хъябцӀарла вегӀ семинаристра,

С семинаристом в желтой шале

ЦӀуба кьапӀала вегӀ академикра!

Иль с академиком в чепце!

Пишбяхъни агарти хӀунтӀен кӀунтӀбиван

Как уст румяных без улыбки,

Урус мез дигахъес гьеч вирхӀейрусра

Без грамматической ошибки

Грамматикала хатӀа агарси.

Я русской речи не люблю.

Белики, наб балагь чейсули вайси,

Быть может, на беду мою,

Нуша къуймуртала сагал наслули,

Красавиц новых поколенье,

Журналтала жила тӀама аргъили,

Журналов вняв молящий глас,

Грамматикаличи бурсидариша;

К грамматике приучит нас;

БехӀбихьес назмурти пайдаладирес:

Стихи введут в употребленье;

Амма ну… илала наб се авара?

Но я… какое дело мне?

Урла гӀядатунас марли кавласра.

Я верен буду старине.

ЧебетхӀеахъили, лебгӀеб гъарацӀли,

Неправильный, небрежный лепет,

Дурусдеш агарли, аргъес хӀейэсли

Неточный выговор речей

Дурибти гъай гьанна нуни дакьасли,

По прежнему сердечный трепет

Михъирлизиб уркӀи бирар кьакьали;

Произведут в груди моей;

Пашманиэс набзиб цӀакь камси саби,

Раскаяться во мне нет силы,

Наб дурхъали кавлан галлицизмаби.

Мне галлицизмы будут милы,

Арцурти жагьдешла бунагьуниван,

Как прошлой юности грехи,

Тяп Богдановичла гьарил назмуван.

Как Богдановича стихи.

Гьу, диур. Замана баили биэс

Но полно. Мне пора заняться

Дила исбагьила кагъар гьанбушес;

Письмом красавицы моей;

Нуни гъай гибсири, гӀуp се бирусив?

Я слово дал, и что ж? ей-ей

Гьанна хӀядурлира гъай къянабарес.

Теперь готов уж отказаться.

Баласра: Парнила белкӀра хӀялимси

Я знаю: нежного Парни

Нушала бурхӀназиб саб кьимат камси.

Перо не в моде в наши дни.

СяхӀбат — туянала, децӀла далайчи,

Певец Пиров и грусти томной ,

Эгер леввиадри бусягӀят набчил,

Когда б еще ты был со мной,

УрхӀмешуахӀенси тиладиличил

Я стал бы просьбою нескромной

ХӀу инжитвиради, дила ахӀерси;

Тебя тревожить, милый мой:

Бусравбирасигу дигай дихьибси

Чтоб на волшебные напевы

Рурсилис бучӀуси гьар далайлизи

Переложил ты страстной девы

ЦархӀил кьаманала дугьби каргьахъес…

Иноплеменные слова.

Чинаври xIy? Ваши! ХӀед бекӀ гӀяшбуцес

Где ты? приди: свои права

ХӀядурлира, дила ихтияр хӀед гес…

Передаю тебе с поклоном…

Аммаки хумарти шурмала ургав,

Но посреди печальных скал,

Хъумартурли гап-чяхӀ къугъал уркӀили,

Отвыкнув сердцем от похвал,

Финскла заклиув, цацун ялгъузли,

Один, под финским небосклоном,

ДецӀана вицӀили сай къяйцӀикӀули.

Он бродит, и душа его

Дила дардра хӀергъу жагьил уркӀили.

Не слышит горя моего.

Мякьлаб леб Таняла кагъар гьаннара;

Письмо Татьяны предо мною;

Ил нана хӀуливан мяхӀкамбирулра,

Его я свято берегу,

ДигӀянси децӀличил вецӀна бучӀулра,

Читаю с тайною тоскою

БелчӀи бекӀиэсра бекӀлил хӀейрулра.

И начитаться не могу.

Чили акӀахъуба илизир лявдеш,

Кто ей внушал и эту нежность,

ХӀялимти дугьбала чебетхӀеибдеш?

И слов любезную небрежность?

Чили гӀердуриба хӀязрадухъести

Кто ей внушал умильный вздор,

ДугӀла мехӀур гъайла илцада хала?

Безумный сердца разговор,

Чили гӀердуриба дугьби кьутӀкьути,

И увлекательный и вредный?

Чузиб сегъуналра гӀякьлу агарти?

Я не могу понять. Но вот

Таманни ахӀенси, чебетхӀеибси

Неполный, слабый перевод,

ХӀушаб кагъар бучӀас, шурра батурси:

С живой картины список бледный,

МицӀирси суратла чеббелкӀни вайси,

Или разыгранный Фрейшиц

Фрейшиц — рурсбани чебаахъибси.

Перстами робких учениц:

Татьяна агьрикӀар, мурхьли угьрикӀар.

Татьяна то вздохнет, то охнет;

Илала някъбазиб кагъарра руржар;

Письмо дрожит в ее руке;

БуцӀарси лезмила бехӀличир лерти

Облатка розовая сохнет

ИлхӀяйзир багьлали дуръар дармунти.

