КӀИИБИЛ БЕКӀ — Вторая глава

Евгенийлис цӀакьли анцӀбулкьуси ши

Деревня, где скучал Евгений,

Мер сабри жагаси, гӀямзи гьайбатси;

Была прелестный уголок;

ГӀяйиб хӀебарести кеп-чекла урши

Там друг невинных наслаждений

ХьанцӀа заклизира шукру викӀеси.

Благословить бы Небо мог.

ХӀеркӀла чедиб тӀашли юртра леб талхъа,

Господский дом, уединенный,

Юртличи бурямти тӀяхӀчихӀелхъахъа

Горой от ветров огражденный,

Шила ца шайчибси биштӀал дубурли.

Стоял над речкою; вдали

Юртлис янашабси мер саб чибарли.

Пред ним пестрели и цвели

Мургьи рангла арши, шиниш майдунти

Луга и нивы золотые.

Вавали дирхъяхъи, лавшарра дикӀи.

Мелькали сёла здесь и там,

Алавчарли диштӀал шими лямцӀдикӀи.

Стада бродили по лугам,

Сагназир къяйцӀдикӀи хӀункьри, дурзамти.

И сени расширял густые

Дузла аллагьуни хьурадирули, пай

Огромный, запущенный сад,

Пайтси анхъли кайъи дяхӀцӀи зумаси.

Приют задумчивых Дриад.

Ил хӀурматла къала тӀашбатурсири

Почтенный замок был построен,

Къалурби дирнила къалип бихӀули.

Как замки строиться должны:

Къала къулайсири ва къугъасири,

Отменно прочен и спокоен

Убла тяхӀярличи балкабикили.

Во вкусе умной старины.

Бурх ахътири илар лерилра хъулри;

Везде высокие покои,

ГӀярхӀяла чӀянкӀили кабуцахъилри

В гостиной штофные обои,

ГӀяхӀли абицӀуси гьарзаси хъали:

Портреты дедов на стенах,

Пачни леб бяхӀлизи чебяхӀкахъили,

И печи в пестрых изразцах.

Печани дарили сари жагали.

Всё это ныне обветшало,

Лерил илди сари эскикайубли;

Не знаю, право, почему;

Сен эскикайубтил хӀебалас нуни,

Да, впрочем, другу моему

Илдачи хӀяжатдеш саб гьанна камли,

В том нужды было очень мало,

СенкӀунай Евгений вири мурталра

Затем что он равно зевал

ГьигьикӀули къугъал заланазивра.

Средь модных и старинных зал.

Ил гечиуб хъули, минала адам

Он в том покое поселился,

Сунезив авцӀали дус хӀериубси.

Где деревенский старожил

Умхьни дихӀянничи вехӀраилзули,

Лет сорок с ключницей бранился,

Селра хӀебирули гӀямру деркӀибси.

В окно смотрел и мух давил.

Ишар лерил секӀал гӀядатла сари.

Всё было просто: пол дубовый,

ЧӀябар мигла уркьла бяхъили саби.

Два шкафа, стол, диван пуховый,

Лер: кӀел къамас, стол, кӀантӀил диванра,

Нигде ни пятнышка чернил.

Чинабалра агу шинкьяла кӀантӀра.

Онегин шкафы отворил:

Къамасуни абхьиб, илдазир даргиб

В одном нашел тетрадь расхода,

Харж лукӀан тетрадьра, держла шишнира,

В другом наливок целый строй,

ГӀинцбала мустили дицӀиб хъабнира,

Кувшины с яблочной водой

Леб гехӀъибил дусла ца календарьра.

И календарь осьмого года;

Ил ухънара, лерли дахъ дахъал хӀянчи,

Старик, имея много дел,

ХӀерхӀейкӀули вири цархӀил жузачи.

В иные книги не глядел.

Сунела мас-мулкла ургав ялкъузли,

Один среди своих владений,

Замана беркӀесцун къайгъи бирули,

Чтоб только время проводить,

Сагал тяхӀяр-кьяйда ишар кайзахъес

Сперва задумал наш Евгений

Евгенийли саби пикрибирули,

Порядок новый учредить.

Хъубзурани матъал бируси хӀянчи

В своей глуши мудрец пустынный,

ВацӀси пагьмукарли гӀянцӀси мерличиб

Ярем он барщины старинной

Гьанна барскабариб харж сайсниличил,

Оброком легким заменил;

Лагъра хӀулукӀибгу ил кьисматличи.

Мужик судьбу благословил.

Амма харжаназив мяхӀкамси унра

Зато в углу своем надулся,

Буббизур сунела хъа гӀямзилизив,

Увидя в этом страшный вред,

Зарал чебаили ил барсдешлизиб.

Его расчетливый сосед.

ГӀямайчил пишяхъиб ца цархӀил унра.

Другой лукаво улыбнулся,

АбацӀиб ишгъуна пикри лебтачи:

И в голос все решили так,

Ил сай урехила кахси саяхъчи.

Что он опаснейший чудак.

Сунела шилизи тазал тазичив

В свою деревню в ту же пору

ИлхӀели дурайкиб сагаси талхъан,

Помещик новый прискакал

Ил дакӀуухънира чус унраличив

И столь же строгому разбору

Унрубас бетаур гъай-мезлис лишан.

