«Евгений Онегин» на даргинском — глава 2

Евгенийлис цIакьли анцIбулкьуси ши

Деревня, где скучал Евгений,

Мер сабри жагаси, гIямзи гьайбатси;

Была прелестный уголок;

ГIяйиб хIебарести кеп-чекла урши

Там друг невинных наслаждений

ХьанцIа заклизира шукру викIеси.

Благословить бы Небо мог.

ХIеркIла чедиб тIашли юртра леб талхъа,

Господский дом, уединенный,

Юртличи бурямти тIяхIчихIелхъахъа

Горой от ветров огражденный,

Шила ца шайчибси биштIал дубурли.

Стоял над речкою; вдали

Юртлис янашабси мер саб чибарли.

Пред ним пестрели и цвели

Мургьи рангла арши, шиниш майдунти

Луга и нивы золотые.

Вавали дирхъяхъи, лавшарра дикIи.

Мелькали сёла здесь и там,

Алавчарли диштIал шими лямцIдикIи.

Стада бродили по лугам,

Сагназир къяйцIдикIи хIункьри, дурзамти.

И сени расширял густые

Дузла аллагьуни хьурадирули, пай

Огромный, запущенный сад,

Пайтси анхъли кайъи дяхIцIи зумаси.

Приют задумчивых Дриад.

Ил хIурматла къала тIашбатурсири

Почтенный замок был построен,

Къалурби дирнила къалип бихIули.

Как замки строиться должны:

Къала къулайсири ва къугъасири,

Отменно прочен и спокоен

Убла тяхIярличи балкабикили.

Во вкусе умной старины.

Бурх ахътири илар лерилра хъулри;

Везде высокие покои,

ГIярхIяла чIянкIили кабуцахъилри

В гостиной штофные обои,

ГIяхIли абицIуси гьарзаси хъали:

Портреты дедов на стенах,

Пачни леб бяхIлизи чебяхIкахъили,

И печи в пестрых изразцах.

Печани дарили сари жагали.

Всё это ныне обветшало,

Лерил илди сари эскикайубли;

Не знаю, право, почему;

Сен эскикайубтил хIебалас нуни,

Да, впрочем, другу моему

Илдачи хIяжатдеш саб гьанна камли,

В том нужды было очень мало,

СенкIунай Евгений вири мурталра

Затем что он равно зевал

ГьигьикIули къугъал заланазивра.

Средь модных и старинных зал.

Ил гечиуб хъули, минала адам

Он в том покое поселился,

Сунезив авцIали дус хIериубси.

Где деревенский старожил

Умхьни дихIянничи вехIраилзули,

Лет сорок с ключницей бранился,

Селра хIебирули гIямру деркIибси.

В окно смотрел и мух давил.

Ишар лерил секIал гIядатла сари.

Всё было просто: пол дубовый,

ЧIябар мигла уркьла бяхъили саби.

Два шкафа, стол, диван пуховый,

Лер: кIел къамас, стол, кIантIил диванра,

Нигде ни пятнышка чернил.

Чинабалра агу шинкьяла кIантIра.

Онегин шкафы отворил:

Къамасуни абхьиб, илдазир даргиб

В одном нашел тетрадь расхода,

Харж лукIан тетрадьра, держла шишнира,

В другом наливок целый строй,

ГIинцбала мустили дицIиб хъабнира,

Кувшины с яблочной водой

Леб гехIъибил дусла ца календарьра.

И календарь осьмого года;

Ил ухънара, лерли дахъ дахъал хIянчи,

Старик, имея много дел,

ХIерхIейкIули вири цархIил жузачи.

В иные книги не глядел.

Сунела мас-мулкла ургав ялкъузли,

Один среди своих владений,

Замана беркIесцун къайгъи бирули,

Чтоб только время проводить,

Сагал тяхIяр-кьяйда ишар кайзахъес

Сперва задумал наш Евгений

Евгенийли саби пикрибирули,

Порядок новый учредить.

Хъубзурани матъал бируси хIянчи

В своей глуши мудрец пустынный,

ВацIси пагьмукарли гIянцIси мерличиб

Ярем он барщины старинной

Гьанна барскабариб харж сайсниличил,

Оброком легким заменил;

Лагъра хIулукIибгу ил кьисматличи.

Мужик судьбу благословил.

Амма харжаназив мяхIкамси унра

Зато в углу своем надулся,

Буббизур сунела хъа гIямзилизив,

Увидя в этом страшный вред,

Зарал чебаили ил барсдешлизиб.

Его расчетливый сосед.

ГIямайчил пишяхъиб ца цархIил унра.

Другой лукаво улыбнулся,

АбацIиб ишгъуна пикри лебтачи:

И в голос все решили так,

Ил сай урехила кахси саяхъчи.

Что он опаснейший чудак.

Сунела шилизи тазал тазичив

В свою деревню в ту же пору

ИлхIели дурайкиб сагаси талхъан,

Помещик новый прискакал

Ил дакIуухънира чус унраличив

И столь же строгому разбору

Унрубас бетаур гъай-мезлис лишан.