На воспаленном языке.

Ца шайчибяхӀ бекӀра, xIepa, сурбухъун,

К плечу головушкой склонилась.

Илала жагаси хъуцӀарличибад

Сорочка легкая спустилась

БукӀулси хӀевара катхӀел хъусбухъун…

С ее прелестного плеча…

ХӀяли арцла бацла шалара бишун.

Но вот уж лунного луча

ИтатӀиб къада саб шалахъбирули.

Сиянье гаснет. Там долина

Итаб варачанра арцван лямцӀбухъун.

Сквозь пар яснеет. Там поток

Сунела шила халкь чебиргъахъули,

Засеребрился; там рожок

ХӀенкьулала шятӀихь савли зайбухъун.

Пастуший будит селянина.

Савли саб. Абизур жявлил шантира,

Вот утро: встали все давно,

Амма дила Таняс агу авара.

Моей Татьяне всё равно.

Чебиули ахӀен берхӀи гьаббакӀни,

Она зари не замечает,

Кариили сари, бекӀ гӀяшбуцили;

Сидит с поникшею главой

Кагъарличи сунна мугьур кабяхъни

И на письмо не напирает

Илини гӀелайзи саб арбихули.

Своей печати вырезной.

Аммаки багьлали унза абхьили,

Но, дверь тихонько отпирая,

Жявлил хӀянриубси Филипьевнани

Уж ей Филипьевна седая

Садухиб илис чяй биштӀал кьямлизир:

Приносит на подносе чай.

«Замана саб, дила рурси, аризи:

«Пора, дитя мое, вставай:

ХӀукӀун, дила бика, аризурлири!

Да ты, красавица, готова!

Дила гьала хӀебла жагаси арцан!

О пташка ранняя моя!

Даг урухриубра, дила гӀязиз жан!

Вечор уж как боялась я!

Аллагьлизи шукру, хӀу аралири!

Да, слава богу, ты здорова!

Къел-хӀерзи агара дугила дардла,

Тоски ночной и следу нет,

РайхӀян вавнала cap ранг хӀела дяхӀла».

Лицо твое как маков цвет».

- Агь, зизи, хӀуни наб ца гӀяхӀбаркь бара.

— Ах! няня, сделай одолженье. —

«Се гӀяхӀбаркь, ахӀерси, гьу, буйрухъбара».

«Изволь, родная, прикажи».

– АдмакӀаб уркӀила бухӀнаб шакдешра…

— Не думай… право… подозренье…

Чериулрав…! ХӀуни ну рикӀул бара.

Но видишь… ах! не откажи. —

«Дила жан, кумекли виаб Аллагьра».

«Мой друг, вот бог тебе порука».

Вархьаа дурхӀяла дурхӀя, багьлали

— Итак, пошли тихонько внука

Иш кагъар бедахъес ит… ит О-лизи…

С запиской этой к О… к тому…

Ита унраличи… бура илизи,

К соседу… да велеть ему —

Кагъар бедибхӀели, селра хӀеахъес,

Чтоб он не говорил ни слова,

Бура дила ура гьанхӀебушахъес…

Чтоб он не называл меня… —

«Чизи бедлугусив, дила ахӀерси?

«Кому же, милая моя?

ГьаннакӀун ну сарра дагьри агарси.

Я нынче стала бестолкова.

Алавчарли бахъал леб унрубира;

Кругом соседей много есть;

Илди лебил бейгӀес ахъри агара».

Куда мне их и перечесть».

— Тамай шакхӀериркан лерри хӀу, зизи.

— Как недогадлива ты, няня! —

— Ну рухънараилра, уркӀила гьалмагъ.

«Сердечный друг, уж я стара,

Рухънакараилра. Биши саб набзиб,

Стара: тупеет разум, Таня;

Къакбиубли саби гӀякьлула чирагъ;

А то, бывало, я востра,

Лебри дила пикри бугаси манзил:

Бывало, слово барской воли…»

Талхъай шипӀбарибси гьарил гъай набзи…

— Ах, няня, няня! до того ли?

— Агь, зизи, агь, зизи! Гьанна ишхӀяйзиб

Что нужды мне в твоем уме?

Ил хӀела гӀякьлу наб селис гӀягӀнилив?

Ты видишь, дело о письме

АнцӀбукь саби, xIepa, иш кагъарлизиб…

К Онегину. — «Ну, дело, дело,

Балулрив, иш саби Онегинничи. —

Не гневайся, душа моя,

— «Гьа, гьа… ГьиммаруркӀуд, вари, хӀу набчи.

Ты знаешь, непонятна я…

ГӀурра ранг дуигу хӀела дяхӀличир».

Да что ж ты снова побледнела?»

— АхӀен, зизи, ахӀен. Хъярхъли вархьаа,

— Так, няня, право ничего.

Ишичил дурхӀяла дурхӀя вархьаа.

Пошли же внука своего. —

БархӀира ихъулри; лямцӀра бикӀулри.