В соседстве повод подавал.

Владимир Ленский сунес бикӀуси,

По имени Владимир Ленский,

Геттингенлагъуна уркӀиличилси,

С душою прямо геттингенской,

Жагаси куцла вегӀ, жагьдеш рурхъуси,

Красавец, в полном цвете лет,

Кантра дигахъуси, поэтра сайси.

Поклонник Канта и поэт.

Германиялизирад, аргъес къиянси,

Он из Германии туманной

ЛявкьухӀели дарх хиб гӀилмула цӀедеш:

Привез учености плоды:

Азадси пикрила барх хиб эркиндеш;

Вольнолюбивые мечты,

УркӀи барх хиб, жявли гӀяшикьбируси,

Дух пылкий и довольно странный,

Дарх хиб шаддешла лямцӀ ухути гъайра,

Всегда восторженную речь

ХъянтӀа кӀапӀбарибти цӀудара гъезра.

И кудри черные до плеч.

Палакатдешлизир хамси тайпала

От хладного разврата света

Шулдиэс гьачамлис бекӀхӀедиубти

Еще увянуть не успев,

Илала жан сарри ванадарибти

Его душа была согрета

Саламли гьалмагъла, лявли рурсбала;

Приветом друга, лаской дев.

УркӀи-хӀял гӀяхӀси ил сайри кьяркьсира,

Он сердцем милый был невежда;

УркӀичеввирулри ил умутлира;

Его лелеяла надежда,

Дунъяла сагати вяв-гьавли, лямцӀли

И мира новый блеск и шум

Лебалри жагь уркӀи ясирбуцили.

Еще пленяли юный ум.

УркӀила кьакьати васвасдешуни

Он забавлял мечтою сладкой

Муриси хьулличил гьарахъдирулри;

Сомненья сердца своего.

Нушала гӀямрула кьас-мурадуни

Цель жизни нашей для него

Бул арзес хӀейруси багьира сарри.

Была заманчивой загадкой;

Ил багьес дигули пикриикӀулри,

Над ней он голову ломал

ГӀяжаиб секӀайчи шакдеш алкӀулри.

И чудеса подозревал.

УркӀецӀидухънили ва гӀясидешли,

Негодованье, сожаленье,

ГӀяхӀдешличи гъаргъти цӀакьти дигили,

Ко благу чистая любовь

Машгьуриубдешла муръил гӀязабли

И славы сладкое мученье

ХӀи рурхъесдиахъиб илизир жявли.

В нем рано волновали кровь.

Дунъякад, къяйцӀкайкӀи ил лираличил;

Он с лирой странствовал на свете;

Шиллерла, Гётела зубрала удиб,

Под небом Шиллера и Гете

Илдала пагьмула шаласи цӀали

Их поэтическим огнем

Алкахъун илизиб уркӀи буцӀарли;

Душа воспламенилась в нем.

Гьайбатси назмула зайбикӀудешра,

И Муз возвышенных искусства,

ТалихӀчев илини заяхӀебариб;

Счастливец, он не постыдил;

Сунна далуйтазир уктемли дихӀиб:

Он в песнях гордо сохранил

Шалал пикрумира, гъира-иштяхӀра,

Всегда возвышенные чувства,

Амъур хьуланала хъярхъ бурямтира,

Порывы девственной мечты

Халадеш агнила гьайбатсидешра.

И прелесть важной простоты.

Далуйта учӀи ил, дигайлис марси,

Он пел любовь, любви послушный,

Илала далайра сабри шаласи:

И песнь его была ясна,

ХӀялалси издагла пикрила лямцӀван

Как мысли девы простодушной,

ВиштӀаси нанайла гьанкӀван, муэрван,

Как сон младенца, как луна

Закла капарайла дарайличибси

В пустынях неба безмятежных,

ДигӀяндешла, дардла малаик бацван.

Богиня тайн и вздохов нежных.

Далуйтазир дури декӀарикнира,

Он пел разлуку и печаль,

Дардла шинжиртира, цархӀил секӀалра,

И нечто, и туманну даль,

Дирихьмар мерани, гӀинтӀла вавнира;

И романтические розы;

Далуйтазир дури улкни тяйдити,

Он пел те дальные страны,

Чузирра сунени лехӀдешла дукла

Где долго в лоно тишины

МицӀирти нургъбала хӀуркӀби кертӀибти;

Лились его живые слезы;

Дури вецӀну гехӀрa дусла гӀямрула

Он пел поблеклый жизни цвет

Рангани, сарира мянчавдиубти.

Без малого в осьмнадцать лет.

Евгенийла ахӀи, ишаб цархӀилла

В пустыне, где один Евгений

ЦӀакь аги илала пагь бархьли аргъес.

Мог оценить его дары,

Унра шимазибти талхъан тайпала

Господ соседственных селений

СяхӀбатуна хӀейуб чучи витӀакӀес;

Ему не нравились пиры;

Дархьдалти илдала сяйти лякьирти,

Бежал он их беседы шумной.

Вяв-гьавла къукъули гарчли дицӀибти.