В соседстве повод подавал.

Владимир Ленский сунес бикIуси,

По имени Владимир Ленский,

Геттингенлагъуна уркIиличилси,

С душою прямо геттингенской,

Жагаси куцла вегI, жагьдеш рурхъуси,

Красавец, в полном цвете лет,

Кантра дигахъуси, поэтра сайси.

Поклонник Канта и поэт.

Германиялизирад, аргъес къиянси,

Он из Германии туманной

ЛявкьухIели дарх хиб гIилмула цIедеш:

Привез учености плоды:

Азадси пикрила барх хиб эркиндеш;

Вольнолюбивые мечты,

УркIи барх хиб, жявли гIяшикьбируси,

Дух пылкий и довольно странный,

Дарх хиб шаддешла лямцI ухути гъайра,

Всегда восторженную речь

ХъянтIа кIапIбарибти цIудара гъезра.

И кудри черные до плеч.

Палакатдешлизир хамси тайпала

От хладного разврата света

Шулдиэс гьачамлис бекIхIедиубти

Еще увянуть не успев,

Илала жан сарри ванадарибти

Его душа была согрета

Саламли гьалмагъла, лявли рурсбала;

Приветом друга, лаской дев.

УркIи-хIял гIяхIси ил сайри кьяркьсира,

Он сердцем милый был невежда;

УркIичеввирулри ил умутлира;

Его лелеяла надежда,

Дунъяла сагати вяв-гьавли, лямцIли

И мира новый блеск и шум

Лебалри жагь уркIи ясирбуцили.

Еще пленяли юный ум.

УркIила кьакьати васвасдешуни

Он забавлял мечтою сладкой

Муриси хьулличил гьарахъдирулри;

Сомненья сердца своего.

Нушала гIямрула кьас-мурадуни

Цель жизни нашей для него

Бул арзес хIейруси багьира сарри.

Была заманчивой загадкой;

Ил багьес дигули пикриикIулри,

Над ней он голову ломал

ГIяжаиб секIайчи шакдеш алкIулри.

И чудеса подозревал.

УркIецIидухънили ва гIясидешли,

Негодованье, сожаленье,

ГIяхIдешличи гъаргъти цIакьти дигили,

Ко благу чистая любовь

Машгьуриубдешла муръил гIязабли

И славы сладкое мученье

ХIи рурхъесдиахъиб илизир жявли.

В нем рано волновали кровь.

Дунъякад, къяйцIкайкIи ил лираличил;

Он с лирой странствовал на свете;

Шиллерла, Гётела зубрала удиб,

Под небом Шиллера и Гете

Илдала пагьмула шаласи цIали

Их поэтическим огнем

Алкахъун илизиб уркIи буцIарли;

Душа воспламенилась в нем.

Гьайбатси назмула зайбикIудешра,

И Муз возвышенных искусства,

ТалихIчев илини заяхIебариб;

Счастливец, он не постыдил;

Сунна далуйтазир уктемли дихIиб:

Он в песнях гордо сохранил

Шалал пикрумира, гъира-иштяхIра,

Всегда возвышенные чувства,

Амъур хьуланала хъярхъ бурямтира,

Порывы девственной мечты

Халадеш агнила гьайбатсидешра.

И прелесть важной простоты.

Далуйта учIи ил, дигайлис марси,

Он пел любовь, любви послушный,

Илала далайра сабри шаласи:

И песнь его была ясна,

ХIялалси издагла пикрила лямцIван

Как мысли девы простодушной,

ВиштIаси нанайла гьанкIван, муэрван,

Как сон младенца, как луна

Закла капарайла дарайличибси

В пустынях неба безмятежных,

ДигIяндешла, дардла малаик бацван.

Богиня тайн и вздохов нежных.

Далуйтазир дури декIарикнира,

Он пел разлуку и печаль,

Дардла шинжиртира, цархIил секIалра,

И нечто, и туманну даль,

Дирихьмар мерани, гIинтIла вавнира;

И романтические розы;

Далуйтазир дури улкни тяйдити,

Он пел те дальные страны,

Чузирра сунени лехIдешла дукла

Где долго в лоно тишины

МицIирти нургъбала хIуркIби кертIибти;

Лились его живые слезы;

Дури вецIну гехIра дусла гIямрула

Он пел поблеклый жизни цвет

Рангани, сарира мянчавдиубти.

Без малого в осьмнадцать лет.

Евгенийла ахIи, ишаб цархIилла

В пустыне, где один Евгений

ЦIакь аги илала пагь бархьли аргъес.

Мог оценить его дары,

Унра шимазибти талхъан тайпала

Господ соседственных селений

СяхIбатуна хIейуб чучи витIакIес;

Ему не нравились пиры;

Дархьдалти илдала сяйти лякьирти,

Бежал он их беседы шумной.

Вяв-гьавла къукъули гарчли дицIибти.