Смеркалось; на столе блистая

Хъулиб далуйтани бучӀар самовар.

Шипел вечерний самовар.

Китайлан чяйникра буцӀарбикӀулри.

Китайский чайник нагревая;

Гулумта биркьулри удиб кункси пар.

Под ним клубился легкий пар.

Ольгала исбагьи някъли кертӀути

Разлитый Ольгиной рукою,

Чяй бизити сарри пигьлумазирти.

По чашкам темною струею

ДурхӀяли гьариллис бурт кабирхьулри.

Уже душистый чай бежал,

Татьяна улкьайла гьалар тӀашлири,

И сливки мальчик подавал;

Мурхьли гьигьрикӀулри дяргӀиб шишначи,

Татьяна пред окном стояла,

Пикрила дузлизи гӀеларикилри.

На стекла хладные дыша,

Илини назикси тӀуйчил лукӀулри

Задумавшись, моя душа,

Майъали батурси ца шишаличи

Прелестным пальчиком писала

Сунес дурхъасила ула хӀурприра;

На отуманенном стекле

ЛукӀулри илини О-ра ва Е-ра.

Заветный вензель О да Е.

ИлхӀели илизиб уркӀи цӀумбикӀи,

И между тем душа в ней ныла,

КарцӀай лерси xIeppa нургъба бицӀилри.

И слез был полон томный взор.

Рахли, гудуръала! УркӀбухъун уркӀи…

Вдруг топот!.. кровь ее застыла.

Гудуръала мякьлар! ГӀяйни айцӀулри.

Вот ближе! скачут… и на двор

Ил Евгенийри. Таняни «Агь!» - иб.

Евгений! «Ах!» — и легче тени

ДяхӀцӀиван жаняхӀла кункли ретацӀиб.

Татьяна прыг в другие сени,

Иларадли ребшиб ил азбарлизи,

С крыльца на двор, и прямо в сад,

ГӀур биалли хъярхъли арцур анхълизи.

Летит, летит; взглянуть назад

Рирули ахӀенри гӀела шурряхъес.

Не смеет; мигом обежала

Вавнала кьадуби, гумурби, майдан,

Куртины, мостики, лужок,

Шягаби урдатур, тяп гьинталиван.

Аллею к озеру, лесок,

Батур вацӀа, риуб вава къяббарес,

Кусты сирен переломала,

ГӀяндриркуси кьяйда хӀеркӀличи раиб.

По цветникам летя к ручью,

Рамсур, уталичи хапли карикиб.

И задыхаясь на скамью

Илда бучӀул далай даимбарилри,

Они поют, и с небреженьем

Иличи лехӀлири къайгъи агарли.

Внимая звонкий голос их,

Татьяна хӀерлири сабур агарли

Ждала Татьяна с нетерпеньем,

УркӀила кьакьадеш кӀамкӀбирар или;

Чтоб трепет сердца в ней затих,

Ляжубачирти цӀа камдирар или;

Чтобы прошло ланит пыланье.

Аммаки михъирти сари руржули,

Но в персях то же трепетанье,

Ляжуби гьатӀира сари демжурли…

И не проходит жар ланит,

Цали илди дакиб хӀунтӀен варакьли:

Но ярче, ярче лишь горит…

Илкьяйда хъяшали ясирбуцибси

Так бедный мотылек и блещет

Пякьир къабулданра руржар, лямцӀбикӀар,

И бьется радужным крылом,

Чибара дукайчил ил пяхъярбикӀар;

Плененный школьным шалуном

Илкьяйда, кьадала гӀелав дигӀянси

Так зайчик в озиме трепещет,

ГӀяяркья чеили, гӀяра дуцӀбулхъан,

Увидя вдруг издалека

ГӀебшнила аршила хъучи бетулхъан.

В кусты припадшего стрелка.

Рурсби, исбагьи рурсби,

Девицы, красавицы,

Жан рурсби, гьалмагъ рурсби.

Душеньки, подруженьки,

ХӀязта диркьена, рурсби!

Разыграйтесь, девицы,

ЗузбитӀахъена далай,

Разгуляйтесь, милые!

УркӀилис гӀязиз далай,

Затяните песенку,

ГьуцӀварая гӀулухъан

Песенку заветную,

Нушала къушумлизи.

Заманите молодца

Къучакъ магьарахӀелли,

К хороводу нашему.

Гьарахъли чеахӀелли,

Как заманим молодца,

АхӀерти, гьардулхъехӀе,

Как завидим издали,

Ил бягӀла чахьирехӀе,

Разбежимтесь, милые,

ИличидяхӀ нушани

Закидаем вишеньем,

Анхъла муръити цӀедеш

Вишеньем, малиною,

ВегӀварес лайдикӀехӀе.

Красною смородиной.

Машуд дигӀяй лехӀирхъес

Не ходи подслушивать

ГӀязизти далуйтачи,

Песенки заветные,

Машуд дигӀяй хӀерикӀес

Не ходи подсматривать

Рурсбала хӀяз-хӀузличи.

Игры наши девичьи.