Их разговор благоразумной

Чула гъамтачила, мурадличила,

О сенокосе, о вине,

Марти хурачила, чягъирличила

О псарне, о своей родне,

Илдани дурути духул гъайлизиб

Конечно, не блистал ни чувством,

ХӀебири карцӀайла цӀилцӀилагалра,

Ни поэтическим огнем,

Бугадеш, гӀякьлура, шигӀрула цӀара,

Ни остротою, ни умом,

Хъали-цӀаличила марси пикрира;

Ни общежития искусством;

Аммаки илдала axIep хьунрала

Но разговор их милых жен

Лякьир бири гӀуppa гӀямси гӀякьлула.

Гораздо меньше был умен.

Ленский жагал сай, леб давла-масра,

Богат, хорош собою, Ленский

Тяп гелешмеш кьяйда ил кьабулвариб:

Везде был принят как жених:

Ил — шила гӀядат саб, чула рурсбира

Таков обычай деревенский;

Илис шери бедес лебта кьасбариб:

Все дочек прочили своих

Ил вайхъууруслан унрас хъарарес.

За полурусского соседа;

Чучи гьаввакӀалли, хъумхӀерту бурес,

Взойдет ли он — тотчас беседа

Ихтилатла-ургаб бара гьанбушес,

Заводит слово стороной

Цунти гӀямру гӀязаб диъни аргъахъес,

О скуке жизни холостой;

Нагагь живаралли чяйличи унра.

Зовут соседа к самовару,

Дуняни дуцӀарти чай кертӀухӀели,

А Дуня разливает чай,

Илизи шипӀбиру багьла-багьлали:

Ей шепчут: «Дуня, примечай!»

«Дуня, иш чеваа!» Лебху гитара,

Потом приносят и гитару:

Къим-къимбулхъан илра (ай, Аллагь дила!):

И запищит она (Бог мой!):

Набчи xIy гьаввакӀи хъули мургьила!…

Приди в чертог ко мне златой!..

ИкӀдалагъунтилра уртахъдешла хъи

Но дружбы нет и той меж нами;

Иш нушала ургаб хӀебухъахъулра:

Все предрассудки истребя,

ХӀяя-инсапличи хъярхъли ганздухъи,

Мы почитаем всех нулями,

ЦархӀилти нушани хӀисаббирулра

А единицами — себя;

Варшавлизи, нуша — мар-мургьилизи,

Мы все глядим в Наполеоны;

Халдарес дигули Наполеойзи.

Двуногих тварей миллионы

Нушаб миллионти кӀикьяшан хӀяйван

Для нас орудие одно;

ЦӀакьагар ярагъван даим кабилзан.

Нам чувство дико и смешно.

Пикри-дагьри камли сари нушазир.

Сноснее многих был Евгений;

Илди имцӀа лерри Евгенийлизир.

Хоть он людей, конечно, знал

Адамти балалра, гьимидулхъалра

И вообще их презирал;

(Ишарара бирар гьар кьяйдализиб)

Но правил нет без исключений:

Илдазибад цабехӀ декӀарра бири,

Иных он очень отличал

ЦархӀилтала гӀякьлу кьиматлабири.

И вчуже чувство уважал.

Ленскийличи ил пишваняхъили,

Он слушал Ленского с улыбкой:

ЛехӀихъи. Поэтла гъирачер гъайра,

Поэта пылкий разговор,

Пикри-дагьрилизиб гӀямси гӀякьлура,

И ум, еще в сужденьях зыбкой,

Мурталра гьав лебси хӀулбала xIeppa —

И вечно вдохновенный взор —

Онегиннис лерил сарри сагадеш.

Онегину всё было ново;

Чекалзи биахъес сунезиб сахъдеш —

Он охладительное слово

БяргӀибси, чурха гъай бихӀес кӀунтӀбазиб.

В устах старался удержать

Камбирули хӀейри пикри сунезиб.

И думал: глупо мне мешать

ЖапахӀевхъес илис, илала кеплис.

Его минутному блаженству;

ЦархӀил жапаухъаб. ХӀериаб, вирхаб

И без меня пора придет;

ЧердурхехӀе нуша жагьти дусмала

Пускай покамест он живет

Бартакьурдешличи гӀялам дунъяла.

Да верит мира совершенству;

Терссидешличирад, гъираличирад,

Простим горячке юных лет

ЧердурхехӀе жагьти къагъдешличирад.

И юный жар, и юный бред.

Гьар секӀай илизиб жалра бумжахъи,

Меж ними всё рождало споры

Гьар секӀай кӀелрара пикрибулхъахъи:

И к размышлению влекло:

Урла кьаманала вягӀдуртанира,

Племен минувших договоры,

ГӀилмули сархибти гьунартанира,

Плоды наук, добро и зло,

ГӀяламла гӀяхӀлира ва вайбаркьлира

И предрассудки вековые,

КахӀегибти дугӀла гьанбиклумара,

И гроба тайны роковые,

Кахси ахиратла дигӀяндешлира,

Судьба и жизнь в свою чреду,

Кьисматла, гӀямрула суалтанира.

Всё подвергалось их суду.