Их разговор благоразумной

Чула гъамтачила, мурадличила,

О сенокосе, о вине,

Марти хурачила, чягъирличила

О псарне, о своей родне,

Илдани дурути духул гъайлизиб

Конечно, не блистал ни чувством,

ХIебири карцIайла цIилцIилагалра,

Ни поэтическим огнем,

Бугадеш, гIякьлура, шигIрула цIара,

Ни остротою, ни умом,

Хъали-цIаличила марси пикрира;

Ни общежития искусством;

Аммаки илдала ахIер хьунрала

Но разговор их милых жен

Лякьир бири гIурра гIямси гIякьлула.

Гораздо меньше был умен.

Ленский жагал сай, леб давла-масра,

Богат, хорош собою, Ленский

Тяп гелешмеш кьяйда ил кьабулвариб:

Везде был принят как жених:

Ил — шила гIядат саб, чула рурсбира

Таков обычай деревенский;

Илис шери бедес лебта кьасбариб:

Все дочек прочили своих

Ил вайхъууруслан унрас хъарарес.

За полурусского соседа;

Чучи гьаввакIалли, хъумхIерту бурес,

Взойдет ли он — тотчас беседа

Ихтилатла-ургаб бара гьанбушес,

Заводит слово стороной

Цунти гIямру гIязаб диъни аргъахъес,

О скуке жизни холостой;

Нагагь живаралли чяйличи унра.

Зовут соседа к самовару,

Дуняни дуцIарти чай кертIухIели,

А Дуня разливает чай,

Илизи шипIбиру багьла-багьлали:

Ей шепчут: «Дуня, примечай!»

«Дуня, иш чеваа!» Лебху гитара,

Потом приносят и гитару:

Къим-къимбулхъан илра (ай, Аллагь дила!):

И запищит она (Бог мой!):

Набчи хIу гьаввакIи хъули мургьила!…

Приди в чертог ко мне златой!..

ИкIдалагъунтилра уртахъдешла хъи

Но дружбы нет и той меж нами;

Иш нушала ургаб хIебухъахъулра:

Все предрассудки истребя,

ХIяя-инсапличи хъярхъли ганздухъи,

Мы почитаем всех нулями,

ЦархIилти нушани хIисаббирулра

А единицами — себя;

Варшавлизи, нуша — мар-мургьилизи,

Мы все глядим в Наполеоны;

Халдарес дигули Наполеойзи.

Двуногих тварей миллионы

Нушаб миллионти кIикьяшан хIяйван

Для нас орудие одно;

ЦIакьагар ярагъван даим кабилзан.

Нам чувство дико и смешно.

Пикри-дагьри камли сари нушазир.

Сноснее многих был Евгений;

Илди имцIа лерри Евгенийлизир.

Хоть он людей, конечно, знал

Адамти балалра, гьимидулхъалра

И вообще их презирал;

(Ишарара бирар гьар кьяйдализиб)

Но правил нет без исключений:

Илдазибад цабехI декIарра бири,

Иных он очень отличал

ЦархIилтала гIякьлу кьиматлабири.

И вчуже чувство уважал.

Ленскийличи ил пишваняхъили,

Он слушал Ленского с улыбкой:

ЛехIихъи. Поэтла гъирачер гъайра,

Поэта пылкий разговор,

Пикри-дагьрилизиб гIямси гIякьлура,

И ум, еще в сужденьях зыбкой,

Мурталра гьав лебси хIулбала хIерра —

И вечно вдохновенный взор —

Онегиннис лерил сарри сагадеш.

Онегину всё было ново;

Чекалзи биахъес сунезиб сахъдеш —

Он охладительное слово

БяргIибси, чурха гъай бихIес кIунтIбазиб.

В устах старался удержать

Камбирули хIейри пикри сунезиб.

И думал: глупо мне мешать

ЖапахIевхъес илис, илала кеплис.

Его минутному блаженству;

ЦархIил жапаухъаб. ХIериаб, вирхаб

И без меня пора придет;

ЧердурхехIе нуша жагьти дусмала

Пускай покамест он живет

Бартакьурдешличи гIялам дунъяла.

Да верит мира совершенству;

Терссидешличирад, гъираличирад,

Простим горячке юных лет

ЧердурхехIе жагьти къагъдешличирад.

И юный жар, и юный бред.

Гьар секIай илизиб жалра бумжахъи,

Меж ними всё рождало споры

Гьар секIай кIелрара пикрибулхъахъи:

И к размышлению влекло:

Урла кьаманала вягIдуртанира,

Племен минувших договоры,

ГIилмули сархибти гьунартанира,

Плоды наук, добро и зло,

ГIяламла гIяхIлира ва вайбаркьлира

И предрассудки вековые,

КахIегибти дугIла гьанбиклумара,

И гроба тайны роковые,

Кахси ахиратла дигIяндешлира,

Судьба и жизнь в свою чреду,

Кьисматла, гIямрула суалтанира.

Всё подвергалось их суду.