Ленскийли вири бутӀни дучӀули

Поэт в жару своих суждений

Сунела северла поэмабала,

Читал, забывшись, между тем

ХӀебали виалра мягӀна илдала,

Отрывки северных поэм;

ДяхӀ-хатир ва хӀурмат барес дигули,

И снисходительный Евгений,

Евгений лехӀихъи хӀяракатличил

Хоть их не много понимал,

Илди дучӀухӀели гӀулухъанничи.

Прилежно юноше внимал.

Амма дила илди дервишунала

Но чаще занимали страсти

Пикруми дитӀикӀи имцӀа-имцӀали

Умы пустынников моих.

ДуцӀарти дигайли, карцӀайла цӀали.

Ушед от их мятежной власти,

Аммаки Онегин дигайличила,

Онегин говорил об них

Илдала декӀси дукӀ чеббикахъили,

С невольным вздохом сожаленья.

ГъайикӀигу уркӀи цӀумбикӀахъули:

Блажен, кто ведал их волненья

ИрхӀилиб сай марти дигай дагьурси,

И наконец от них отстал;

ГӀур сай илдазивад декӀарикибси:

Блаженней тот, кто их не знал,

ГьатӀира ирхӀилиб — илди хӀегьурси,

Кто охлаждал любовь разлукой,

Сай декӀарикили — миъдяргӀяхъибси;

Вражду злословием; порой

ЦацахӀел хьунуйчил, гьалмагъуначил

Зевал с друзьями и женой,

ШакхӀейкӀули пурсат пайтбухъахъунси,

Ревнивой не тревожась мукой,

Хала дудешхъала мас макрукарти

И дедов верный капитал

КӀила арилизи бедхӀебедибси.

Коварной двойке не вверял!

ГӀямрула, яшавла хӀял багьурхӀели,

Когда прибегнем мы под знамя

ЦӀакь карцӀайла лами хӀярхӀбиубхӀели,

Благоразумной тишины,

Дигайла арира гъирачебдешра,

Когда страстей угаснет пламя

Кьан-кьанни илдала кьимат багьнира,

И нам становятся смешны

Нушаб тамашаван кадилзухӀели,

Их своевольство иль порывы

ХӀейгу-хӀейгукъира мутӀигӀдакӀили,

И запоздалые отзывы, —

ДирехӀегу нушаб хӀекьли дигули

Смиренные не без труда,

ЦацахӀели ypхӀла кӀунтӀба дурути

Мы любим слушать иногда

ЦӀакь карцӀайличила иргъес хабурти.

Страстей чужих язык мятежный,

Дирар илди уркӀби гъапулдирути.

И нам он сердце шевелит;

Тяп, xIepa, илкьяйда чулахъси ухъна,

Так точно старый инвалид

ЛихӀби дингаили урцӀаси хъулив,

Охотно клонит слух прилежный

ГӀеркъал супилтарти жагьта дурути

Рассказам юных усачей,

Хабуртачи вирар лехӀ-лехӀихъули.

Забытый в хижине своей.

Амма лами кьяйда дуцӀарти жагьдеш

Зато и пламенная младость

ЦӀакь агарти дирар дигӀяндеш бихӀес.

Не может ничего скрывать:

Илди хӀядурти cap дигай, душмандеш,

Вражду, любовь, печаль и радость

Хумардеш ва шаддеш — лерилра дурес.

Она готова разболтать.

Дигай-карцӀайлизив чябанра или,

В любви считаясь инвалидом,

Онегин лехӀирхъи ца гӀяжаибли,

Онегин слушал с важным видом,

Сунела уркӀила тавба дигули

Как, сердца исповедь любя,

Поэтли дурути лерил секӀайчи.

Поэт высказывал себя;

Поэтли гьаргдариб дурусдешличил

Свою доверчивую совесть

Игьдибар бихьести сунна хӀяяра,

Он простодушно обнажал.

Евгенийли къиян чехӀебаили,

Евгений без труда узнал

Илала дигайла аргъиб хабарра:

Его любви младую повесть,

Хабар — иштяхӀуна саби бицӀибси,

Обильный чувствами рассказ

Амма саби нушаб жявлил тянишси.

Давно не новыми для нас.

Агь, карцӀли сайри ил, сайри гӀяшикьли.

Ах, он любил, как в наши лета

БусягӀят агара дигай илгъунти:

Уже не любят; как одна

ГӀуррара поэтла буцӀар уркӀили

Безумная душа поэта

Пархдухъахъес чебси саб дигай марти.

Еще любить осуждена:

Ца хьул леб иличил гьар-чинабалра,

Всегда, везде одно мечтанье,

УркӀилизи атӀи леб чӀумал кьасра,

Одно привычное желанье,

Мурталра дарх сари децӀра анцӀкьира

Одна привычная печаль!

Я уркӀи биргӀяхъул ятти муснани,

Ни охлаждающая даль,

Я декӀарикнила гӀеркъал дусмани,

Ни долгие лета разлуки,

ШигӀрулис дедибти сягӀятунани,

Ни музам данные часы,

Я урхӀла улкала хӀурилгӀинтани,

Ни чужеземные красы,

Я шадси тӀамали, я гӀилмуртани

Ни шум веселий, ни науки

Барсбарес хӀедиуб уркӀи хӀялалси,

Души не изменили в нем,

Ца издагла цӀали буцӀарбарибси.