Ленскийли вири бутIни дучIули

Поэт в жару своих суждений

Сунела северла поэмабала,

Читал, забывшись, между тем

ХIебали виалра мягIна илдала,

Отрывки северных поэм;

ДяхI-хатир ва хIурмат барес дигули,

И снисходительный Евгений,

Евгений лехIихъи хIяракатличил

Хоть их не много понимал,

Илди дучIухIели гIулухъанничи.

Прилежно юноше внимал.

Амма дила илди дервишунала

Но чаще занимали страсти

Пикруми дитIикIи имцIа-имцIали

Умы пустынников моих.

ДуцIарти дигайли, карцIайла цIали.

Ушед от их мятежной власти,

Аммаки Онегин дигайличила,

Онегин говорил об них

Илдала декIси дукI чеббикахъили,

С невольным вздохом сожаленья.

ГъайикIигу уркIи цIумбикIахъули:

Блажен, кто ведал их волненья

ИрхIилиб сай марти дигай дагьурси,

И наконец от них отстал;

ГIур сай илдазивад декIарикибси:

Блаженней тот, кто их не знал,

ГьатIира ирхIилиб — илди хIегьурси,

Кто охлаждал любовь разлукой,

Сай декIарикили — миъдяргIяхъибси;

Вражду злословием; порой

ЦацахIел хьунуйчил, гьалмагъуначил

Зевал с друзьями и женой,

ШакхIейкIули пурсат пайтбухъахъунси,

Ревнивой не тревожась мукой,

Хала дудешхъала мас макрукарти

И дедов верный капитал

КIила арилизи бедхIебедибси.

Коварной двойке не вверял!

ГIямрула, яшавла хIял багьурхIели,

Когда прибегнем мы под знамя

ЦIакь карцIайла лами хIярхIбиубхIели,

Благоразумной тишины,

Дигайла арира гъирачебдешра,

Когда страстей угаснет пламя

Кьан-кьанни илдала кьимат багьнира,

И нам становятся смешны

Нушаб тамашаван кадилзухIели,

Их своевольство иль порывы

ХIейгу-хIейгукъира мутIигIдакIили,

И запоздалые отзывы, —

ДирехIегу нушаб хIекьли дигули

Смиренные не без труда,

ЦацахIели урхIла кIунтIба дурути

Мы любим слушать иногда

ЦIакь карцIайличила иргъес хабурти.

Страстей чужих язык мятежный,

Дирар илди уркIби гъапулдирути.

И нам он сердце шевелит;

Тяп, хIера, илкьяйда чулахъси ухъна,

Так точно старый инвалид

ЛихIби дингаили урцIаси хъулив,

Охотно клонит слух прилежный

ГIеркъал супилтарти жагьта дурути

Рассказам юных усачей,

Хабуртачи вирар лехI-лехIихъули.

Забытый в хижине своей.

Амма лами кьяйда дуцIарти жагьдеш

Зато и пламенная младость

ЦIакь агарти дирар дигIяндеш бихIес.

Не может ничего скрывать:

Илди хIядурти cap дигай, душмандеш,

Вражду, любовь, печаль и радость

Хумардеш ва шаддеш — лерилра дурес.

Она готова разболтать.

Дигай-карцIайлизив чябанра или,

В любви считаясь инвалидом,

Онегин лехIирхъи ца гIяжаибли,

Онегин слушал с важным видом,

Сунела уркIила тавба дигули

Как, сердца исповедь любя,

Поэтли дурути лерил секIайчи.

Поэт высказывал себя;

Поэтли гьаргдариб дурусдешличил

Свою доверчивую совесть

Игьдибар бихьести сунна хIяяра,

Он простодушно обнажал.

Евгенийли къиян чехIебаили,

Евгений без труда узнал

Илала дигайла аргъиб хабарра:

Его любви младую повесть,

Хабар — иштяхIуна саби бицIибси,

Обильный чувствами рассказ

Амма саби нушаб жявлил тянишси.

Давно не новыми для нас.

Агь, карцIли сайри ил, сайри гIяшикьли.

Ах, он любил, как в наши лета

БусягIят агара дигай илгъунти:

Уже не любят; как одна

ГIуррара поэтла буцIар уркIили

Безумная душа поэта

Пархдухъахъес чебси саб дигай марти.

Еще любить осуждена:

Ца хьул леб иличил гьар-чинабалра,

Всегда, везде одно мечтанье,

УркIилизи атIи леб чIумал кьасра,

Одно привычное желанье,

Мурталра дарх сари децIра анцIкьира

Одна привычная печаль!

Я уркIи биргIяхъул ятти муснани,

Ни охлаждающая даль,

Я декIарикнила гIеркъал дусмани,

Ни долгие лета разлуки,

ШигIрулис дедибти сягIятунани,

Ни музам данные часы,

Я урхIла улкала хIурилгIинтани,

Ни чужеземные красы,

Я шадси тIамали, я гIилмуртани

Ни шум веселий, ни науки

Барсбарес хIедиуб уркIи хIялалси,

Души не изменили в нем,

Ца издагла цIали буцIарбарибси.