Согретой девственным огнем.

ХъяшахӀел Ольгани ясируцибси,

Чуть отрок, Ольгою плененный,

УркӀила гӀязабти чӀямхӀедарибси,

Сердечных мук еще не знав,

ИлкӀун бикьри сайри уркӀецӀичевси,

Он был свидетель умиленный

РиштӀаси рурсила лерил хӀяз-хӀузла;

Ее младенческих забав;

ДяхӀцӀила бурхлиув зумаси дузла

В тени хранительной дубравы

Иличил варх ваши, анцӀхӀелкьи къунзра,

Он разделял ее забавы,

Унрубили сабти дудешунасра

И детям прочили венцы

Гьанбиркулри: хъайчи кабирар кӀелра.

Друзья-соседи, их отцы.

Ил гӀянцӀси мерличир, гьарзал гьаргалар

В глуши, под сению смиренной,

Исбагьидешличил жагал жайранван,

Невинной прелести полна,

Сунела бегӀтала хӀулбала гьалар

В глазах родителей, она

Рухъулри дигӀянни хӀебла вававан.

Цвела как ландыш потаенный,

Вававан — кьар-ургаб халабиуси,

Не знаемый в траве глухой

Мирхъи-къабулданта чехӀебиуси.

Ни мотыльками, ни пчелой.

Жагьдешла шаддешла цаиб муэрра

Она поэту подарила

Ольгани поэтлис шабагъатбариб,

Младых восторгов первый сон,

Илала шятӀихьла цаибси цӀумра

И мысль об ней одушевила

Ольгачи иштяхӀли гъирачеббариб.

Его цевницы первый стон.

ХӀулкӀути хӀязани, чердерхирая!

Простите, игры золотые!

Дахъ хъярхъли илини хъумкартуррая.

Он рощи полюбил густые,

Дигиаур вацӀа, цундеш, паргъатдеш,

Уединенье, тишину,

ЦӀяб дуги, зубарти, бацла шаладеш, —

И ночь, и звезды, и луну —

КарцӀиуб бацличи — закла шямличи;

Луну, небесную лампаду,

ИлискӀун нушани багъишладарра:

Которой посвящали мы

БархӀехъла манзилла шадиб-гьунира,

Прогулки средь вечерней тмы,

ДигӀянси гӀязабла шаддеш-нургъбира…

И слезы, тайных мук отраду…

Амма гьанна саби бац барсбарили

Но нынче видим только в ней

ЦӀябти панартала бамкьур шалали.

Замену тусклых фонарей.

Халадеш агарси, мурталра лехӀси,

Всегда скромна, всегда послушна,

Сагаси савлила суратван шадси,

Всегда как утро весела,

Поэтла гӀямруван макру агарси,

Как жизнь поэта простодушна,

Дигайла уммайван марси ва гӀяхӀси,

Как поцелуй любви мила,

Закван хьанцӀ хӀулбира, кӀунтӀбала пишра

Глаза как небо голубые,

Урбешван шалати гӀярхӀя чурмира,

Улыбка, локоны льняные,

Гьинтаван кункси чарх, тӀама, вяшрикӀни,

Движенья, голос, легкий стан,

Лерил лер Ольгазир… Амма хӀушани

Всё в Ольге… но любой роман

Сегъуна-дигара роман белчӀена,

Возьмите и найдете верно

Илаб бургидану илала сурат.

Ее портрет: он очень мил;

Ил сурат къугъал саб, кебису пурсат.

Я прежде сам его любил,

Дигахъира ил наб. АнцӀбукьун гьанна.

Но надоел он мне безмерно.

Дила жуз бучӀуси, ихтияр бара,

Позвольте мне, читатель мой,

Халал рузичила бурес дигулра.

Заняться старшею сестрой.

Илала рузилис бикӀи Татьяна…

Ее сестра звалась Татьяна…

Илгъуна уличил ишар нушани

Впервые именем таким

ЧеряхӀра дирехӀе бегӀ гьалар гьанна

Страницы нежные романа

Романна малхӀямти пергер бяхӀяни.

Мы своевольно освятим.

Се бирув? Ил ура саби дигеси,

И что ж? оно приятно, звучно,

Ил уличил, балас, саб бархбасунси

Но с ним, я знаю, неразлучно

Гьар гьанбик гьалабла манзилличила,

Воспоминанье старины

Къараваш хьунрала тавхаличила.

Иль девичьей. Мы все должны

МукӀурдакӀахӀелли: нушани камли

Признаться, вкуса очень мало

Пикри бяхӀчиулра дирхьул умачи

У нас и в наших именах

(Къячра хӀелкахъехӀе гъай назмуртачи);

(Не говорим уж о стихах);

Багьуди нушачи ахӀен акили,

Нам просвещенье не пристало

Гуяна диркьницун, гӀуp цархӀил селра,

И нам досталось от него

ШабагъатхӀебариб багьудилира.

Жеманство — больше ничего.

Буриливан, илис Татьяна бикӀи.

Итак, она звалась Татьяной.