Согретой девственным огнем.

ХъяшахIел Ольгани ясируцибси,

Чуть отрок, Ольгою плененный,

УркIила гIязабти чIямхIедарибси,

Сердечных мук еще не знав,

ИлкIун бикьри сайри уркIецIичевси,

Он был свидетель умиленный

РиштIаси рурсила лерил хIяз-хIузла;

Ее младенческих забав;

ДяхIцIила бурхлиув зумаси дузла

В тени хранительной дубравы

Иличил варх ваши, анцIхIелкьи къунзра,

Он разделял ее забавы,

Унрубили сабти дудешунасра

И детям прочили венцы

Гьанбиркулри: хъайчи кабирар кIелра.

Друзья-соседи, их отцы.

Ил гIянцIси мерличир, гьарзал гьаргалар

В глуши, под сению смиренной,

Исбагьидешличил жагал жайранван,

Невинной прелести полна,

Сунела бегIтала хIулбала гьалар

В глазах родителей, она

Рухъулри дигIянни хIебла вававан.

Цвела как ландыш потаенный,

Вававан — кьар-ургаб халабиуси,

Не знаемый в траве глухой

Мирхъи-къабулданта чехIебиуси.

Ни мотыльками, ни пчелой.

Жагьдешла шаддешла цаиб муэрра

Она поэту подарила

Ольгани поэтлис шабагъатбариб,

Младых восторгов первый сон,

Илала шятIихьла цаибси цIумра

И мысль об ней одушевила

Ольгачи иштяхIли гъирачеббариб.

Его цевницы первый стон.

ХIулкIути хIязани, чердерхирая!

Простите, игры золотые!

Дахъ хъярхъли илини хъумкартуррая.

Он рощи полюбил густые,

Дигиаур вацIа, цундеш, паргъатдеш,

Уединенье, тишину,

ЦIяб дуги, зубарти, бацла шаладеш, —

И ночь, и звезды, и луну —

КарцIиуб бацличи — закла шямличи;

Луну, небесную лампаду,

ИлискIун нушани багъишладарра:

Которой посвящали мы

БархIехъла манзилла шадиб-гьунира,

Прогулки средь вечерней тмы,

ДигIянси гIязабла шаддеш-нургъбира…

И слезы, тайных мук отраду…

Амма гьанна саби бац барсбарили

Но нынче видим только в ней

ЦIябти панартала бамкьур шалали.

Замену тусклых фонарей.

Халадеш агарси, мурталра лехIси,

Всегда скромна, всегда послушна,

Сагаси савлила суратван шадси,

Всегда как утро весела,

Поэтла гIямруван макру агарси,

Как жизнь поэта простодушна,

Дигайла уммайван марси ва гIяхIси,

Как поцелуй любви мила,

Закван хьанцI хIулбира, кIунтIбала пишра

Глаза как небо голубые,

Урбешван шалати гIярхIя чурмира,

Улыбка, локоны льняные,

Гьинтаван кункси чарх, тIама, вяшрикIни,

Движенья, голос, легкий стан,

Лерил лер Ольгазир… Амма хIушани

Всё в Ольге… но любой роман

Сегъуна-дигара роман белчIена,

Возьмите и найдете верно

Илаб бургидану илала сурат.

Ее портрет: он очень мил;

Ил сурат къугъал саб, кебису пурсат.

Я прежде сам его любил,

Дигахъира ил наб. АнцIбукьун гьанна.

Но надоел он мне безмерно.

Дила жуз бучIуси, ихтияр бара,

Позвольте мне, читатель мой,

Халал рузичила бурес дигулра.

Заняться старшею сестрой.

Илала рузилис бикIи Татьяна…

Ее сестра звалась Татьяна…

Илгъуна уличил ишар нушани

Впервые именем таким

ЧеряхIра дирехIе бегI гьалар гьанна

Страницы нежные романа

Романна малхIямти пергер бяхIяни.

Мы своевольно освятим.

Се бирув? Ил ура саби дигеси,

И что ж? оно приятно, звучно,

Ил уличил, балас, саб бархбасунси

Но с ним, я знаю, неразлучно

Гьар гьанбик гьалабла манзилличила,

Воспоминанье старины

Къараваш хьунрала тавхаличила.

Иль девичьей. Мы все должны

МукIурдакIахIелли: нушани камли

Признаться, вкуса очень мало

Пикри бяхIчиулра дирхьул умачи

У нас и в наших именах

(Къячра хIелкахъехIе гъай назмуртачи);

(Не говорим уж о стихах);

Багьуди нушачи ахIен акили,

Нам просвещенье не пристало

Гуяна диркьницун, гIур цархIил селра,

И нам досталось от него

ШабагъатхIебариб багьудилира.

Жеманство — больше ничего.

Буриливан, илис Татьяна бикIи.

Итак, она звалась Татьяной.