Сунела рузила куц-келпатливан,

Ни красотой сестры своей,

Жагал, ляжубала шалал рангливан,

Ни свежестью ее румяной

Сунечи хӀулбала лямцӀра битӀхӀейкӀи,

Не привлекла б она очей.

Жан агарси, гъявси, даим хумарси,

Дика, печальна, молчалива,

ВацӀала гьинтаван мурталра тирхьси,

Как лань лесная боязлива,

Сари арикьурти бегӀтала-ургар

Она в семье своей родной

Ца пуланти урхӀла рурсиван рирар;

Казалась девочкой чужой.

Илини хӀебали ляв-силтӀра рикӀес

Она ласкаться не умела

Сунела нешличил ва дудешличил

К отцу, ни к матери своей;

Сарира риштӀалкъи, хъяша дурхӀначил

Дитя сама, в толпе детей

ХӀейгахъи тӀяхӀрикӀес, хӀяз-хӀузли риркьес

Играть и прыгать не хотела

Улкьай гьалаб, цунни цӀуцӀкариили,

И часто, целый день одна,

Абзур бархӀи буркӀи антхӀерикӀули.

Сидела молча у окна.

Сирилар лералти бурхӀначибада

Задумчивость, ее подруга

Пикрумази алтӀни сабри бархкьяра.

От самых колыбельных дней,

Илини хиялта жагадирулри

Теченье сельского досуга

Шила гӀянцӀдешлизир дуркӀул гӀямрура.

Мечтами украшала ей.

ЧӀигӀяван назикти диштӀати тӀулба

Ее изнеженные пальцы

Цайналра хӀебуциб шанда буреба;

Не знали игл; склонясь на пяльцы,

ГӀярхӀя гьимиртачил някьишра делкӀи,

Узором шелковым она

МицӀирхӀебиахъуб цайналра чӀянкӀи;

Не оживляла полотна.

Хъяша рурси, лехӀси ил начиличил

Охоты властвовать примета:

Махсурта риркьули хӀядуррикӀулри

С послушной куклою, дитя

Дунъяла закойчи — адабдешличи —

Приготовляется шутя

ИштяхӀла лишан саб вегӀбекӀдешличи.

К приличию, закону света,

Дурсри, сунес нешли гьалар кайхьибти,

И важно повторяет ей

Начилизи сарри тикрардирути.

Уроки маменьки своей.

Балконничир тӀашли берхӀила дяхӀлис

Она любила на балконе

Савли гьунириэс ил рири карцӀли;

Предупреждать зари восход,

Ранглизиб аркьурси закла дублизиб

Когда на бледном небосклоне

Зубартала дурзам бетихъухӀели,

Звезд исчезает хоровод,

ШалухъбирухӀели ванза багьлали,

И тихо край земли светлеет,

Савлилис гьаббашан дягӀ бухъунхӀели,

И вестник утра, ветер веет,

БархӀи дунъяличиб дямбизурхӀели,

И всходит постепенно день.

Янила замана дугила дяхӀцӀи

Зимой, когда ночная тень

Байхъала дунъяла чедиб тӀашхӀели,

Полмиром доле обладает,

Дигеси кеплизиб ванза лехӀхӀели,

И доле в праздной тишине,

Дирихьма буцибси бацла удибси

При отуманенной луне,

Азгъинси востокра гьанкӀбикӀухӀели,

Восток ленивый почивает,

Ца белгиси сягӀят ил чериргъахъи,

В привычный час пробуждена,

Шямани улкахъи, ил арилзахъи.

Вставала при свечах она.

Жявли гӀяхӀдилзулри илис романти;

Ей рано нравились романы;

Илдири гьар секӀа мерра бурцути;

Они ей заменяли всё;

Ил Ричардсоннара ва Руссолара

Она влюбилася в обманы

Къунбачи таманни гӀяшикьрирулри.

И Ричардсона и Руссо.

Илала дудешра левгӀев гӀяхӀсири,

Отец ее был добрый малый,

Убла даршдуслихъла хӀурмат биранри.

В прошедшем веке запоздалый;

Амма чехӀебии зарал жузазиб.

Но в книгах не видал вреда;

Касес дигхӀейгахъи делчӀес някълизи.

Он, не читая никогда,

Халбирули вири илди дучӀнира

Их почитал пустой игрушкой

Селра пайдаагар бацӀси хӀязлизи;

И не заботился о том,

Кьас хӀебири се жуз шаладикайчи

Какой у дочки тайный том

ГӀянайуб бусулил барх рурсиличил.

Дремал до утра под подушкой.

Аммаки мурталра илала хьунул

Жена ж его была сама

КарцӀли рирусири Ричардсонничи.

От Ричардсона без ума.

Ричардсон левгӀевал илис дигахъан

Она любила Ричардсона

АхӀенри гьеч жузи делчӀни багьандан,

Не потому, чтобы прочла,

Грандисон гӀяхӀси виъни багьандан,

Не потому, чтоб Грандисона

Ловласличив гьалав чейъни багьандан

Она Ловласу предпочла;

Муртрил Алинани, князьла хьунуй,

Но в старину княжна Алина,

Сунна рузикьарли Москвализирси,

Ее московская кузина,

Илдачила сабри хабар бурибси.

Твердила часто ей об них.