Сунела рузила куц-келпатливан,

Ни красотой сестры своей,

Жагал, ляжубала шалал рангливан,

Ни свежестью ее румяной

Сунечи хIулбала лямцIра битIхIейкIи,

Не привлекла б она очей.

Жан агарси, гъявси, даим хумарси,

Дика, печальна, молчалива,

ВацIала гьинтаван мурталра тирхьси,

Как лань лесная боязлива,

Сари арикьурти бегIтала-ургар

Она в семье своей родной

Ца пуланти урхIла рурсиван рирар;

Казалась девочкой чужой.

Илини хIебали ляв-силтIра рикIес

Она ласкаться не умела

Сунела нешличил ва дудешличил

К отцу, ни к матери своей;

Сарира риштIалкъи, хъяша дурхIначил

Дитя сама, в толпе детей

ХIейгахъи тIяхIрикIес, хIяз-хIузли риркьес

Играть и прыгать не хотела

Улкьай гьалаб, цунни цIуцIкариили,

И часто, целый день одна,

Абзур бархIи буркIи антхIерикIули.

Сидела молча у окна.

Сирилар лералти бурхIначибада

Задумчивость, ее подруга

Пикрумази алтIни сабри бархкьяра.

От самых колыбельных дней,

Илини хиялта жагадирулри

Теченье сельского досуга

Шила гIянцIдешлизир дуркIул гIямрура.

Мечтами украшала ей.

ЧIигIяван назикти диштIати тIулба

Ее изнеженные пальцы

Цайналра хIебуциб шанда буреба;

Не знали игл; склонясь на пяльцы,

ГIярхIя гьимиртачил някьишра делкIи,

Узором шелковым она

МицIирхIебиахъуб цайналра чIянкIи;

Не оживляла полотна.

Хъяша рурси, лехIси ил начиличил

Охоты властвовать примета:

Махсурта риркьули хIядуррикIулри

С послушной куклою, дитя

Дунъяла закойчи — адабдешличи —

Приготовляется шутя

ИштяхIла лишан саб вегIбекIдешличи.

К приличию, закону света,

Дурсри, сунес нешли гьалар кайхьибти,

И важно повторяет ей

Начилизи сарри тикрардирути.

Уроки маменьки своей.

Балконничир тIашли берхIила дяхIлис

Она любила на балконе

Савли гьунириэс ил рири карцIли;

Предупреждать зари восход,

Ранглизиб аркьурси закла дублизиб

Когда на бледном небосклоне

Зубартала дурзам бетихъухIели,

Звезд исчезает хоровод,

ШалухъбирухIели ванза багьлали,

И тихо край земли светлеет,

Савлилис гьаббашан дягI бухъунхIели,

И вестник утра, ветер веет,

БархIи дунъяличиб дямбизурхIели,

И всходит постепенно день.

Янила замана дугила дяхIцIи

Зимой, когда ночная тень

Байхъала дунъяла чедиб тIашхIели,

Полмиром доле обладает,

Дигеси кеплизиб ванза лехIхIели,

И доле в праздной тишине,

Дирихьма буцибси бацла удибси

При отуманенной луне,

Азгъинси востокра гьанкIбикIухIели,

Восток ленивый почивает,

Ца белгиси сягIят ил чериргъахъи,

В привычный час пробуждена,

Шямани улкахъи, ил арилзахъи.

Вставала при свечах она.

Жявли гIяхIдилзулри илис романти;

Ей рано нравились романы;

Илдири гьар секIа мерра бурцути;

Они ей заменяли всё;

Ил Ричардсоннара ва Руссолара

Она влюбилася в обманы

Къунбачи таманни гIяшикьрирулри.

И Ричардсона и Руссо.

Илала дудешра левгIев гIяхIсири,

Отец ее был добрый малый,

Убла даршдуслихъла хIурмат биранри.

В прошедшем веке запоздалый;

Амма чехIебии зарал жузазиб.

Но в книгах не видал вреда;

Касес дигхIейгахъи делчIес някълизи.

Он, не читая никогда,

Халбирули вири илди дучIнира

Их почитал пустой игрушкой

Селра пайдаагар бацIси хIязлизи;

И не заботился о том,

Кьас хIебири се жуз шаладикайчи

Какой у дочки тайный том

ГIянайуб бусулил барх рурсиличил.

Дремал до утра под подушкой.

Аммаки мурталра илала хьунул

Жена ж его была сама

КарцIли рирусири Ричардсонничи.

От Ричардсона без ума.

Ричардсон левгIевал илис дигахъан

Она любила Ричардсона

АхIенри гьеч жузи делчIни багьандан,

Не потому, чтобы прочла,

Грандисон гIяхIси виъни багьандан,

Не потому, чтоб Грандисона

Ловласличив гьалав чейъни багьандан

Она Ловласу предпочла;

Муртрил Алинани, князьла хьунуй,

Но в старину княжна Алина,

Сунна рузикьарли Москвализирси,

Ее московская кузина,

Илдачила сабри хабар бурибси.

Твердила часто ей об них.

ИтхIели гьаннала сунела мурул

В то время был еще жених

Гелешмешцун сайри, сунес хIейгуси.

Ее супруг; но по неволе;

ЦархIилличи сарри сари гIяшикьси.

Она вздыхала по другом,

Иличила рири кьакьарикIуси.

Который сердцем и умом

Ил Грандисонри илис дигуси,

Ей нравился гораздо боле;

Ил гвардияла сержантра сайри,

Сей Грандисон был славный франт,

Кагъурта виркьуси къикъимай сайри.

Игрок и гвардии сержант.

Тяп иличил кьяйда къугъал ислала

Как он, она была одета,

Илала чархличи палтар далкарки.

Всегда по моде и к лицу.

Амма сахIесили пурбан сунела,

Но, не спросясь ее совета,

Магьар дихьес или рурси аррукиб.

Девицу повезли к венцу,

Духул мурул, хьуна децI кIунбацIахъес,

И чтоб ее рассеять горе,

Валкьаур сунела шилизи вакIес

Разумный муж уехал вскоре

Аллагьли багьаб, ил унра шилизир

В свою деревню, где она,

Ририбал сегъунти авидуназир.

Бог знает кем окружена,

ГIелумризур, рисиб, муруйзирадли

Рвалась и плакала сначала,

ХIилхIи калунсири декIарриркули,

С супругом чуть не развелась;

ГIур мягIишатлизи ахъиб кьасличил.

Потом хозяйством занялась,

Судурриуб гьанна ил кьисматличи.

Привыкла и довольна стала.

Гибси саб Аллагьли ил судурдирни,

Привычка свыше нам дана:

ТалихIла мер бурцу даим илини.

Замена счастию она.

ГIямрули гIердурул гIядатунани

Привычка усладила горе,

КIунбацIахъес декIси децI гIянцIбиахъуб.

Неотразимое ничем;

Ца сагал анцIбукьли рахъхIиагарли

Открытие большое вскоре

Ил анцIдукьайзирад хасарриахъуб:

Ее утешило совсем.

Акьуси замана ва рузухIели

Она меж делом и досугом

Илини дигIяндеш гьаргбариб хапли —

Открыла тайну, как супругом

Мура ари сунна някъбази буцес.

Единовластно управлять,

ДехIдихьиб гьар секIал гьунчирадиркес.

И всё тогда пошло на стать.

Мулкра чедибирхъи, харжани дири,

Она езжала по работам,

Янилис зе дири шайтIакьапIнира.

Солила на зиму грибы,

ГIяскарлизи бурхьи рагIятунира,

Вела расходы, брила лбы,

Сут бархIи хIямамла рашули рири, —

Ходила в баню по субботам,

Къазакъ хьунрас дирхъи, гьимрукIибхIели,

Служанок била осердясь —

Илди дири мурул хьарра хIеили.

Всё это мужа не спросясь.

Илини исбагьи хIурулгIинтала

Бывало, писывала кровью

Альбомтази хIили назмурти лукIи,

Она в альбомы нежных дев,

Прасковьясра ил Полина рикIи,

Звала Полиною Прасковью

Тяп ручIухIеливан гъайракарикIи.

И говорила нараспев;

ГъярцIсири райлиу билгьуси ири,

Корсет носила очень узкий,

Урус Н француз N кьяйда бири,

И русский Н как N французский

Ил къянкъубазибад бири бурули;

Произносить умела в нос;

Илди лерил керхур дахъхIиагарли:

Но скоро всё перевелось:

Илини хъумкартур гьанна ирира,

Корсет, альбом, княжну Алину,

Альбомра, назмурта бицIиб тетрадьра.

Стишков чувствительных тетрадь

Хъумартур Полина — сунна рузикьар.

Она забыла — стала звать

Селинас Акулька или ил рикIар;

Акулькой прежнюю Селину

Бамбали бицIибси халгIят барахъиб,

И обновила наконец

Ахирра, бекIличи чуткъа чебяхъиб.

На вате шлафор и чепец.

Аммаки муруйс ил цIакьли дигахъи,

Но муж любил ее сердечно,

Илини дирутас диргалахIелхъи.

В ее затеи не входил,

Гьарил анцIбукьлизиб игьдибар бирхьи.

Во всем ей веровал беспечно,

Баркьагарли укес, ужес дигахъи.

А сам в халате ел и пил.

РахIятли мурулла гIямру аркьулри,

Покойно жизнь его катилась;

ЦацахIели бархIехъ гIяхIлад башулри

Под вечер иногда сходилась

Чула унрубала пергер хъалибарг,

Соседей добрая семья,

Гьалмагъуни шадиб гьабра бикIулри.

Нецеремонные друзья,

Илди иша баши шишимта биркьес,

И потужить, и позлословить,

УрхIличиб чеббугьес, чебдукарбирхIес,

И посмеяться кой о чем.

Лякьирлизиб хъярхъли замана аркьян.