ИтхӀели гьаннала сунела мурул

В то время был еще жених

Гелешмешцун сайри, сунес хӀейгуси.

Ее супруг; но по неволе;

ЦархӀилличи сарри сари гӀяшикьси.

Она вздыхала по другом,

Иличила рири кьакьарикӀуси.

Который сердцем и умом

Ил Грандисонри илис дигуси,

Ей нравился гораздо боле;

Ил гвардияла сержантра сайри,

Сей Грандисон был славный франт,

Кагъурта виркьуси къикъимай сайри.

Игрок и гвардии сержант.

Тяп иличил кьяйда къугъал ислала

Как он, она была одета,

Илала чархличи палтар далкарки.

Всегда по моде и к лицу.

Амма сахӀесили пурбан сунела,

Но, не спросясь ее совета,

Магьар дихьес или рурси аррукиб.

Девицу повезли к венцу,

Духул мурул, хьуна децӀ кӀунбацӀахъес,

И чтоб ее рассеять горе,

Валкьаур сунела шилизи вакӀес

Разумный муж уехал вскоре

Аллагьли багьаб, ил унра шилизир

В свою деревню, где она,

Ририбал сегъунти авидуназир.

Бог знает кем окружена,

ГӀелумризур, рисиб, муруйзирадли

Рвалась и плакала сначала,

ХӀилхӀи калунсири декӀарриркули,

С супругом чуть не развелась;

ГӀур мягӀишатлизи ахъиб кьасличил.

Потом хозяйством занялась,

Судурриуб гьанна ил кьисматличи.

Привыкла и довольна стала.

Гибси саб Аллагьли ил судурдирни,

Привычка свыше нам дана:

ТалихӀла мер бурцу даим илини.

Замена счастию она.

ГӀямрули гӀердурул гӀядатунани

Привычка усладила горе,

КӀунбацӀахъес декӀси децӀ гӀянцӀбиахъуб.

Неотразимое ничем;

Ца сагал анцӀбукьли рахъхӀиагарли

Открытие большое вскоре

Ил анцӀдукьайзирад хасарриахъуб:

Ее утешило совсем.

Акьуси замана ва рузухӀели

Она меж делом и досугом

Илини дигӀяндеш гьаргбариб хапли —

Открыла тайну, как супругом

Мура ари сунна някъбази буцес.

Единовластно управлять,

ДехӀдихьиб гьар секӀал гьунчирадиркес.

И всё тогда пошло на стать.

Мулкра чедибирхъи, харжани дири,

Она езжала по работам,

Янилис зе дири шайтӀакьапӀнира.

Солила на зиму грибы,

ГӀяскарлизи бурхьи рагӀятунира,

Вела расходы, брила лбы,

Сут бархӀи хӀямамла рашули рири, —

Ходила в баню по субботам,

Къазакъ хьунрас дирхъи, гьимрукӀибхӀели,

Служанок била осердясь —

Илди дири мурул хьарра хӀеили.

Всё это мужа не спросясь.

Илини исбагьи хӀурулгӀинтала

Бывало, писывала кровью

Альбомтази хӀили назмурти лукӀи,

Она в альбомы нежных дев,

Прасковьясра ил Полина рикӀи,

Звала Полиною Прасковью

Тяп ручӀухӀеливан гъайракарикӀи.

И говорила нараспев;

ГъярцӀсири райлиу билгьуси ири,

Корсет носила очень узкий,

Урус Н француз N кьяйда бири,

И русский Н как N французский

Ил къянкъубазибад бири бурули;

Произносить умела в нос;

Илди лерил керхур дахъхӀиагарли:

Но скоро всё перевелось:

Илини хъумкартур гьанна ирира,

Корсет, альбом, княжну Алину,

Альбомра, назмурта бицӀиб тетрадьра.

Стишков чувствительных тетрадь

Хъумартур Полина — сунна рузикьар.

Она забыла — стала звать

Селинас Акулька или ил рикӀар;

Акулькой прежнюю Селину

Бамбали бицӀибси халгӀят барахъиб,

И обновила наконец

Ахирра, бекӀличи чуткъа чебяхъиб.

На вате шлафор и чепец.

Аммаки муруйс ил цӀакьли дигахъи,

Но муж любил ее сердечно,

Илини дирутас диргалахӀелхъи.

В ее затеи не входил,

Гьарил анцӀбукьлизиб игьдибар бирхьи.

Во всем ей веровал беспечно,

Баркьагарли укес, ужес дигахъи.

А сам в халате ел и пил.

РахӀятли мурулла гӀямру аркьулри,

Покойно жизнь его катилась;

ЦацахӀели бархӀехъ гӀяхӀлад башулри

Под вечер иногда сходилась

Чула унрубала пергер хъалибарг,

Соседей добрая семья,

Гьалмагъуни шадиб гьабра бикӀулри.

Нецеремонные друзья,

Илди иша баши шишимта биркьес,

И потужить, и позлословить,

УрхӀличиб чеббугьес, чебдукарбирхӀес,

И посмеяться кой о чем.

Лякьирлизиб хъярхъли замана аркьян.