Проходит время; между тем

Ольгачи хъарбиру чяйра дарахъес,

Прикажут Ольге чай готовить;

ГIур дугира букан, гIуркIун гьанкI лябкьян,

Там ужин, там и спать пора,

Юртлизибад гIяхIли хъули араркьян.

И гости едут со двора.

Бухънакабиулри илкьяйда кIелра.

И так они старели оба.

Амма, хIера, муруйс ца бархIилизир

И отворились наконец

Гьаргдариб цIяб хIябли сунна унзара

Перед супругом двери гроба,

Арякьун даимлис ахиратлизи:

И новый он приял венец.

ВебкIиб хIери баэс ца сягIят лебай,

Он умер в час перед обедом,

Унрара вакIили, муръаличив сай.

Оплаканный своим соседом,

Яс бариб дурхIнара, рисиб хьунулра,

Детьми и верною женой,

КьакьабакIахъили марси уркIира.

Чистосердечней чем иной.

ГIядатла адамри, талхъан гIяхIсири.

Он был простой и добрый барин,

Талхъа хIябличиб леб тIашли цIелдара.

И там, где прах его лежит,

Ил цIелдаличиб леб ишгъуна белкIра:

Надгробный памятник гласит:

МутIигIси бунагькар Дмитрий Ларин

Смиренный грешник, Дмитрий Ларин,

Кьудратла вегIла лагъ ва бригадир

Господний раб и бригадир

Илала рухIра лер цIелдала удир.

Под камнем сим вкушает мир.

Сунела юртлизи чарухъунхIели,

Своим пенатам возвращенный,

Владимир Ленский хIябрази вякьун,

Владимир Ленский посетил

ЦIелда чебаили, хIяб чебаили,

Соседа памятник смиренный,

Унра гьаникили, мурхьли цIумухъун.

И вздох он пеплу посвятил;

БахъхIи уркIилисра сабри гIядабли.

И долго сердцу грустно было.

«Рооч уочиск» — буриб тамай хумарли,

«Poor Yorick! — молвил он уныло, —

Илини сайри ну дуклауцибси,

Он на руках меня держал.

Очаков унц буцнилис ишис бедибси

Как часто в детстве я играл

Медальличил даим хIязтавиркьаси!

Его Очаковской медалью!

Гъай гибсири наб Ольга шери редес.

Он Ольгу прочил за меня,

ВикIи: «Биркуру ил бархIи чебаэс?..»

Он говорил: дождусь ли дня?..»

ДецIла цIали уркIи кьакьабарибси

И, полный искренней печалью,

Ленскийли ишаб илхIяйзиб хъярхъли

Владимир тут же начертал

БебкIурайс назму саб цалабирхъули.

Ему надгробный мадригал.

Илкьяйда илини илди хIябразиб

И там же надписью печальной

БелкIи бахъ пашманси белкI цIелдубазиб,

Отца и матери, в слезах,

Сунна неш-дудешла хIурматра бариб,

Почтил он прах патриархальной…

Илди гьандикили нургъбира кертIиб.

Увы! на жизненных браздах

Гьай-аман! ГIямрула гьундурикадли

Мгновенной жатвой поколенья,

Наслуби алкIахъа Кьудратла вегIли,

По тайной воле провиденья,

Илди дерхъахъили, кIинайс улхахъу,

Восходят, зреют и падут;

ЦархIилтази илди дарсрадирахъу.

Другие им вослед идут…

Ца хIяйчиб кахIевлул нушала кьамра,

Так наше ветреное племя

Илкьяйда бухъули, рамчбикIули саб,

Растет, волнуется, кипит

Хала бегIти хIябла барциули саб.

И к гробу прадедов теснит.

Лябкьян, лябкьян манзил, лябкьян, нушара,

Придет, придет и наше время,

Ца гIяхIси замана чеакIубтани

И наши внуки в добрый час

Дунъяличирадли дурадуршура.

Из мира вытеснят и нас!

Дируцада кункти гIямрулизибад,

Покамест упивайтесь ею,

Дила гьалмагъуни, ахъая гъира,

Сей легкой жизнию, друзья!

ГIямрула мурдардеш нуни баласра,

Ее ничтожность разумею,

Илдачил камли ну вархвасунсира;

И мало к ней привязан я;

Гьанарути секIайс хIулби гIекIилра,

Для призраков закрыл я вежды;

Амма цацахIели умутунани

Но отдаленные надежды

Гъузгъалдибирули бирар уркIира.

Тревожат сердце иногда:

Къел-хIерзи хIетурли дунъя бархьбатес,

Без неприметного следа

Балулра, хIябилра наб декIли биэс.

Мне было б грустно мир оставить.

АхIенра мицIирси, лукIуси гаплис,

Живу, пишу не для похвал;

Аммаки дигахъи дила уркIилис

Но я бы, кажется, желал

КьутIкьуси кьисматра машгьурбиахъес,

Печальный жребий свой прославить,

Набчила, тяп марси гьалмагъли кьяйда,

Чтоб обо мне, как верный друг,

Ца чила-биалра тIамала аргъес.

Напомнил хоть единый звук.