Проходит время; между тем

Ольгачи хъарбиру чяйра дарахъес,

Прикажут Ольге чай готовить;

ГӀур дугира букан, гӀуркӀун гьанкӀ лябкьян,

Там ужин, там и спать пора,

Юртлизибад гӀяхӀли хъули араркьян.

И гости едут со двора.

Бухънакабиулри илкьяйда кӀелра.

И так они старели оба.

Амма, xIepa, муруйс ца бархӀилизир

И отворились наконец

Гьаргдариб цӀяб хӀябли сунна унзара

Перед супругом двери гроба,

Арякьун даимлис ахиратлизи:

И новый он приял венец.

ВебкӀиб хӀери баэс ца сягӀят лебай,

Он умер в час перед обедом,

Унрара вакӀили, муръаличив сай.

Оплаканный своим соседом,

Яс бариб дурхӀнара, рисиб хьунулра,

Детьми и верною женой,

КьакьабакӀахъили марси уркӀира.

Чистосердечней чем иной.

ГӀядатла адамри, талхъан гӀяхӀсири.

Он был простой и добрый барин,

Талхъа хӀябличиб леб тӀашли цӀелдара.

И там, где прах его лежит,

Ил цӀелдаличиб леб ишгъуна белкӀра:

Надгробный памятник гласит:

МутӀигӀси бунагькар Дмитрий Ларин

Смиренный грешник, Дмитрий Ларин,

Кьудратла вегӀла лагъ ва бригадир

Господний раб и бригадир

Илала pyxIpa лер цӀелдала удир.

Под камнем сим вкушает мир.

Сунела юртлизи чарухъунхӀели,

Своим пенатам возвращенный,

Владимир Ленский хӀябрази вякьун,

Владимир Ленский посетил

ЦӀелда чебаили, хӀяб чебаили,

Соседа памятник смиренный,

Унра гьаникили, мурхьли цӀумухъун.

И вздох он пеплу посвятил;

БахъхӀи уркӀилисра сабри гӀядабли.

И долго сердцу грустно было.

«Рооч уочиск» — буриб тамай хумарли,

«Poor Yorick! — молвил он уныло, —

Илини сайри ну дуклауцибси,

Он на руках меня держал.

Очаков унц буцнилис ишис бедибси

Как часто в детстве я играл

Медальличил даим хӀязтавиркьаси!

Его Очаковской медалью!

Гъай гибсири наб Ольга шери редес.

Он Ольгу прочил за меня,

ВикӀи: «Биркуру ил бархӀи чебаэс?..»

Он говорил: дождусь ли дня?..»

ДецӀла цӀали уркӀи кьакьабарибси

И, полный искренней печалью,

Ленскийли ишаб илхӀяйзиб хъярхъли

Владимир тут же начертал

БебкӀурайс назму саб цалабирхъули.

Ему надгробный мадригал.

Илкьяйда илини илди хӀябразиб

И там же надписью печальной

БелкӀи бахъ пашманси белкӀ цӀелдубазиб,

Отца и матери, в слезах,

Сунна неш-дудешла хӀурматра бариб,

Почтил он прах патриархальной…

Илди гьандикили нургъбира кертӀиб.

Увы! на жизненных браздах

Гьай-аман! ГӀямрула гьундурикадли

Мгновенной жатвой поколенья,

Наслуби алкӀахъа Кьудратла вегӀли,

По тайной воле провиденья,

Илди дерхъахъили, кӀинайс улхахъу,

Восходят, зреют и падут;

ЦархӀилтази илди дарсрадирахъу.

Другие им вослед идут…

Ца хӀяйчиб кахӀевлул нушала кьамра,

Так наше ветреное племя

Илкьяйда бухъули, рамчбикӀули саб,

Растет, волнуется, кипит

Хала бегӀти хӀябла барциули саб.

И к гробу прадедов теснит.

Лябкьян, лябкьян манзил, лябкьян, нушара,

Придет, придет и наше время,

Ца гӀяхӀси замана чеакӀубтани

И наши внуки в добрый час

Дунъяличирадли дурадуршура.

Из мира вытеснят и нас!

Дируцада кункти гӀямрулизибад,

Покамест упивайтесь ею,

Дила гьалмагъуни, ахъая гъира,

Сей легкой жизнию, друзья!

ГӀямрула мурдардеш нуни баласра,

Ее ничтожность разумею,

Илдачил камли ну вархвасунсира;

И мало к ней привязан я;

Гьанарути секӀайс хӀулби гӀекӀилра,

Для призраков закрыл я вежды;

Амма цацахӀели умутунани

Но отдаленные надежды

Гъузгъалдибирули бирар уркӀира.

Тревожат сердце иногда:

Къел-хӀерзи хӀетурли дунъя бархьбатес,

Без неприметного следа

Балулра, хӀябилра наб декӀли биэс.

Мне было б грустно мир оставить.

АхӀенра мицӀирси, лукӀуси гаплис,

Живу, пишу не для похвал;

Аммаки дигахъи дила уркӀилис

Но я бы, кажется, желал

КьутӀкьуси кьисматра машгьурбиахъес,

Печальный жребий свой прославить,

Набчила, тяп марси гьалмагъли кьяйда,

Чтоб обо мне, как верный друг,

Ца чила-биалра тӀамала аргъес.

Напомнил хоть единый звук.